Калининградский рыболовный клуб


Браконьер Браконьерище и Ладожское озеро


Браконьеры бывают разные. Дедушка поставил мережку в ближайшей речушке, заядлый спиннингист отправился открывать сезон на лососевую реку, нахлыстовик выманивает запрещенную к лову форель, деревенские мужики поставили сети там, где их ставили еще их прадеды. Есть добытчики и промысловики, есть циничные губители ради удовольствия разрушения, но есть один Браконьер Браконьерище, который превосходит их всех вместе взятых.

Ладожское озеро

Ладожское озеро получило свое название от одного из древнейших городов Руси Алдейгьи древних скандинавских саг, Ладоги древнерусских летописей. В древности само озеро считалось опресненным заливом Балтийского моря, северная часть которого в скандинавских сагах называлась Кирьялаботнар, Карельские северные тупики, Карельские шхеры, а южная часть, где между мысами простираются обширные заросшие тростником отмели, называлась Нево, от финского словечка, означающего «болото».

В северную часть озера из Балтийского моря в те времена можно было попасть через систему озер и проток Вуоксы, в южную часть — по реке Нева. С юга и востока в озеро впадают реки Свирь, Оять, Паша и величественный Волхов, на котором и возник торговый город Алдейгья-Ладога, объединивший разноплеменные поселения и давший впоследствии название озеру.

Ладожские осетры

Археологические исследования на ладожском городище дали возможность не только определить изменения в культуре, типах жилищ и тому подобное, но и понять, чем питались древние жители Ладоги. Оказалось, что большую часть рыбных блюд древние ладожане готовили из высококалорийного мяса атлантического осетра! Причем, размера рыбины были внушительного — по два-четыре метра, а весили по сто-двести килограмм и более. Такие рыбки по выходу мяса вполне могли заменить корову.

Осетры живут долго, более сорока лет. Их мясо и икра — один из самых калорийных и ценных рыбных продуктов. Промысел осетра в Волхове был так важен, что позднее, уже в договорах Новгорода с наемными князьями отдельно оговаривалось, что князь посылал в Ладогу своего медовара и осетринника, для контроля получения этих даров. Рыбу ладьями и телегами возили ко двору князя и его ближних бояр, не только в Новгород, но и на родину приглашенного князя.

Атлантический осетр нерестился во многих реках, но в наших краях именно Волхов был его основным местом нереста. Еще один подвид осетра обитал в самом Ладожском озере и также ходил на нерест в Волхов, туда, где ниже порогов раскинулся торговый город Ладога. Ловили здесь не только осетра, но и корюшку, и ряпушку, леща, щуку, сома, судака, лосося и, конечно же, волховского сига, чья чешуя застилает древние ладожские дворы толстым слоем. Ловили сетями и переметами, били острогами весной и ночью при свете факелов. Ловили много, отправляли на рынки Новгорода, где рыба еще в XIII-XIV веках была чуть ли не главным товаром.

Когда же возник Петербург, вылов рыбы в Волхове и Ладожском озере стал еще более хищническим, но даже в конце IXX века осетра еще вылавливали в Волхове по несколько центнеров в год, хотя основными промысловыми рыбами в это время уже были волховский сиг и так называемый мстинский лосось.

Волховский сиг и мстинский лосось

Оба вида шли на нерест по Волхову до Ильмень-озера и далее на порожистую реку Мста. Сиг заходил осенью, лосось и весной, и осенью. Мстинский лосось считался одним из наиболее вкусных и, по мнению рыбаков IXX века, вполне соперничал по вкусовым качествам с лососем знаменитой реки Намсен в Норвегии. Да, в те времена различали по вкусу атлантического лосося или, как его зовут на севере, семгу, заходящую в различные реки. И та семга, которую теперь добывают за большие деньги на Кольском полуострове, на реке Поной, считалась самой низкопробной.

На примере Волхова можно понять, насколько в природе все взаимосвязано: икра и молодь проходных рыб создает кормовую базу для оседлых, туводных, все вместе они укрепляют разнообразие и устойчивость взаимовыгодного питания. Известно, что до 50% молоди лосося гибнет от щуки. Недаром ильменская и волховская щуки были такими вкусными и вырастали до 20-30 килограммов. На Мсте процветал хариус, питавшийся не только мальками и насекомыми, но и икрой лосося и сига.

Волховский сиг, сиголов, один из самых быстрорастущих видов сига, которых в одной только Ладоге насчитывается несколько видов, был в среднем по килограмму весом и еще в конце IXX века его вылавливали по 60 тыс. штук в год. Лосося в озере и притоках добывали по 200 — 250 тонн в год. Еще недавно, в начале XX века атлантический осетр ходил нереститься к волховским порогам. Конечно, размер рыб из-за перелова уже был не тот, да и количество рыб, приходящих на нерест давно упало, но осетр здесь еще был.

Теперь про ладожского осетра мы уже даже забыли, а семгу покупаем в Норвегии. Продвинутые рыбаки ездят ловить лосося на Дальний Восток или на Кольский полуостров, хотя в далеком 1960 году его на озере еще вылавливали по 0,4 т в год. Про волховского сига теперь уже тоже мало что слышно, благо лишь, что видов сига в ладожском озере несколько и часть из них нерестится в самом озере. Что же случилось, какой такой браконьер погубил эти замечательные запасы рыбы?

Государственный интерес

После победы большевиков старые планы царских инженеров по развитию электроэнергетики в России не были забыты. Проект, подготовленный еще в 1912 году Г.О. Графтио, был в 1921 включен в знаменитый план ГОЭЛРО. И уже в 1926 году Волховская ГЭС начала вырабатывать энергию. Все хорошо, но только Генрих Осипович совсем не озаботился проблемой обитателей водной стихии.

В целом это свойственно той эпохе, о людях-то не заботились, чего уж там думать о каких-то рыбах. Печально, что и то и другое равнодушие оправдывается великими идеями прогресса и блага всего человечества. Человечество в отдельно взятой стране меж тем голодало, а нерестилища осетра было уничтожено, нерестилища волховского сига и лосося были перекрыты — Генрих Осипович Графтио и его команда не спроектировали рыбоходы.

В 30-е годы план ГОЭЛРО продолжает осуществляться. Инженер Графтио руководит строительством новой ГЭС на главном притоке Ладожского озера, теперь на реке Свирь, в которую на нерест также идет и атлантический лосось, и реликтовый ладожский лосось, и озерная форель, и ладожский сиг. Как вы считаете, подумал ли этот инженер о строительстве рыбоходов? Конечно, нет, ведь надо было экономить народные деньги. Кстати, все дорогостоящие экологические катастрофы почему-то происходят из желания сэкономить.

Зато для выполнения плана по процветанию всего человечества на Свири впервые создается трудовой лагерь — Свирьлаг. Позже на основе этого опыта будут созданы лагеря Беломорканала и все последующие. Десятки тысяч заключенных, в основном, бывшие рабочие и крестьяне, полуголодные и полураздетые, будут валить лес для города Ленина и строить плотину. Через эту плотину больше не добраться до знаменитых свирских порогов, этих легких реки, которые насыщают ее воду кислородом, где нерестятся несколько видов рыб.

Так Ладожское озеро при жизни одного поколения лишилось двух своих главных нерестилищ. Кстати, на реке Намсен в Норвегии тоже построено несколько ГЭС, но там почему-то не забыли построить рыбоходы, и по уловам лосося эта река до сих пор одна из самых значимых в мире.

Добьем и загоним

Рабочих Ленинграда надо было обеспечить ценными и полезными рыбными продуктами, и в 1930-х годах на Ладожском озере применяют самые передовые траловые методы лова. Рыбе и так негде нереститься, так ее еще и вычерпывают из озера тралом.

Кроме того, теперь, в погоне за электроэнергией, увлекаются экологически чистой гидроэнергетикой — на малых реках в эти годы строят множество небольших ГЭС, в одной Ленинградской области их 23 штуки, уже не действующих, но все еще перегораживающих реки и не пускающих рыбу на нерест.

Вскоре в Ладожском озере резко, в десятки раз, стала падать численность основных когда-то промысловых рыб. Ничего лучше, чем снизить разрешенный к вылову размер рыбы чиновники не придумали. Правда, по примеру Швеции и Финляндии стали строить заводы по воспроизводству рыбного поголовья. Только эти заводы как всегда отчитывались о громадных успехах, пилили бюджетные деньги, а возвращающийся в наши реки лосось исчисляется почему-то не десятками процентов как у шведов или финнов, а единицами штук.

Но рыбе не только негде нереститься, ее не только нещадно ловят, выполняя и перевыполняя план, ее еще и травят. После войны вокруг озера строится несколько ЦБК, растут города, при этом никаких очистных сооружений не делается. Приозерск, Питкяранта, Сортавала и многочисленные рабочие поселки сливают свои стоки практически без очистки до сего времени.

Атлантический лосось нерестился и в самой Неве и в ее притоках, и в притоках Ладожского озера, но чтобы пройти в притоки Невы и Ладоги, он должен преодолеть не только течение Невы, но и ее отравленную воду. После этого вряд ли можно родить здоровое потомство. А Неву загрязняет не только Петербург, Шлиссельбург, Кировск и многочисленные производства на берегах. В Неву впадают многочисленные реки — Охта, Мга, Тосна и другие — тоже не вполне здоровые.

Город Гатчина периодически сливает свои отстойники прямо в реку Ижора, когда-то одну из самых рыбных в Петербургской губернии, где до недавнего времени сохранялась реликтовая гатчинская форель, достигавшая обычно веса до 4-4,5 кг, и большое стадо крупного хариуса. Последний такой слив произошел в 2010 году, отходы плыли по всей реке, но ни одна новостная программа не откликнулась на это бедствие. Видимо, это уже не новость, ведь, первые статьи в советских газетах об этой проблеме появились еще в начале шестидесятых годов прошлого века.

Когда-то на берегах Ижоры жил одноименный народ, ловил здесь лосося и форель, защищал пределы новгородского княжества. Здесь в устье Ижоры при ее впадении в Неву встали когда-то шведские «ловцы душ человеческих», христианские миссионеры, да Александр Ярославович не дал им проповедовать, не дал рыбки половить. С тех пор не ижорского лосося, ни гатчинской форели, ни коренных ижорцев не осталось. Народ сослали и растворили, реку перегородили и отравили.

На последнем дыхании

Наши рыбные богатства заметно оскудели. В Свирской губе уловы лосося упали в 130 раз! Большинство рек лишились своих нерестовых стад. Размер лосося сокращается, количество половозрелых самок падает, количество икры у них также падает. Нарушен симбиоз с кумжей, ручьевой форелью, хариусом.

Атлантический осетр у нас практически исчез. Благо он долго живет, и в любой популяции есть особи, действующие не как все, поэтому кое-где он продолжает, видимо, нереститься, возможно, заходит из других регионов, поэтому попадается в сети раз в несколько лет.

Волховский сиг практически исчез, в реку Мста не поднимается, да и поголовье всего сига в Ладожском озере сократилось в десятки раз.

Озеро меняется вместе с исчезновением части его обитателей и, к сожалению, трудно предсказать, во что оно превратится без многочисленных стад своих обычных жителей. И все эти бедствия касаются не только Ладожского озера. Уловы семги падают и в Мурманской области на десятки процентов, а по берегам Баренцова моря более чем на 70%. Уловы на Чудском озере также падают стремительно, не говоря уж об исчезнувшем там стаде нарвского лосося и угря из-за строительства на реке Нарова опять же ГЭС. Рыбаки любители давно уж не ловят здесь знаменитого чудского сига...

Этот скорбный список можно продолжать, включая в него реки с запада на восток по всей нашей «богатой» стране до самого Амура... Простым рыбакам устанавливают квоты, сроки и так далее, питерские рыбаки все чаще едут на рыбалку в соседнюю Финляндию или куда-нибудь в Норвегию.

Государственные мужи любят настроить планов громадье, а потом объяснять, почему получилось «как всегда». С развитием «корпоративизма» в России быстрыми темпами идет не только уничтожение разнообразных ресурсов страны, но и застройка водоохранных зон на множестве нерестовых рек. На всех реках-притоках Ладоги прямо в водоохраной зоне особенно на Вуоксе, Паше, Ояти появляются коттеджи, чьи хозяева — те самые государственные люди, не привыкшие считаться с законами. Они ставят сети, все виды которых запрещены к использованию в Западном промысловом районе, перегораживают нерестовые реки, занимаются троллингом под мотором, который также запрещен и у нас и везде в Европе во внутренних водоемах, и гоняют простых рыбаков, не входящих в корпорацию избранных. В общем, ведут себя так же как в Алтайских и прочих заповедниках. Все это известно рыбакам по всей стране.

Государство из созидателя и защитника ресурсов земли превратилось в хищника, а государственные мужи и есть тот самый Браконьер Браконьерище, который опустошает красавицу Ладогу и ее притоки.

Георгий Харьковский

"ohotnikirybolov.tv" 02.12.11 г.


главная журнал"СР" газета"РОГ" статьи форум карпомания фото спорт журнал"БР" охота


k®k 2002-2014 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100