Калининградский рыболовный клуб


Россия проигрывает Баренцево море


Баренцево море — единственное незамерзающее море со свободным выходом России в западном направлении в Атлантический океан. Это море считается самым высокопродуктивным районом рыболовства Мирового океана, а его подземные кладовые, что на континентальном шельфе, богаты углеводородным сырьем.

Именно этот ресурсный потенциал Баренцева моря, а также его геополитическое значение подтолкнули двух совладельцев этого моря — Россию и Норвегию — к разделу на «национальные квартиры». Как всегда в таких случаях возникают вопросы: как делить, что отдавать, а что оставить себе, сотрудничать или соперничать? Именно перед таким выбором вот уже 40 лет стояли государственные деятели — в прошлом Советского Союза и России сейчас, с одной стороны, и Норвегии, с другой.

Пополам с учетом важности?

Неожиданно, в апреле 2010 года во время государственного визита президента России Дмитрия Медведева в Норвегию, в ходе которого стороны пришли к выводу, что следует заключить Договор о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане. При этом, как было отмечено в совместном заявлении министров иностранных дел Норвегии — Стере — и России — Лаврова: «Делегации рекомендуют... установить линию, которая делит весь спорный район на две части примерно равного размера». Провозглашено также решение о том, что «...в дополнении к установленной линии разграничения морских пространств принять договорные положения, которые бы поддерживали и расширяли сотрудничество в сферах рыболовства и управления углеводородными ресурсами».

Более того, учитывая важность для рыбаков России и Норвегии сохранить доступ к ведению промысла в традиционных для них районах по всему Баренцеву морю, не зависимо от разграничительных границ, стороны в совместном заявлении сделали еще и следующее заверение: «...заключение договора о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане не должно оказывать негативное влияние на возможности каждого из государств в области рыболовства».

Обнадеживающее заверение. Ему бы сбыться...

Когда также неожиданно 15 сентября 2010 года в городе Мурманске в ходе рабочего визита Дмитрия Медведева и премьер-министра Норвегии Йенса Столтенберга был подписан упомянутый договор и приложение к нему (среди которых договоренности по рыболовству) министрами иностранных дел Лавровым и Стере, есть возможность на практике проверить действие упомянутого выше заявления и уточнить детали. К тому же подошла и круглая дата- год как заключен Договор.

В деталях кроется черт

Каковы они, эти детали? Почему ни слова не говорится в договоре и приложениях к нему о судьбе промысловых районов, попадающих под действие Договора о Шпицбергене 1920 года? Нет ни слова и о судьбе границы полярных владений России от 1926 года, которая никем не отменялась и существует на всех не только российских, но и зарубежных картах? И что же разделили Россия и Норвегия в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане? Эфемерные морские пространства или конкретные 200-мильные экономзоны и континентальный шельф?

Вопросы, вопросы и вопросы, и главный для рыбаков Северного и Западного бассейнов: «А что же произойдет практически с нашим рыболовством, если все, что подписано, вступит в силу?». Ответы на них были получены в ходе состоявшихся слушаний в Государственной Думе и Совете Федерации Федерального собрания России перед ратификацией договора, и в ходе его пленарных заседаний этого законодательного органа.

До этого события рыбаки решили заручиться поддержкой Мурманской областной думы. Ведь именно Мурманская область является прибрежной территорией по отношению к морским биоресурсам и углеродному сырью Баренцева моря. По инициативе Союза рыбопромышленников Севера в Комитет по природопользованию и агропромышленному комплексу регионального парламента провел заседание «круглого стола», на котором представители рыбацкой общественности убедили депутатов в необходимости внесения поправок в приложение к Договору о разграничении морских пространств в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане. А те в свою очередь убедили своих коллег из областной думы в необходимости принятия обращения в Государственную Думу о приостановке ратификации данного Договора для внесения рыбацких поправок. Соответствующее Постановление Мурманской областной думы было принято 21 октября 2010 года единогласно всеми фракциями; «Единой Россией», КПРФ, «Справедливой Россией», ЛДПР и ушло в Москву. Данное решение мурманчан было поддержано рядом различных общественных и профессиональных организаций российского рыбохозяйственного комплекса России. Его поддержал целый ряд субъектов Российской Федерации.

Однако не прошло и месяца, как народные избранники из областной Думы, под нажимом Москвы поменяли свою точку зрения. На очередном заседании 18 ноября решением одной думской фракции партии «Единая Россия» было принято Постановление регионального парламента об отзыве своего же обращения с мотивацией, что формулировка «не ратифицировать без рыбацкого приложения к основному договору» — слишком жёсткая. Первоначально предлагалось оставить в этом тексте только необходимость принятия рыбацких коррективов — без уточнения, когда надо это сделать. Но в дальнейшем и эту идею успешно утопили в словопрениях. По существу Мурманская областная дума приняла решение полностью отозвать своё обращение. Дали возможность выступить старейшему депутату от фракции КПРФ Павлу Сажинову, председателю комитета по законодательству и государственному строительству. Он высказал консолидированную точку зрения тех депутатов, которые рыбаков поддерживают, отстаивают свое первоначальное решение. А это- фракции КПРФ, «Справедливая Россия» и ЛДПР. Сажинов говорил, что не понимает мотивов отзыва обращения: на основании чего депутаты должны от него отказаться? Показал всю несостоятельностью такого подхода, предлагал оставить в обращении рыбацкие предложения и депутат Александр Первухин, председатель Мурманского облсовпрофа, но никто даже не поставил этот вопрос на голосование. В итоге — партийная победа единороссов, счёт 19:7 в пользу Норвегии. 19 депутатов выступили за отзыв обращения, 7 были против.

Конспирация или импровизация?

Ещё до апрельского визита президента Дмитрия Медведева в Осло представители МИД стран «Арктической пятёрки» (США, Канада, Норвегия, Дания и Россия) на мартовской встрече в Челси, пригороде канадской столицы высказали своё отношение к России, как стране непредсказуемой, с которой нужно держать ухо востро. В частности Министр иностранных дел Норвегии Йонас Гар Стере выразил сомнение в том, какой в будущем станет Россия, и дал совет другим полярным странам, как развивать отношения с Москвой.

«Однако поддерживать отношения с Москвой — дело сложное, поскольку Россия не вполне нормальное государство, — писала со ссылкой на Стёре „Canadian Press“. — Россия переживает переходный период, и ряд способных российских аналитиков заявляют, что страна потерялась в этом переходе... Ещё неизвестно, каким государством она станет, когда переходный период закончится. Но на Севере Россия ведет себя почти как нормальное государство».

Поделить Арктику, считает Министр иностранных дел Норвегии, можно без нагнетания напряжённости, в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву. «Россия в основном придерживается этих правил», — признал Стере.

Президент Д.Медведев доказал, что Россия — «нормальное государство», буквально через месяц после встречи в Челси подписав Договор о разграничении морских пространств в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане. Причем, ранее объявив о дате визита в Норвегию президента Дмитрия Медведева, пресс-служба Кремля всячески заверяла, что о подписании каких-либо серьёзных международных документов речи не идет. В то же время, на официальном сайте Посольства Норвегии в Москве проходила совершенно противоположная информация: норвежцы со ссылкой на свои СМИ и слова министров норвежского правительства уже радостно обсуждали Договор, как будто он уже был подписан. Что это было: конспирация или импровизация со стороны России? Примерно такой вопрос и был задан на итоговой пресс-конференции в Осло Медведеву и премьер-министру Норвегии Столтенбергу. Наш президент высказался то ли в шутку, то ли всерьез, что это была конспирация — планы скрывались вплоть до факта согласования последних пунктов будущего договора. Столтенберг отметил, что до наступления знаменательного дня он до конца был уверен в том, что договор будет заключен. Но хорошее предчувствие появилось у него ещё перед Рождеством 2009 года. Премьер Норвегии также подчеркнул, что и российская сторона демонстрировала стремление к заключению Договора, и что для обеих сторон это — прекрасный результат. «Это один из важнейших дней во всей истории норвежско-российских отношений», — заявил премьер-министр.

После подписания Договора о разграничении морских пространств в Мурманске 15 сентября 2010 года, норвежская сторона на очередном заседании Смешанной Российско-Норвежской комиссии по рыболовству пребывала в эйфории. Об этом рассказывали журналистам в заполярной столице участники российской делегации в СРНК.

Выходит, Россия проиграла Норвегии Баренцево море? Безусловно. Многое уже сейчас становится очевидным, если внимательно пройтись по 40-летней истории переговорного процесса и анализа опубликованного в СМИ России и Норвегии Договора о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане. На практике применение положений Договора о разграничении уже в 2011 году привело к необоснованным задержаниям и арестам российских рыболовных судов в западных районах Баренцева моря и прежде всего в районе Шпицбергена, которые отошли к Норвежцам. Так что, первые плоды Договора о разграничении пожали рыбопромышленники Севера понесшие убытки в десятки миллионов рублей.

Как это произошло?

До 70-х годов XX столетия Баренцево море было открытым морем и использовалось в основном для рыболовства. Исторически ведущая роль в освоении рыбных ресурсов этого продуктивного региона Мирового океана принадлежала и сейчас принадлежит рыбакам, ученым России и Норвегии. Суммарный вылов здесь в урожайные рыбные годы достигал 2,0-2,5 млн. тонн в год, со стоимостью сырья до 2,5 и продукции из нее около 10 млрд. долларов США. Вся рыбопромысловая акватория Баренцева моря, за исключением территориальных вод, интенсивно использовалась рыбаками без всяких ограничений. Вместе с тем, в пределах Баренцева моря в 1920 году 9 государствами (США, Великобританией, Францией, Норвегией, Данией, Швецией, Нидерландами, Италией и Японией) был подписан Договор о Шпицбергене, который на акватории 74°-81° северной широты и 10°-35° восточной долготы передавал все острова, включая архипелаг Шпицберген, под суверенитет Норвегии. При условии, что на территории этих островов и в их территориальных водах рыболовством и хозяйственной деятельностью могут заниматься все участники договора. Россия в то время не признавала данный документ, да и ее, Россию, не признавали сами первоначальные участники Договора о Шпицбергене. И только когда в 1935 году стала очевидна непродуктивность бойкота Советского Союза, он стал полноправным участником этого договора наряду с первоначальными его основателями.

Несколько позже даты заключения Договора о Шпицбергене 1920 года, а именно — в 1926 году, Советский Союз объявил о том, что его территорией являются все земли — открытые, так и могущие быть открытыми к северу от побережья СССР до Северного полюса. В пределах между меридианами 32°04`35`` восточной долготы и меридианом 167°49`30`` западной долготы. Этот район получил наименование Полярный сектор СССР, а его западная и восточная граница, получившая наименование Граница полярных владений, проходит в Баренцевом море, в северо-западной части Северного Ледовитого океана и в Чукотском море — на востоке. С присоединением России к Договору о Шпицбергене Граница полярных владений на отдельном участке в западном секторе была сдвинута на 350 в. д., подтвердив тем самым незыблемость восточной границы договора.

Таким образом, к 1970 году на акватории Баренцева моря хотя и существовали границы Договора о Шпицбергене 1920 года и Граница полярных владений Советского Союза 1926 года, но они не создавали препятствий для осуществления рыболовства как рыбакам России, Норвегии, так и третьих стран.

Процесс пошел

Положение начало меняться с введением института 200-мильных рыболовных, экономических зон и границы континентального шельфа. Начался повсеместный раздел Мирового океана, и под этот процесс подвели соответствующую международно-правовую базу в виде женевских Конвенций 1958 года, а затем и новой Конвенции ООН по Морскому праву 1982 года.

Не раздумывая долго, Норвегия предложила Советскому Союзу начать переговоры о разделе континентального шельфа — прежде всего в южной части Баренцева моря, где континентальный шельф богат запасами углеводородного сырья. К тому же, этот район является и самым продуктивным для рыболовства.

Безусловно, норвежцы хорошо знали о нашей границе полярных владений 1926 года и учитывали ее, выдвигая свою чрезмерно запросную позицию о разделе по серединной линии. Они были уверены, что советская сторона будет настаивать на принципе справедливости и своей позиции — разделе континентального шельфа только и только по границе полярных владений 1926 года. Именно это и подтвердилось в ходе первых консультаций, а затем и переговоров, которые начались в 1970 году. Встретив в ходе переговоров диаметрально противоположный подход, стороны продолжали вялотекущий ежегодный переговорный процесс, хорошо понимая, что спешить некуда. Однако, как говорил первый и единственный президент Советского Союза Михаил Горбачев, — процесс пошел. Для норвежцев на первом этапе было главным — «приучить» переговорщиков с советской стороны к восприятию срединной линии. Эта линия уходила далеко на восток от границы полярных владений СССР, что обусловлено конфигурацией береговой линии северо-восточной части Норвегии. Она как бы вклинивается в восточном направлении, нависая над Кольским полуостровом, что создает преимущества Норвегии при проведении срединной линии. О том, что она может быть принята руководством Советского Союза, и речи быть не могло. Это хорошо понимали и норвежцы.

Уже несколько позже, на стадии переговоров по разграничению рыболовных, экономических зон в 1978-1988 гг., которые в большей степени затрагивали вопросы рыболовства, норвежцы в кулуарах давали понять, что они готовы будут пойти на разграничение «спорного района» в соотношении 50 на 50. Но даже такой подход не воспринимался тогда советским руководством, а в последующем и двумя президентами России — Борисом Ельциным и Владимиром Путиным. И вполне оправдано, так как этот вариант не отвечал принципу справедливости. Более того, он разрушал систему Договора о Шпицбергене 1920 года и исторически сложившуюся законную Границу полярных владений России 1926 года.

Непросто поделить зону, если она «серая»

Несмотря на вялотекущие переговоры по окончательному определению разграничительной линии 200-мильной экономзоны, континентального шельфа между Советским Союзом (Россией) и Норвегией, практическое рыболовство все же заставило обе стороны срочно искать компромиссное, хотя бы временное решение. Дело в том, что введя в начале 80-х годов XX столетия 200-мильные рыболовные зоны у своего континентального побережья, Норвегия и Советский Союз столкнулись с проблемой контроля за рыболовством как своих судов, так и судов третьих стран. Где контролировать должны норвежцы, а где русские? Кто будет контролировать суда третьих стран? Если этого не делать, тогда на спорном участке будет рыболовная анархия. Для решения этого сложнейшего вопроса были проведены, и очень энергично, переговоры, во главе которых с советской стороны был министр рыбного хозяйства Александр Ишков, а с норвежской стороны — министр морского права Енс Эвенсен. В составе норвежской делегации преобладали представители министерства иностранных дел Норвегии. Да и ее глава Енс Эвенсен входил в руководство норвежского МИДа. В нашей же делегации доминировали представители Минрыбхоза. В то время перед норвежской стороной были четко обозначены долгосрочные государственные цели — попытаться навязать решение по линии разграничения континентального шельфа и экономзон (тогда они были рыболовные) по серединной линии. Либо хотя бы ее закрепить в каком-либо документе, пусть и необязательном, но промежуточном. И это, надо признать, норвежцам удалось. Плоды же такого подхода они пожинают сейчас, в ходе принципиальной договоренности: делить 50 на 50. Возникает вопрос: «А какой же район делить?». Оказывается, район от срединной линии. Перед советской делегацией в то время стояли чисто рыболовные, экономические цели. Их главной составляющей было обеспечить бесконфликтную работу нашего флота по всей акватории Баренцева моря, включая район Договора о Шпицбергене. И это тоже было достигнуто. За сравнительно короткий период были разработаны и подписаны в 1978 году договоренности относительно «Временных мер регулирования рыболовства в Смежном участке Баренцева моря», которые ежегодно продлевались почти четыре десятилетия. Этот «Смежный участок» с легкой руки норвежцев получил среди журналистов наименование «Серая зона». Надо сказать, переговоры шли тяжело, прерывались из-за истерии шпиономании. Словом, холодная война давала о себе знать.

Достигнутые договоренности по Смежному участку позволили вести рыболовство по всей акватории Баренцева моря и в водах архипелага Шпицберген почти 40 лет не только рыбакам России и Норвегии, но и промысловикам третьих стран. Это уникальный пример решения, пусть и на временной основе, сложного международного вопроса между двумя соседними странами. И его бы расширить, ан нет. Лучше делить, а потом посмотрим как сотрудничать — таков подход норвежской стороны. К сожалению, он победил ввиду слабости России и некомпетентности тех, кто проводит в этом регионе внешнеэкономическую политику и вел переговоры в последние годы. А ими был правовики Министерства иностранных дел, которые напрочь игнорировали мнение рыбаков.

СРНК превращается в ринг

Смешанная Советско-Норвежская комиссия по рыболовству, созданная межправительственным соглашением в 1975 году, — важнейший механизм по рассмотрению и принятию совместных решений по таким важным для рыболовства обеих стран вопросам, как определение объемов изъятия рыбных ресурсов, раздела общих допустимых уловов на национальные квоты, меры регулирования промысла, программы научных исследований и т. д. За свой 35-летний период она показала всему мировому рыболовному сообществу, что только согласованные меры регулирования рыболовства и научное управление рыбными ресурсами по всей акватории Баренцева моря позволяют вести устойчивое рыболовство без подрыва запасов. Работа Смешанной комиссии ставилась в пример на многих международных форумах. Не всем это приходилось по душе. Как же так, идет холодная война, сталкивающая разные идеологии — капиталистическую и коммунистическую, а у них в Баренцевом море тесное сотрудничество в области управления и оптимального использования рыбных ресурсов? Были не только внешние недоброжелатели, но и среди советских и норвежских определенных кругов скептиков хватало. Ладно бы только разговоры, но появились трещины и в самой Смешанной комиссии. И первым таким сигналом стала проблема с размером ячеи в мешках тралов и допустимых к вылову размеров трески и пикши — основных промысловых объектов рыболовства в Баренцевом море.

Следует отметить, что способы облова трески и пикши рыбаками России и Норвегии асимметричны. Российские рыбаки берут свои уловы на 98% тралами и только на 2% ярусами; норвежские рыбаки — до 40% тралами, остальные 60% — ярусами, плавными сетями и другими пассивными орудиями лова. Отсюда важный вывод — все меры регулирования тралового промысла, принимаемые в СРНК в наибольшей степени затрагивают российское рыболовство в Баренцевом море. Тем не менее Россия пошла на договоренность с Норвегией по увеличению размера ячеи в мешках тралов со 100 до 125 мм и установлению промысловой длины для трески — 42 см, а для пикши — 39 см, что и было одобрено на сессии Смешанной комиссии в 1988 году. По этой проблеме даже был подготовлен совместный российско-норвежский научный доклад.

Казалось бы, проблема урегулирована. Однако неожиданно для российской стороны норвежцы в одностороннем порядке ввели с 1 января 1990 года (совпадает с начавшимся развалом Советского Союза) ячею в тралах 135 мм и разрешенный размер трески к вылову в 47 см, пикши — 44 см, распространив эти меры на свою экономзону и район Договора о Шпицбергене 1920 года. В этих условиях российские рыбаки были вынуждены соблюдать в своей экономзоне ранее уточненные с Норвегией меры регулирования (ячея — 125 мм, минимальный размер промысловой трески — 42 см, пикши — 39 см), а в норвежской экономзоне — ее односторонние меры. Что касается морских районов вокруг архипелага Шпицберген, то здесь также соблюдаются согласованные меры регулирования, хотя норвежцы требуют выполнения их правил. Отсюда и возникают конфликты, переходящие в аресты российских судов. Не для этой ли напряженности были приняты односторонние норвежские меры? Тем не менее и этот вопрос был решен в 2010 году. Россия и Норвегия договорились применять ячею в тралах по всему морю в 130 мм, а разрешенный размер трески к вылову — 45 см и пикши 42 см.

И все же, в последние 15 лет работа Смешанной комиссии в условиях рыночных отношений все в большей мере сталкивается с диаметрально противоположными точками зрения сторон, которые годами решаются так, чтобы затруднить работу российского флота в западных районах Баренцева моря и прежде всего в районе архипелага Шпицберген. Так в последние годы норвежские власти в одностороннем порядке вводят в западных районах Баренцева моря различные меры затрудняющие работу российских судов (закрытие районов, закрытие донного тралового лова и т.д.).

Неадекватные действия были и с российской стороны. Так, в середине 80-х — начале 90-х годов, компетентными органами принимается решение о запрете норвежским научно-исследовательским судам, проводящим совместные российско-норвежские исследования по определению рыбных запасов, вести такие работы в 200-мильной исключительной зоне России. При этом те, кто принимал такое решение, «забыли» что они ежегодно велись весь послевоенный период, вплоть до запрета в 90-х годах. В последующем с большим трудом эту проблему удалось решить, но осадок недоверия у ученых двух стран остался.

Безусловно, Смешанная комиссия продолжает свою полезную работу по управлению рыбными ресурсами и контролю за рыболовством в Баренцевом море, но рыночный дух соперничества, а точнее — конкуренции — в ней очевиден, и, если не принять соответствующих шагов с двух сторон, это может привести к ее разрушению. Кроме того, двусмысленные положения Договора о разграничении оставляют конфликтное правовое поле, которое может в любое время быть использованное норвежской стороной.

Иракский синдром

Сейчас, когда Ирак повержен, его руководитель повешен, а страна переживает не лучшие времена, все забыли, что причиной военных действий США были громогласные обвинения Ирака американской администрацией в том, что там есть атомное и бактериологическое оружие. Дескать, вот-вот со стороны Ирака все это будет применено к их соседям. Завоевали Ирак, проверили все его «тайные» кладовые — ничего нет. Ни атомного, ни бактериологического оружия. Бывает. Дескать, ошиблись. Но нет страны, уничтожены сотни тысяч иракцев, тысячи американцев и их союзников.

Нечто подобное происходит (правда, к счастью без людских потерь) и с обвинениями российских рыбаков в громадных переловах трески и пикши, выдвинутые вполне официальными норвежскими органами, да и официальными лицами, вплоть до министров. В 2002 году специалисты директората рыболовства Норвегии сенсационно известили мировое рыболовное сообщество о том, что российский перелов трески и пикши составил в Баренцевом море аж 137 тысяч тонн. Откуда такие данные? А это расчетные данные, говорят норвежцы. Российская сторона терпеливо разъясняла, что это нереально, ничем не подтверждается. Глухота со стороны норвежцев: вот список судов, транспортов, наблюдения со спутников — и пошло-поехало.

В 2003 году цифра перелова возросла до 156 тысяч тонн, в 2004-м чуть снизилась до 112 тысяч тонн, затем вновь возросла в 2005-м до 148 тысяч тонн. Далее цифра плавно начала снижаться, и в 2008 году норвежцы оценили перелов в 23 тысячи тонн, а в 2009 году были вынуждены признать, что его нет вообще! Такая же оценка и для 2010-2011 годов — перелова нет!

На протяжении всех этих лет, с 2003 по 2008 гг., шло массивное бичевание российских рыбаков, делались различные обращения вплоть до руководства России — дескать, караул, грабят ресурсы, уймите своих рыбаков-браконьеров. Норвежскую точку зрения протиражировали и некоторые российские, падкие на «жареное» ангажированные СМИ. А что в итоге? Оказывается, этого громадного объема перелова, выдуманного за 7 лет в объеме 760 тысяч тонн стоимостью 1,0-1,5 млрд. долларов США, никто на рынке не увидел, да и рынок не отреагировал на этот объем. Если бы это было в действительности, цена на треску и пикшу на мировом рынке немедленно бы обрушилась, но этого не произошло. А как почувствовали запасы трески и пикши такой перелов? Никак. Состояние ресурсов норвежские и российские ученые отмечают как хорошие и более того возрастающие. Если бы был такой перелов, как его пропагандировали некоторые норвежские круги, то запас бы моментально отреагировал резким снижением.

Для рассмотрения этого обвинения в перелове были привлечены огромные ресурсы с обеих сторон — счетные палаты России и Норвегии, специально созданная рабочая группа и т. д. Сейчас этот вопрос медленно угасает. Но он сделал свое дело — повесил, пусть временно, клеймо браконьеров на российских северных рыбаков, осуществляющих промысел в Баренцевом море. Российские власти энергично борются с нарушением правил рыболовства теми отдельными браконьерами, которые, к сожалению, еще имеются, но не в таком масштабе, как это выставляет норвежская сторона.

Кому и для чего это было нужно? Позволю высказать предположение: для компроментирования российского рыболовства на европейском рынке с тем, чтобы затруднить сбыт продукции нашим рыбакам. Убрать конкурента «чистыми» методами.

Шпицберген, Свальбард или Грумант?

Особенно напряженно ведется российское рыболовство в районе действия Договора о Шпицбергене 1920 года (в норвежской топонимике — Свальбард, а поморское — Грумант), и об этом в российских и зарубежных СМИ написано немало. Хотя Договор о Шпицбергене не дает оснований для установления Норвегией там 200-мильной зоны, так же как и континентального шельфа, тем не менее, Норвегия еще в июне 1977 года ввела здесь 200-мильную рыбоохранную зону. В то время Советский Союз ее не признал, оповестив об этом своих соседей соответствующей нотой от 15 июня 1977 года. Не признает ее и современная Россия. Таким образом, в этом обширном рыбопромысловом районе, где российские рыбаки ежегодно добывали до 35% своего годового вылова, усилилось противостояние двух сторон. В начале оно носило нотно-дипломатический характер, так как велись переговоры по разным каналам в целях найти точки соприкосновения. Да и считалась Норвегия с мощью Советского Союза. Однако с развалом страны и слабым вниманием России к этому району давление норвежцев на наше рыболовство здесь начало возрастать. Так, только за последние 10 лет (2000-2010 гг.) норвежская береговая охрана (военизированное подразделение, несмотря на демилитаризацию районов, попадающих под действие Договора о Шпицбергене) арестовала и под конвоем препроводила в свои порты 9 рыболовных судов под флагом России. Еще большее количество арестов достигло в 2011 году, сразу после подписания Договора о разграничении- 7 судов. Инцендент с захватом норвежцами российского траулера «Сапфир II» привел к дипломатическим демаршам со стороны России. Ранее привлекло внимание даже мировых СМИ погоня норвежцев за траулером «Электрон».

Формальные обвинения — несоблюдение тех или иных правил рыболовства, установленных в одностороннем порядке норвежскими властями в обход решений Смешанной комиссии и Договора о Шпицбергене. Ежегодно норвежские инспектора выставляют российским капитанам до 150-200 предупреждений о необходимости еженедельно отчитываться об уловах перед норвежскими властями. Сами проверки наших судов норвежскими инспекторами носят унизительный характер и длятся до 8-12 часов в сутки. Все попытки договориться с норвежской стороной о единых правилах рыболовства по всем рыбопромысловым районам Баренцева моря, включая и район Договора о Шпицбергене, о гармонизированных мерах контроля и процедурах разбирательства и наказания нарушителей остаются без внимания. В лучшем случае они утопают в дебрях различных рабочих групп Смешанной комиссии. Все это происходит еще и потому, что МИД России вяло ведет работу против произвола норвежцев в районе Договора о Шпицбергене. А ведь Россия считает этот район открытым морем, следовательно, только российские органы должны контролировать суда под флагом России.

Во многом судьба рыбопромыслового района у Шпицбергена и доступность к нему российских судов в настоящее время определяется подписанным Договором о разграничении и применении его положений на практике. Исходя из раздела спорного участка 50 на 50, вытекает, что линия разграничения «дрейфует» на восток в сторону России. На отдельных участках она уходит на восток от границы полярных владений России 1926 года на 60-70 миль, и ни на одном из участков нет ее «дрейфа» в западном направлении.

Эти данные демонстрируют еще один важный элемент: отсутствует обозначенный Договором о Шпицбергене 1920 года морской район. Следовательно, по версии норвежцев, этот промысловый район Шпицбергена полностью подпадает под юрисдикцию Норвегии со всеми вытекающими из этого последствиями для нашего рыбопромыслового флота. В практическом плане это означает: захотят норвежцы разрешить нам промысел — будем его вести, не захотят — тогда промысел будет прекращен. Договор о разграничении не предоставляет России каких-либо прав в защиту против такого подхода.

Именно на это указывали депутаты от трех фракций: КПРФ, «Справедливая Россия» и ЛДПР на парламентских слушаниях и на пленарном заседании Государственной Думы при ратификации Договора. Партия же власти — «Единая Россия» — стояла на своем: «Договор сбалансирован». И хотя при голосовании за ратификацию Договора упомянутые три фракции выступили против, единоросы продавили положительный результат за счет своего послушного большинства. Эта пиррова победа — «за» проголосовало около 62 % от общего числа депутатов (для сравнения в Норвежском парламенте все 100 %) — оказалась по существу поражением по данному вопросу Президента Д.Медведева. В этой связи он по праву достоин титула: Президент Полубаренцевоморский.

Справедливости ради следует отметить, что под давлением рыбаков и трех парламентских фракций Государственная Дума приняла специальное Заявление обязывающее Правительство России обеспечить рыболовные интересы северян в западных районах Баренцева моря, включая район Шпицбергена.

Раздел Баренцева моря — только минусы

Так что же в действительности российская сторона добилась от раздела при столь стремительном форсировании процесса подписания Договора о разграничении в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане? Министры иностранных дел наших государств говорят: ответ содержится в совместном заявлении Президента России и Премьер-министра Норвегии, в совместном заявлении министров МИД, да и в самом договоре о разграничении. Читайте, мол, и вам станет ясно, что это исторический прорыв и что руководители России и Норвегии предпочли компромиссную формулу: разделить Баренцево море и сотрудничать! Все это вроде сходится, да вот незадача — не подкрепляется тезис «сотрудничать» ясными договоренностями практического характера, особенно — в области рыболовства. Все полутона, формулировки двойного толкования на практике уже привели к напряженности двух рыболовных держав в Баренцевом море и, в частности, в рыбопромысловом районе Договора о Шпицбергене 1920 года. В конечном итоге дело идет к вытеснению отечественного рыболовства из западных районов моря и прежде всего из района Шпицбергена. Наш рыболовный флот останется запертым в восточном ледовом мешке Баренцева моря. К этому варианту надо быть готовыми, помня первую заповедь капитанов рыболовных судов — считай себя ближе к опасности. А опасность такова, что все районы, согласно Договора о разграничении к западу от линии разграничения подпадают под рыболовную юрисдикцию Норвегии (самые продуктивные для рыболовства районы, где наш флот добывает до 65-70% своего годового вылова). Восточные от линии разграничения — под рыболовную юрисдикцию России (менее продуктивные, где наш флот добывает всего 30-35% своего вылова). Другими словами: мы можем потерять в вылове более 300 тысяч тонн ежегодно.

Кроме того, рыбаки потеряли районы промысла площадью более 50 тысяч кв. км, расположенных между договорной линией разграничения и границей полярных владений России. Этот район отходит под норвежский суверенитет и юрисдикции. И снова: захотят норвежцы — дадут нам доступ к промыслу, не захотят — не пустят.

Безусловно, необходимо вести работу по отстаиванию традиционных рыболовных интересов России в западных районах Баренцева моря. Необходимо провести серьезный анализ сложившегося положения с учетом мнения рыбаков двух стран. Не исключена и независимая экспертиза — по крайней мере у нас, в России. Рыбацкое сообщество Северного и Западного бассейнов готово к такой работе и сейчас делает все возможное, что в его силах в пределах законодательства для внесения конструктивных поправок в тексты договоренности двух стран, касающиеся рыболовства.

Так, еще в марте 2010 года накануне договоренности на имя Дмитрия Медведева ведущие ассоциации и объединения рыбаков Северо-Запада России направили конкретные предложения, поддержанные Росрыболовством. Они состояли из семи пунктов, которые, по мнению рыбаков, должны войти как поправки в Приложение к основному Договору о разграничении с тем, чтобы договоренности по рыболовству с Норвегией были действительно справедливы и прагматичны. В частности, рыбаки настаивают на незамедлительном принятии, единых правил рыболовства для всех промысловых акваторий в Баренцевом море и в водах архипелага Шпицберген. На установлении регламента инспекторских проверок рыболовных судов двух стран, гармонизации мер наказания за нарушения правил рыболовства и др. В целом же, в поспешном подписании Договора о разграничении и вступлением его в силу просматривается и желание ускоренной разработки шельфа для получения углеводородного сырья в восточной российской части Баренцева моря при тесном содействии норвежских партнеров. И здесь рыбные дела отодвигаются, как всегда в таких случаях, на второй план. Точнее, они приносятся как жертва в пользу углеводородов. Хотелось бы напомнить политикам ряд важных положений. Прежде всего, о серьезных опасностях для уязвимой экосистемы Баренцева моря и Арктики в случае непредвиденных аварийных ситуаций при добыче углеводородного сырья. Последствия здесь могут быть значительнее тех, которые произошли совсем недавно в Мексиканском заливе, они могут вызвать катастрофу в рыбном промысле. К тому же углеводородные ресурсы — это невозобновляемые ресурсы, они исчерпаемы. Даже огромных запасов газоконденсата Штокманского месторождения в российской шельфовой зоне Баренцева моря хватит на эффективную эксплуатацию всего-то на 30-40 лет. Что же касается морских живых ресурсов и прежде всего рыбных запасов, то они возобновляемы и уже эксплуатируются более тысячи лет. При рациональном их использования они вечные и границ не признают. К сожалению, об этом забыли те российские политики, кто привел дело к несправедливому разделу Баренцева моря и сегодня ведет его к форсированной разработке углеводородов на континентальном шельфе этого уникального моря северо-западной Арктики.

В. Зиланов, почетный доктор МГТУ, профессор

"fishres.ru" 20.12.11 г.


главная журнал"СР" газета"РОГ" статьи форум карпомания фото спорт журнал"БР" охота


k®k 2002-2014 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100