Калининградский охотничий клуб


Медведи Дальнего Востока


В Маньчжурии, где еще не совсем истреблены обширные девственные леса, сохранились многие формы крупных млекопитающих, исчезнувших уже в других странах под натиском и влиянием суровой беспощадной цивилизации. Среди этих сохранившихся форм животных выдающееся место не только в научном, но и в промышленном отношении занимает семейство медведей.

Медведи Дальнего ВостокаВ настоящее время здесь встречаются только крупные представители этого семейства, тогда как более мелкие роды обитают южнее, в тропической Азии.

Медведи известны нам с древнейших времен. В начале кайнозойской эры, в третичную систему, в слоях плейстоцена найдены остатки в виде костяков огромного пещерного медведя, который населял во множестве пещеры и первобытные леса Евразии и отличался от ныне живущих видов своей величиной и устройством черепа; зубная система этого вымершего вида также имела свои зоологические особенности и отличалась большим развитием клыков и хищнического зуба, что дает основание предполагать в пещерном медведе все признаки плотоядного хищника, в отличие от современных медведей, по преимуществу растительноядных.

В настоящее время крупные виды медведей водятся на материках северного полушария; в южном полушарии их совершенно нет.

Большая часть медведей живет одиноко, и только во время течки они соединяются в пары. Медведи — ночные животные; они выходят на добычу после захода солнца и большую часть дня спят в берлогах, в скалах или в чаще леса.

Хотя медведей можно, в полном смысле слова, назвать животными всеядными, однако же они более всех остальных хищников способны питаться одной растительной пищей. Они едят не только плоды и ягоды, но и зерна хлебных растений, орехи, коренья, травы, листья, почки деревьев и т.п. В юности они питаются почти исключительно растительной пищей, но и в зрелом возрасте предпочитают эту пищу мясной. Вообще, медведь ничем не брезгает и ест, кроме вышеупомянутых растений, также животных, например раков, рыбу, улиток, насекомых и их личинок, птиц и их яйца, червей, млекопитающих и даже падаль, если она довольно свежа и не очень испортилась. Вблизи человеческих жилищ, при отсутствии пищи в лесах, медведи, мучимые голодом, нападают иногда на домашний скот. Для человека они опасны только тогда, когда их раздразнят, испугают, ранят, потревожат или ввиду опасности, угрожающей детенышам.

Движения медведей ошибочно называют неуклюжими и неловкими. Когда это необходимо, медведи могут развить большую скорость, и ловкость их во много раз превышает ловкость человека. При ходьбе медведь опирается на всю ступню и осторожно ставит одну ногу перед другой. При беге он переходит в быстрый галоп. На задние лапы могут становиться все медведи и в таком положении могут сделать несколько шагов вперед. Лазают все медведи очень искусно, хотя в глубокой старости, при большой тяжести тела, они делают это неохотно. Некоторые виды избегают воды, но плавают все превосходно, в особенности белый полярный медведь, который искусно ныряет и ловит под водой рыбу. Большая сила и выносливость облегчает медведям всякое движение, дает им возможность преодолевать все препятствия и очень помогает при их хищнических набегах: они могут тащить за собой крупную скотину.

Из внешних чувств у медведя лучше всего развито обоняние; слух хорош, даже довольно тонок; зрение довольно хорошее на близком расстоянии (до 200 шагов); вкус развит; осязание развито слабо, хотя медведь сразу реагирует на муху, севшую ему на спину. Медведи довольно умны и понятливы и поддаются известной дрессировке, но все же не достигают тех результатов, как собаки и кошки. Их можно приручить, но они никогда не выказывают большой привязанности к своему хозяину. В старости дурные свойства их природы все более и более выступают наружу: они почти всегда становятся коварными, раздражительными и злыми. Свое расположение духа медведь выражает различными интонациями голоса, глухим ворчанием, фырканьем, мурлыканьем, а иногда звуками, похожими на хрюканье, свист, вой и даже лай.

Медведи, живущие на севере, бродят только в течение лета, а с наступлением зимы ложатся в берлогу и засыпают, но сон их не глубокий, а скорее походит на дремоту, на полусознательное состояние, из которого они выходят, почуя что-либо подозрительное. Берлогу залегший медведь покидает чрезвычайно редко и только будучи потревожен человеком. В это время медведь ничего не ест. Белые полярные медведи не впадают в спячку, а бродят даже в сильнейшую стужу полярной зимы, и только в снежную метель ложатся в углубление, предоставляя снегу устроить убежище, т.е. просто засыпать их совершенно.

Беременная медведица ложится в берлогу и родит там от двух до четырех медвежат. Медвежата родятся слабыми, слепыми и беспомощными, и мать заботливо ухаживает за ними, защищая своим телом от холода; прорезывание глаз у медвежат наступает не ранее чем через месяц.

Кроме человека, врагов у медведей почти нет. Только молодые экземпляры подвергаются нападению тигра; кроме того, сильно досаждают им некоторые виды насекомых и внутриполостных червей.

На основании новейших научных данных, а также сведений, полученных от местных жителей, охотников, звероловов и промышленников, в Маньчжурии водятся три вида медведей, а именно: I — черный гималайский, II — бурый и III — камчатский.

Самым распространенным видом является черный гималайский медведь, который населяет в большом числе горы и леса Маньчжурии.

Бурый обыкновенный медведь представляет тот же вид, который свойствен Сибири и европейской части СССР. Число особей этого вида не так велико, как гималайского, и встречается он все же довольно часто, преимущественно в хвойных и смешанных лесах края, нетронутых еще рукой человека.

Камчатский медведь, или, как его называют здесь некоторые европейские охотники, маньчжурский «гризли», изредка попадается в северо-восточной части Маньчжурии, куда он заходит из Амурской области и Уссурийского края. Вид этот установлен зоологами на Камчатке, в Охотской области (побережье Охотского моря), на Шантарских островах и на Сахалине. Одиночные экземпляры этого вида доходят до побережья Японского моря и попадаются в восточной части Амурской области, в Уссурийском крае и в Гириньской провинции Китая. Южной границей этого вида являются горы Чан-Бай-Шань, составляющие государственную границу между Маньчжурией и Кореей.

Различие зоологических и биологических признаков этих трех видов довольно значительно, а потому при составлении этого очерка мы будем придерживаться описания каждого вида в отдельности.

Черный гималайский медведь

Научное китайское название — Си-фын-сюн. Местное китайское название — гоу-тоу-цзы. Англичане называют его «гималайский медведь»; японцы — «Ку-ма»; индусы — «Балу»; русские — «Муравьятник» и «Черный медведь».

Животное открыто было впервые Дювоселем в Ассаме в XVIII столетии. Шкуры убитых медведей этого вида английские офицеры привозили из Афганистана; с некоторой вероятностью можно установить область его распространения; она обнимает собою довольно значительную часть Центральной, Южной и Восточной Азии.

В Маньчжурии он водится во всех горных хвойно-лиственных лесах. Северною границей его распространения в крае надо считать реку Кумару, впадающую в Амур под 53о северной широты, каковое место и надо считать северною границей распространения вида. В Амурской области северною границей его распространения является 52о широты, т.е. нижнее течение Зеи, отроги Буреинских гор и река Горин; а в Уссурийском крае широта Хабаровска. Таким образом, мы видим, что область распространения этого медведя довольно обширна и почти совпадает с областью распространения тигра, за исключением западных и южных ее окраин, где тигр распространяется дальше к западу и к югу.

Черный маньчжурский медведь представляет собой большое массивное животное, достигающее общей длины (от носа до корня хвоста) 190 см, при вышине в плечах 85 см. Масса старого самца осенью, перед залеганием в берлогу, достигает 200 кг. Самка обыкновенно на 1/3 меньше. Клыки сравнительно невелики, остры и сильно конусны, верхние загнуты назад; высота верхнего — 4 см и нижнего — 3,5 см. В целом зубная система приспособлена для растительной пищи.

Череп этого медведя сильно развит в ширину, имеет короткую морду, выпуклый лоб и сравнительно слабые челюсти. Туловище относительно тонкое, голова оканчивается остроконечной мордой, ноги средней величины, ступни голые; пальцы снабжены крепкими загнутыми когтями, острота их и своеобразное строение облегчают медведю лазанье по деревьям. Глаза небольшие, карие. Мех короткий, гладкий и блестяще-черного цвета; на шее замечается грива. На подбородке беловатое пятно, имеющее форму треугольника, с основанием у обреза нижней губы; длина пятна 7 см. На груди, по обеим сторонам ключиц к плечам, пролегают косые полосы беловато-буланого цвета, сходятся они на середине груди.

Непременным условием жизни медведя служат высокие, сплошные, непроходимые леса, изобилующие фруктами, ягодами, орехами и другими плодами. Здесь, в Маньчжурии, черный медведь держится преимущественно в лиственных и смешанных лесах предгорий. В высокогорных хвойных лесах и в кедровниках его можно встретить редко. В кедровниках он появляется только в период созревания орехов, которыми питается, для чего кедровую шишку бьет о камень и вышелушивает орехи. Последние он ест со скорлупой. Весной, в начале июня, он с удовольствием ест молодую свежую траву, а также молодую листву. Летом, когда не созрели еще плоды и ягоды, он занимается откапыванием сладких кореньев и ест их, предварительно очистив от земли и сора. Лакомится личинками жуков, муравьев и других насекомых. С ловкостью он ловит раков и рыбу в горных таежных речках. В верховьях Сунгари он ловит черепах. С большим искусством он находит гнезда птиц: рябчиков, уток, фазанов и тетеревей и поедает яйца или весь выводок птенцов; в этом случае большую услугу ему оказывает довольно тонкое обоняние.

В лесах Маньчжурии очень много диких пчел, которые устраивают свои ульи в дуплах деревьев. Бродя по лесу, медведь прислушивается к жужжанию пчел и по полету их находит улей. Редкий из них избежит нападения медведя. Чтобы добраться до сот, зверю приходится расширить дупло для прохода туда лапы, которой он и действует, выталкивая соты с медом и поедая их вместе с воском и пчелами, которые в это время покрывают его голову сплошною массой и жалят немилосердно в нос, глаза и губы. От боли он в это время стонет и жалобно плачет, но не бросает дела и не успокоится, пока не достанет все соты. После этого угощения его нос, губы и веки опухают, и он постоянно трет их лапой и катается по земле для уменьшения острого зуда. Вид его в это время очень комичен; даже несколько дней после такой трапезы он трется мордой о стволы деревьев и жалобно бурчит себе под нос. Воду он очень любит и пьет помногу, в особенности после еды.

В душные ночи он любит купаться в холодных струях горных ручьев и речек, причем иногда ложится в стремнину и прохлаждается там часами, пыхтя, отдуваясь, фыркая и плескаясь. Летом, в жаркое время, в тайге обычно бывает очень много кусающих и жалящих насекомых. Чтобы избавиться от этих мучителей, медведь влезает на дерево, чаще всего на дуб, садится у вершины на ветку и обламывает вокруг себя мелкие веточки, которыми отмахивается от «гнуса»; когда листья с веточки обобьются, он подкладывает ее под себя, и, таким образом, под сиденьем у него образуется куча веток, вроде «гнезда», на котором он устраивается поудобнее и иногда даже ложится, качаясь, как в гамаке. Таких «гнезд» в дубовых лесах бывает множество, иногда сплошь на каждом дубе на обширном пространстве в несколько десятков десятин. Бурый медведь этого никогда не делает, да и вообще он редко влезает на деревья, проводя больше времени на земле.

В притаежных деревнях и поселениях медведи часто выходят на поля и огороды и лакомятся там молодыми початками кукурузы, недозрелыми колосьями гаоляна, овса, ячменя, принося значительный вред земледельцам, которые тщетно прилагают все усилия, чтобы отогнать дерзких грабителей. Шум, крики, барабанный бой и пускание ракет-хлопушек мало помогают, так как зверь к ним привыкает и не обращает на них внимания. Если лакомка, застигнутый на месте преступления, увидит хозяина поля с хлопушкою или барабаном в руках, то старается его напугать фырканьем и притворным нападением. Вообще, надо сказать, что этот медведь добродушен и никогда не причинит человеку вреда нападением, но старается только напугать его, делая вид, что намерен на него броситься.

Во время созревания дикого винограда (август-сентябрь) медведи иногда собираются в местах, где он растет в изобилии, до 10 и более особей, причем ведут себя очень миролюбиво, без ссор и недоразумений.

Осенью зверь этот усердно ищет грибы, причем предпочитает грузди, подосиновики и сыроежки.

Все же желуди составляют его любимую и основную пищу. От них он становится чрезвычайно жирен, и сало приобретает белый цвет и приятный вкус. Взрослый самец в октябре месяце, после жировки на желудях, может дать до 75 кг жира, причем слой подкожного жира на спине и на боках может достигнуть 10 см толщины.

В случае неурожая орехов и желудей медведь начинает интересоваться мясом и тогда подстерегает в лесу оленей, изюбрей, косуль и горалов, бросаясь на них из засады, причем на коротком расстоянии, не далее 100 шагов, догоняет свою жертву, ударом лапы валит ее на землю и перекусывает шейные позвонки.

Кроме человека, у черного маньчжурского медведя есть только один враг — тигр, который, при отсутствии другой добычи, охотится за ним, скрадывает его в чаще и в скалах и бросается сверху, стараясь сесть ему на спину и перекусить шею. Медведица или молодой медведь часто становятся добычей «царя маньчжурской тайги», но старый самец не сдается легко и дорого продает свою жизнь. Заметив преследование тигра, медведь спасается на большое раскидистое дерево и там отсиживается, пока тигру не надоест и он не уйдет.

Замечено, что медведь, найдя в лесу падаль или умершего от ран другого медведя, забрасывает его сучьями, ветками и валежником, так что издали нельзя ничего заметить в окружающих зарослях. Какая причина этих действий, выяснить до сих пор не удалось. Я знаю случай, когда медведь вытащил из ямы тушу изюбря, отнес его шагов на 300 в сторону и похоронил под толстым слоем веток и валежника, так что промышленник-зверолов едва смог его найти.

С приближением зимы, т.е. с октября месяца, медведь озабочен приготовлением себе берлоги, для чего он, бродя по лесу, осматривает деревья, имеющие дупла, преимущественно тополя (Populus spec.). Прежде чем найти подходящее, ему приходится осмотреть их, вероятно, несколько десятков; вследствие этого почти все толстые стволы дуплистых деревьев в тайге помечены острыми когтями медведя. Дупло для берлоги обыкновенно находится на южном склоне хребта, в полугоре, в месте, защищенном от холодных ветров. Найдя такое дупло, медведь расширяет вход в него, работая когтями и зубами. Ложится он обыкновенно на высоте 4-6 метров от земли, иногда же у самой земли, если дупло слишком обширно. Лежит он почти всегда полусидя, заложив морду между передними лапами. Гнилая сердцевина дерева служит ему мягкой подстилкой, она же, обсыпаясь сверху, закрывает его от внешнего холода. Вход в дупло обыкновенно бывает сбоку ствола, так что падающий снег никак не может попасть внутрь дупла. Медведь ложится в берлогу всегда до выпадения снега за несколько дней, так что следов к берлоге нет никаких. Время это на юге Гириньской провинции приходится на конец октября, на севере же, в Малом и Большом Хинганах, приходится на середину октября. Заметить обитаемую берлогу очень трудно, так как она ничем почти не отличается от таких же необитаемых; только опытный глаз промышленника может узнать обитаемое дупло по инею, образованному от дыхания зверя и осажденному на краях входного отверстия. Залегший медведь не выходит из берлоги до первых теплых дней, т.е. до середины или конца марта, в зависимости от погоды.

Перед залеганием медведь подготавливает свой кишечник и уже за две недели ничего не ест. Исследование кишечника убитых на берлоге медведей показало, что остатков пищи в нем нет, за исключением твердой плотной «пробки». Лежа в берлоге, медведь не испражняется и не мочится. Пресловутое «сосание лапы» основано, вероятно, на том факте, что медведь, лежа в берлоге, иногда сосет и лижет свою ладонь, с которой линяет кожа, и при этом громко чмокает и ворчит, это и послужило основанием басни о «сосании лапы».

Иногда потревоженный из берлоги медведь не ложится снова и бродит по лесу, отыскивая себе скудную пищу; такого медведя охотники называют «шатуном» и боятся его, так как он более зол и раздражителен, чем обыкновенно, и может броситься на человека без всякого повода с его стороны. Медведица с полугодовалыми медвежатами ищет себе берлогу преимущественно на земле или в дупле, находящемся у поверхности земли. Если берлога ее на земле, то она бывает обыкновенно в яме под выворотом дерева, в пещере, под буреломом и т.п.

По выходе из берлоги медведь, прежде всего, заботится об очищении своего кишечника, для чего он ест ягоды калины, кишмишника (актинидии) и мох, которые действуют на него как слабительное. Очистив кишечник, он принимается за еду и бродит тогда по лесам не только ночью, но и днем.

Если медведь благополучно перезимовал в берлоге и местность, где она расположена, не представляет для него никакой опасности со стороны человека, он ложится в нее второй и третий раз, пока не найдет себе лучшую.

Течка у черных медведей приходится на конец лета и начало осени, а именно на июль, август и сентябрь. В это время часто можно слышать голос медведя в лесу, когда он зовет самку. Голос этот можно сравнить с ревом быка, но более протяжным и высоким. За одной самкой ходят тогда несколько самцов, но ожесточенных драк не бывает, пререкания ограничиваются пинками, пощечинами и криком. Если у медведицы есть медвежата, они ходят с матерью и медведи их не трогают. По окончании течки самцы и самки расходятся и ведут опять прежнюю уединенную жизнь.

Беременность продолжается 7 месяцев, так что медведица родит в конце февраля, в марте или апреле двух медвежат, для чего она устраивает себе временное логовище в скалах, пещерах или под буреломом. Медвежата родятся слепые, слабые и беспомощные. Величина их не превышает 20 см. Глаза открываются у них через месяц. Первые две недели медвежата так слабы, что не могут двигаться и лежат как мертвые и только двигают челюстями и языком, когда сосут молоко. В это время мать не отлучается от детей, зорко за ними смотрит, поедает испражнения и часто вылизывает их языком. По истечении двух месяцев медвежата начинают быстро расти и к трем месяцам всюду следуют за матерью, которая кормит их молоком в течение полугода. Медвежата остаются при матери до появления нового выводка, т.е. в течение года. Но чаще, вследствие каких-то причин, медведица ходит яловая, т.е. беременность наступает через год, тогда медвежата остаются при матери в течение двух лет.

Перед появлением на свет новых детей медведица прогоняет от себя больших медвежат, которые с этих пор принуждены вести самостоятельную жизнь. Но они еще в течение всего лета держатся около старой берлоги и залезают туда в дурную погоду. Старшие медвежата у этого вида никогда не остаются при матери, когда при ней младшие, и явления «пестунства» у него не наблюдалось. Медвежата еще долгое время держатся вместе и расходятся только по третьему году. Возмужалости и способности к размножению этот медведь достигает в возрасте 6 лет. Предельного роста и силы самец достигает к 15 годам. Возраст медведя определить точно довольно трудно, но, судя по состоянию зубов и другим признакам, медведь может дожить до 60 и даже 70 лет.

Приручить медведя, при его добродушии и незлобивости, нетрудно, но все же с возрастом он становится недоверчивым и неспособным к дружбе. Следует всегда опасаться его коварства, что в соединении с его силой представляет большую опасность. Бывали, однако же, примеры, что эти медведи, выживши в неволе много лет, привыкали к людям, их кормившим, и были совершенно ручные; но случаи эти крайне редки и зависят, вероятно, от особого терпенья воспитателей.

При своих ежедневных обходах медведь обыкновенно очень осторожен, походка его спокойная, развалистая. Почуяв что-нибудь подозрительное, он пускается в бегство или, остановившись на месте, становится на задние ноги, осматривается кругом, навостряет уши, втягивает в себя воздух и, узнав в нарушителе своего спокойствия человека, опускается на четыре ноги и убегает быстрым галопом, двигаясь по зарослям и чаще почти неслышно. Свойственное медведю любопытство заставляет его обнюхивать каждую вещь, поворачивать ее во все стороны и осматривать внимательно. От времени до времени он влезает на дерево до самой верхушки и оттуда осматривает местность.

Из органов чувств у него лучше всего развито обоняние, он чует человека по ветру на расстоянии полукилометра. Слух его так же хорош, так как он улавливает шаги человека в тайге на расстоянии 300 шагов. Зато зрение у него много слабее: на расстоянии 400 шагов он человека почти не видит, но на близкой дистанции, ближе 100 шагов, видит он хорошо даже мелкие предметы. По деревьям этот медведь лазает отлично, причем идет вверх, цепляясь, как кошка, за кору своими острыми когтями; с дерева спускается всегда задом, перебирая попеременно лапами правой и левой стороны. При случае он очень ловко и искусно лазает по скалам и отвесным кручам, делая иногда прыжки с камня на камень на расстоянии 4-5 метров. При движении шагом он ставит ступню задней ноги непосредственно за следом передней, немного его захватывая. На быстром беге он ставит все четыре ноги в одно место. На гору бежит он быстрее, чем по ровному месту; с горы всегда бежит не прямо вниз, а по косогору, наискосок.

Медведь — иноходец, при ходьбе он становится одновременно то на обе правые, то на обе левые лапы, поэтому он двигается перекачиваясь; при скором беге он переходит на быстрый галоп, легко догоняет человека и во многих случаях выказывает проворство и ловкость. При встрече с человеком он всегда убегает, что делает даже раненый. В случае же тяжелого ранения, заметив преследование, делает засаду и нередко бросается на охотника внезапно и стремительно, и горе последнему, если он не успеет уложить его на месте; ударами передних лап он сбивает его с ног и наносит жестокие удары своими острыми крючковатыми когтями по голове и лицу. Раны, причиненные медведем, очень опасны, так как помимо силы самого удара когти, вонзаясь глубоко в тело, вырывают мясо кусками; удар же когтями по голове может расколоть череп. Нападая на человека, медведь никогда не становится на задние ноги, как это часто описывается в охотничьих рассказах и изображается на картинках. Медведица с малыми медвежатами иногда бросается на охотника или проходящих людей, но единственно с целью отвлечь от своих детей опасность. Медвежата, почуяв опасность, обыкновенно сейчас же влезают на ближайшее дерево и оттуда с любопытством и страхом смотрят на человека. Согнать их оттуда можно, только сильно раскачивая ствол. От нападающих собак медведь отбивается ударами лап, для чего останавливается на бегу и быстро поворачивается назад.

Отрывок из дневника Н. А. Байкова

17 февраля 1924 года на 10-й версте лесной ветки Ковальского, ст. Яблоня, мною убита медведица с двумя медвежатами. Она лежала в открытой яме под стволом свалившегося кедра. Глубина ямы была не более 1,5 м. Зверь убит был в берлоге в тот момент, когда он поднял голову, услышав приближение людей. Вес медведицы — 140 кг, медвежат — по 25 кг. Пятно у медведицы — светло-оранжевое, у медвежат — светло-желтое.

26 декабря 1926 года на лесной концессии Шитоухэцзы  О. М. Колычевым был убит медведь-самец. Он лежал в совершенно открытом большом дупле тополя. Подошедшие охотники увидели его спящим, причем голова была спрятана между передними и задними лапами. Вес зверя и величина его оказались предельными для вида, а именно: длина 190 см и вес 200 кг. Зубы его были наполовину стерты, клыки стерты на 2/3, причем один был, по-видимому, сломан уже давно. Цвет зубов красновато-желтый. Пятно на груди рыжевато-оранжевое. Жир этого медведя весил 70 кг. Желчный пузырь был объемист и весил с содержанием 50 г.

Промысел

Специальной охоты и добывания медведей в Маньчжурии не существует. Его промышляют случайно, во время охоты на других зверей. Способы добывания различны. Чаще всего охотятся на медведя с собаками по следу. Охота эта заключается в следующем. По свежему следу медведя охотник пускает собак, которые довольно быстро настигают зверя, окружают его и лаем дают знать охотнику, где медведь. Последний не особенно боится собак, но часто останавливается с целью отпугнуть назойливых преследователей; иногда он бросается неожиданно на ближайшую и ударом лапы кладет ее на месте. Собаки должны быть привычны и выдержанны, иначе много их погибнет в этой охоте. Если собака зазевается и не успеет вовремя извернуться от медвежьих когтей, она пропала. Опытные и быстрые собаки хватают медведя за зад и тем заставляют его останавливаться. Окруженный собаками, медведь садится на зад, спиной к дереву, и старается поймать какую-нибудь из них себе в лапы. Этой остановкой пользуется охотник и спешит к зверю. Подходить надо, все же соблюдая известную осторожность, так как медведь, почуяв человека или увидев его, бросается наутек. В лесу можно подойти к нему таким образом шагов на 50-60. Стрелять обязательно в голову, а именно в ухо или же в висок, в зависимости от положения зверя. Ранение в грудную область не всегда смертельно, если не поражено непосредственно сердце. Медведь очень живуч и, смертельно раненный, может броситься на охотника и изуродовать его, причем собаки в этом случае не окажут никакой помощи. У большинства местных охотников оружие неудовлетворительно и не отвечает своему назначению, поэтому и результаты охот по крупному зверю не всегда удачны, а зачастую даже имеют печальный конец для охотника. Местные русские охотники по зверю вооружены различными винтовками военного образца, которые не вполне удовлетворяют требованиям охоты; китайцы же, солоны и орочоны, имеют в большинстве случаев старинное оружие и отчасти - новейшее, также военного образца.

Медведи Дальнего ВостокаЧерный гималайский медведь, преследуемый собаками, часто влезает на дерево и там отсиживается. Подошедшему охотнику остается только удачно направленной пулей снять его с дерева.

Медведица с медвежатами очень опасна для собак, так как с ожесточением бросается на них и в большинстве случаев ловит нескольких до прихода охотника. Медвежата спасаются на дерево. Почти всегда медведица бросается на приближающегося охотника, не обращая больше внимания на собак.

Солоны в Хинганских горах охотятся на медведя верхами с собаками.

При охоте на гималайского медведя на берлоге приходится почти всегда прилагать большое усилие, чтобы выгнать зверя из дупла. Зачастую применяют даже способ выкуривания, для чего прорубают отверстие снизу и поджигают оттуда дупло. Выгнанный из дупла медведь стремительно бросается вниз, скользя по стволу дерева; если охотник зазевается и не успеет выстрелить в это время, то медведь, очутившись на земле, делает большой прыжок в сторону сопки и стремглав пускается наутек, стремясь скорее достигнуть вершины. Стрельба в угон в большинстве случаев бывает неудачна. Выгнанный из берлоги и тяжело раненный медведь, если имеет еще достаточно сил, бросается на ближайшего охотника и ломает его, подминая под себя.

Охота на бурого медведя на берлоге отличается тем, что здесь количество времени для стрельбы гораздо меньше и зверь, выйдя из берлоги, очутится в непосредственной близости к охотнику; поэтому охота эта опаснее и серьезнее. Иногда, чтобы выгнать из берлоги бурого медведя, приходится понуждать его вырубленным здесь же шестом. Случается, что медведь хватает шест лапами и зубами и втягивает его к себе, прежде чем выйти. Выходит он быстро и первым долгом бросается бежать, так что стрелять необходимо в то время, когда голова медведя показывается из берлоги. Охота на берлоге дельно и детально описана известным русским медвежатником Ширинским-Шихматовым, а потому мы ограничимся данными, приведенными выше. По отзыву местных охотников, камчатский медведь, будучи поднят с берлоги, почти всегда бросается на ближайшего охотника, поэтому охота на него здесь считается наиболее опасной.

Труднее всего выгнать из берлоги медведицу с медвежатами, так как она, чуя опасность для своих детей, крепче лежит в берлоге, думая там отсидеться. Большие медвежата иногда отказываются выходить из берлоги даже тогда, когда мать их уже убита. Охоту на берлоге практикуют здесь только русские. Местные китайцы-звероловы добывают медведей в яме, настораживая на медвежьих тропах заряженные стволы и железные стрелы. Первый способ состоит в следующем: на местах, где медведи часто ходят, выкапывают глубокие, до 4 метров глубины, ямы; на дне ямы врывают в землю заостренный кол, длиною до 1,5 метров; упав в яму, зверь протыкает себе живот и часто от этой раны погибает в яме, но иногда ему все же удается выбраться из ямы, хотя в конце концов он умирает от такой раны невдалеке от ямы. Яма сверху обыкновенно маскируется жердями, ветками, травой и листьями, так что медведь ее не замечает, становится на настил и проламывает его своей тяжестью. Иногда острый кол вонзается зверю в грудь и проходит до брюшины. Для приманки медведя сверху настила кладут обыкновенные соты диких пчел или насыпают вокруг ямы желудей, кедровых орехов или виноград. Нередко в такие ямы попадают и другие звери: изюбри, кабаны и козули; тогда медведь, в особенности бурый, вытаскивает из ямы своего спасителя и пожирает.

Заряженные стволы ставят обыкновенно в местах, по которым медведи ходят на жировку. Ставятся обыкновенно два ствола друг против друга, на расстоянии 3-4 метров; поперек тропы протягивается тонкая проволока, на высоте груди медведя; стволы закрепляются на крепких стойках; концы проволоки соединяются с теркой и запалом у казенной части стволов, где на полке насыпан порох и под теркой головки серных спичек. Зверь, идя по тропе, задевает за проволоку, которая приводит в движение терки, спички воспламеняются, сообщают огонь пороху на полке и затравке оружия, происходит выстрел, и снаряд, состоящий из кусков свинца, гвоздей и железа, попадает медведю в лопатку, поражая его насмерть или смертельно раня.

Вместо заряженных стволов ставят также натянутые луки с железными стрелами. Система механизма такая же, с тою лишь разницей, что концы проволоки соединены со спусковым крючком, удерживающим тетиву лука в натянутом положении. Сдвинутая с места проволока опускает спусковой крючок, тетива освобождается и с большой силой посылает вперед стрелу, которая вонзается зверю в грудь, в область сердца. Железная стрела длиною до 80 см, толщиною до 1 см; наконечник ее шириной в 4,5 см и острие чрезвычайно тонкое и острое, сзади наконечника делаются зазубрины и зубцы, обращенные остриями назад, так что получается род остроги, вынуть которую из раны невозможно! Раненный такою стрелою медведь уходит обыкновенно далеко, но через несколько дней погибает от заражения крови.

Корейцы-звероловы практикуют своеобразный способ добывания медведей посредством особых взрывчатых снарядов, которые кладут или вешают на ветви деревьев в местах, часто посещаемых медведями. Снаряд этот имеет вид гусиного яйца и приготовляется следующим образом: в оболочку из жировых волокон свиного или говяжьего сала заключается взрывчатое вещество, состоящее из бертолетовой соли и других химических препаратов, совместно с соляной или другой кислотой, химическое соединение которых дает взрыв значительной силы. Снаряд этот, попав в пасть медведя, раздавливается там коренными зубами, происходит соединение элементов и взрыв, который раздробляет челюсти, небо и мозговую часть черепа зверя; смерть наступает мгновенно. Снаряд вешается на тонкой бечевке на ветке куста, на высоте полутора метра от земли, с таким расчетом, чтобы медведь взял его в пасть, не беря в лапы. Способ этот применяется исключительно корейцами, которые на родине своей до тонкости изучили привычки и образ жизни медведя; кроме того, способ этот очень прост, не сложен и не требует большой предварительной работы.

С уничтожением лесов, колонизацией края и культурным его развитием количество диких зверей уменьшается. Медведь, держащийся исключительно в глухих нетронутых лесах и не переносящий близкого присутствия человека, уходит все дальше и дальше в глубь тайги и становится уже редок в местах, где лет двадцать тому назад представлял обычное явление. В настоящее время особенно богат всяким зверем, а в том числе медведями, восточно-таежный район Гириньской провинции, а именно: бассейны верховьев рек Мурени, Муданьцзяна и Лалиньхэ, к югу от линии К. В. ж.д.

Всего в Маньчжурии добывается в год до 1000 медведей всех трех видов, причем большая часть, а именно до 700 шт., приходится на черного медведя, остальные 300 шт. на бурого медведя; в это же число входит добыча камчатского медведя, не более 10 шт. в год.

Продукты промысла

Промысел медведя довольно выгоден, так как он дает значительное количество ценных продуктов, как-то: шкура, мясо, жир, желчь, ступни и когти. Все эти продукты находят себе сбыт на рынке, имеют своих потребителей и расцениваются сообразно своим качествам, в зависимости от вида зверя, его пола, возраста и времени года. Шкура медведя с мехом идет на ковры и ценится на местном рынке от 5 до 16 мексиканских долларов. Особенно большие шкуры бурого и камчатского медведей имеют спрос на заграничном рынке и в небольшом количестве идут на экспорт заграницу, преимущественно в Америку и в Англию. Цена такой шкуры иногда доходит на месте до 100 долларов. Мясо медведя употребляется как местными жителями — китайцами, так и русскими. Особенно ценится мясо молодых медвежат, в возрасте до 1 года, а также мясо черного медведя, которое считается более нежным и вкусным. Китайцы приписывают мясу медведя целительные свойства и полагают, что оно полезно при малокровии и общем упадке сил. Его едят в жареном, вареном и копченом виде. Русские из медвежьих окороков приготовляют вкусную ветчину, а из остального мяса копченые колбасы. Медвежье мясо осенью и в начале зимы, когда оно наиболее жирно и вкусно, ценится от 6 до 12 мексиканских долларов за пуд.

В конце осени медведь бывает особенно жирен. Подкожный жир его достигает иногда на спине и боках 10 см толщины. Он белого цвета, очень нежен и не имеет никакого запаха, так же как и мясо. Как китайцы, так и русские приписывают медвежьему жиру такие же целительные свойства, как и мясу, только гораздо в большей степени. Многие полагают, что этот жир, будучи принимаем внутрь, исцеляет от малокровия, неврастении, худосочия и даже чахотки. Он заживляет раны, гнойные воспаления и ускоряет процесс при заживании самых тяжелых ран и нарушении кожных покровов. В китайской медицине жир этот имеет большое применение и входит в состав многих лекарств и мазей. Китайская парфюмерия употребляет его в виде мазей, притирок, помад и других препаратов для придания коже лица и рук мягкости. Втиранием мази в кожу головы предупреждается будто бы выпадение волос. Целительные свойства медвежьего жира признаются не только русскими и китайцами, но и многими народами Старого и Нового Света. Во время глубокой древности жиром медведя натирались тела воинов, идущих в битву, для придания эластичности членам и возбуждения храбрости. Им же в те времена заливали глубокие раны, нанесенные тяжелыми палицами, топорами и пиками. Очевидно, медвежий жир имеет какие-то живительные свойства и, несомненно, обладает антисептическими качествами, испытанными на практике в течение тысячелетий.

Мякоть передних и задних ступней медведя очень ценится местными любителями-гастрономами. Из нее приготовляются различные блюда в вареном, жареном и маринованном виде. Мякоть эта насквозь проросла жиром, очень нежна и вкусна в вареном виде. Едят это кушанье с острой соей, с приправой красного перца. По уверению китайских врачей, медвежья лапа помогает при нервном расстройстве, меланхолии и последствиях курения опиума. Знатоками особенно ценятся лапы черного медведя-самца; цена эта доходит до 1 мексиканского доллара за фунт.

Желчь медведя входит как составная часть во многие препараты китайской фармакопеи. В свежем виде она представляет собой буровато-желтую, тягучую жидкость, густой консистенции; заключена она в кожистый мешок, расположенный на поверхности печени; длина этого мешка от 10 до 13 см, при ширине от 5 до 6 см и толщине до 2 см. Особенно много желчи бывает у старых самцов в конце зимы. Желчь употребляется в виде порошка, пилюль, мазей, настойки и капель. Самый обычный препарат — это настойка на водке, которую пьют три-четыре раза в день по рюмке. Тибетско-китайская медицина приписывает медвежьей желчи качества и свойства возбудителя деятельности желез и внутренних органов тела; сообразно с этим она применяется при лечении соответствующих болезней. Цена желчи старого самца доходит иногда до 40-50 мексиканских долларов, т.е. 1 доллар за грамм желчи.

Печень медведя считается ядовитой и в пищу не употребляется, хотя в вареном и прожаренном виде ее с удовольствием едят орочоны, гольды и даже некоторые китайцы, без очевидных вредных для себя последствий. Когти медведя у многих диких народов являются талисманами, обладающими таинственной силой, способствующей успеху в делах и предприятиях. Как в древности, так и в настоящее время когти большого медведя носятся охотником в виде трофея, как доказательство смелости, отваги и силы. Особенно ценятся когти с больших пальцев передних ног. Иногда они отделываются в серебро и украшают оружие, снаряжение и одежду охотника. Цена одного когтя черного медведя доходит до 1 мексиканского доллара за штуку, а один коготь большого камчатского медведя, длиной почти в человеческий палец, стоит от 3 до 5 долларов. Такое же значение, как и когти, имеют зубы медведя, именно — верхние клыки, которые так же носятся в виде талисмана или трофея охоты.

Культ медведя

Во времена глубокой древности, когда первобытный человек вел ожесточенную борьбу с крупными хищниками начала четвертичной эпохи и отстаивал свое право на жизнь и существование, пещерный исполинский медведь представлял собой страшного беспощадного врага, который, вследствие своей многочисленности, угрожал даже более или менее организованным человеческим общинам. Оружие и способы защиты той отдаленной эпохи были настолько примитивны, что зверь, обладавший более совершенными орудиями защиты и нападения, имел все преимущества перед человеком и являлся истинным властелином дикой первобытной земли. С тех пор прошли тысячелетия; большая часть крупных четвероногих хищников исчезла благодаря изменившимся физическим условиям жизни или была уничтожена человеком, развившим эволюцию своей культуры до возможного совершенства. Теперь человек стал властелином на земле, а дикий зверь, загнанный им в непроходимые дебри гор, пустынь и лесов, влачит жалкое существование под угрозой окончательного истребления и вымирания. Но все же, несмотря на колоссальное развитие культуры и цивилизации и высокие достижения человека в области отвлеченной мысли, практической техники и чистой науки, обаяние, которым пользовался дикий кровожадный зверь в темную и отдаленную эпоху младенчества человечества, сохранилось до наших дней, пережив вереницы веков и тысячелетий.

Мы видим, что у многих народов Старого и Нового Света существуют верования, обычаи и обряды, составляющие особый культ почитания, поклонения и даже обожествления некоторых животных. Этот культ сохранился во всей своей полноте у современных диких и полудиких народов, но не подлежит никакому сомнению, что некоторые остатки этого культа живут еще даже среди самых культурных народов Европы и Азии. Вспомним культ змей, тигра, дракона и многие другие. К числу таких пережитков седой старины относится также культ медведя, существующий у многих народов Северной Европы, Азии и Америки. Культ этот по существу довольно однообразен и у разных народов отличается только деталями и специфическими особенностями, соответственно национальному характеру и мировоззрению. Общая идея этого культа та, что медведь — существо разумное, одаренное умом человека. Крайняя необходимость заставляет охотника убивать медведя. После смерти перед ним совершается моление с целью умилостивить душу убитого и испросить прощение за причиненную смерть. В честь убитого приносятся жертвы и произносятся заклинания.

Культ этот, связанный отчасти с христианством, существует до сих пор у лопарей Норвегии и Финляндии, у самоедов архангельской тундры, у зырян и вогулов Печерского края.

У всех инородцев Сибири и Камчатки, а также у краснокожих Северной Америки культ этот имеет большое значение в религиозно-нравственных воззрениях народа и, кроме того, играет даже значительную роль во всем укладе его жизни.

В Маньчжурии культ медведя в том или в другом виде существует у орочонов и солонов в горах Большого Хингана и у гольдов в низовьях Сунгари и Уссури, а также у тунгусов. Медведь представляет для тунгусов, этих полудиких охотников, драгоценное животное и в то же время чрезвычайно опасное, поэтому неудивительно, что эти наивные дети природы стараются умилостивить его и после убийства считают долгом принести искупительную жертву. Она состоит в том, что череп убитого медведя насаживается на кол, который находится перед каждой фанзой с восточной стороны. С этого времени череп медведя становится священным предметом. В честь медведя у них установлено празднество, которое и является искуплением и, вместе с выкармливанием молодого медведя, ежегодным торжественным молением, совершаемым осенью в присутствии всех членов рода. За избранным медвежонком ухаживают и откармливают его; затем его убивают, с соблюдением известных торжественных обрядов, причем много поют, пляшут и пьют водку. В заключение сдирают с него шкуру, пьют его теплую кровь, съедают печень и мозг в сыром виде и водружают его череп на священный столб.

Китайцы-звероловы и охотники не поклоняются медведю, как некоторые тунгусские племена, но все же у них существует обычай после удачной охоты на этого зверя молиться его душе и приносить жертву ей в виде кедровых орехов, веток с кистями винограда и других растительных продуктов, служащих медведю пищей. В нос убитому зверю обыкновенно пускают дым из трубок, а некоторые охотники вкладывают в рот медведя зажженную трубку. Эти и некоторые другие обрядности существуют, вероятно, с древних времен и сохранились от предков — бродячих народов Северо-Восточной Азии тунгусского и монгольского происхождения.

Некоторые охотники, не только китайцы, но и русские, перед охотой на медведя намазывают себе лицо и руки медвежьим жиром, думая, что медведь, чуя его запах, не тронет охотника, даже будучи тяжело ранен. У других же суеверных охотников существует убеждение, что коготь медведя, врезанный в дерево приклада оружия, способствует удачной охоте на этого зверя. Много еще других суеверных обычаев держится среди местных охотников и промышленников, но описание их не входит в рамки настоящего очерка.

Н.А. Байков

"Охота и Рыбалка XXI век № 5,6 - 2008 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100