Калининградский охотничий клуб


Ягды в моей жизни


Часть первая

Об универсальной охотничьей собаке мечтают многие начинающие охотники. Я говорю только о начинающих по простой причине: опытные знают, что универсальных собак не бывает вообще, могут быть только многофункциональные, а последние в каждой конкретной охоте оказываются куда менее к ней приспособленными, чем собаки специализированные. И тем не менее, интерес к многофункциональным собакам был и остается, потому целесообразно не отмахиваться от обсуждения таких собак, а попытаться оценить все их положительные и негативные стороны. Тем, кто пока только решает завести собаку, это может помочь сделать осознанный (не правильный - такое определение было бы слишком самонадеянным с моей стороны, а именно осознанный) выбор.

ягдтерьерМоей первой охотничьей собакой был ягдтерьер, или немецкий охотничий терьер. В начале восьмидесятых я жил в академгородке Пущино-на-Оке, где учился в аспирантуре Института биофизики. Там я впервые увидел забавную длинноносую собачку, не похожую ни на одну известную мне породу, и как-то сразу она мне приглянулась. Небольшая, да что там небольшая - просто маленькая, гладкошерстная - удобно держать в городской квартире. При этом широкие скулы однозначно свидетельствовали о бойцовских наклонностях собачки и вызывали уважение. Собачка бегала по пущинским улицам без хозяина, предоставленная сама себе, и я ни секунды не сомневался, что нраву она кроткого, не забияка. Что-то было в ней от фокстерьера, и я надеялся, что это охотничья порода. Вот только, какая?

Спустя несколько лет я узнал, что это был ягдтерьер, самая, что ни на есть охотничья собака, и даже купил щенка так полюбившейся мне породы у приятеля-охотника, оставившего и себе от погибшей суки пару - кобелечка Тора и сучку Насту. Кстати, в одном помете были и гладкошерстные и жесткошерстные собаки. Из тех, которые мне были известны, Тор оказался "лохматым", а Наста, Бес и еще один его брат Тиша - "гладкими". Своего я претенциозно назвал Бестом, что в переводе с английского означает "самый лучший". Довольно скоро Бест превратился в Беса, поскольку характер юного "зверька" больше соответствовал именно этой, укороченной на букву "т", кличке.

Очень скоро выяснилось, что мои предположения о низкой агрессивности ягдтерьера оказались ошибочными. Здесь нужно заметить, что с Бесом мне еще повезло. Он только однажды укусил человека, вовремя поднявшего на руки своего задиристого кобелька-болонку. Тор и Наста, ведомые на поводках, норовили цапнуть за пяточные сухожилия прохожих, и несколько раз это им удавалось. Тогда все как-то обходилось без последствий для хозяина собак, теперь же за подобное можно серьезно поплатиться. Более того, мой знакомый, несколько лет назад приобретший ягдтерьера в Москве, рассказал о том, что видел в квартире продавца привязанного к батарее центрального отопления ягда, подойти к которому боялся сам хозяин. Знающие люди, завидев ягда без намордника, стараются обойти его стороной, справедливо полагая, что среди собак он самый "ядовитый".

Тор, живя в одной квартире с Настой, периодически дрался с ней в кровь и всегда при встрече старался подраться с Бесом и Тишей. При этом Бес с Тишей очень нежно относились друг к другу, а Тор с Настой ни разу не тронули "своих" кошек, которых их хозяин периодически заводил на даче.

Бес был и остается (сейчас он последний из помета, оставшийся в живых) неагрессивным в отношении людей, но ему всегда удавалось находить вокруг предостаточно объектов для агрессии.

Практически все чужие собаки-кобели вызывали и до сих пор вызывают у него немедленное желание задушить их. Он молча рвется с поводка и, только когда понимает, что поводок ему не одолеть, начинает истерично лаять. Точно так же он с "пеленок" реагировал на кошек. Если в пределах поселка, где я к тому времени поселился, Бес ходил на поводке, то за его пределами я спускал собачку, и она бежала самостоятельно. Своевременно среагировать на внезапную остановку Беса я ни разу не успел, а он, поймав какой-то запах, мгновенно исчезал в кустах, и когда я через несколько секунд добирался до него, кошку спасать было поздно. Обычно он исхитрялся схватить ее за загривок, встряхивал, чтобы сломать шейные позвонки (так делают абсолютно все собаки со щенячьего возраста с тряпочками, палочками и игрушками), а потом быстро пробегал челюстями, словно швейная машинка, от головы к хвосту и обратно. Кошка издыхала практически мгновенно, становясь плоской, как варежка. Это обстоятельство совсем не вызывало у меня восторга. Хотя охотнику и положено убивать бродячих кошек, но мне их было жалко, а больше всего я боялся за глаза моей собаки. Первые несколько секунд пойманная собакой кошка чрезвычайно агрессивна и стремится выцарапать противнику глаза. Отучить Беса от убийства кошек мне не удалось, но, видимо, потому, что в нашем поселке жили четыре ягдтерьера, бродячих кошек очень быстро стало мало, и Бес нашел себе другого "заклятого врага".

Как я уже сказал, за пределами поселка я спускал собачку с поводка. Так же мы гуляли и по лесу. Вот в лесу он и отыскал себе "забаву". Ей оказались ежики. Сильный запах этих насекомоядных животных он чувствовал на большом расстоянии и легко находил их по следам. Если обычно, совершая прогулку, он трусил, похлопывая ушками, словно маленькими крылышками, с некоторым равнодушием во всем облике, то, причуяв ежа, быстро становился заинтересованным, решительно делал несколько кругов и, наконец, бросался опрометью куда-то в чащу. Остановить его при этом командой было совершенно невозможно. В азарте ягдтерьер становился неуправляемым совершенно. Так вот, догнав ежа, Бес поступал отлично от лисы, которая обхаживает колючий шарик и так, и эдак. Ягдтерьер, ни секунды не медля, хватал ежа пастью и начинал рвать его и грызть. Уже зная эту его милую привычку, я, едва заметив его зарождающуюся агрессию, пытался поймать собаку, но почти всегда он убегал, не внимая моим истеричным командам. Потом я бежал туда, откуда слышался одновременно жалобный и злобный визг моего зверька. Там я находил уже растерзанного ежа и сидящего рядом с ним Беса, изо рта которого обильно пузырилась розовая пена, а сквозь шкуру вокруг рта во все стороны торчали проткнувшие ее серые иглы. Мне оставалось только вырвать эти иглы и выпороть собаку за непослушание, что, впрочем, ни разу не помогло. Заживали же раны у Беса, "как на собаке".

Кстати, о послушанье. Ягдтерьер на удивление непослушная, самостоятельная собака. Сейчас, в старости, Бес вообще все команды выполняет наоборот. То есть, стоит позвать его, как он разворачивается и уходит в другую сторону. Молодой он был более послушным, хотя заставить его выполнять команду было нелегко. Сравнивая его обучение с тем, как обучалась Дора - моя вторая собака, дратхаар, - я не могу назвать Беса иначе, кроме как "чуланом". Правда, Бес никогда не ел обувь, не жевал носки и не рвал обивку мягкой мебели, что Дора в молодости проделывала, едва стоило всем уйти из дома (я не слышал, чтобы у кого-нибудь ягды занимались подобными вещами).

Разумеется, не страшно, если ягдтерьера не удается выучить подавать лапу. Но научить его команде "стоять" все-таки желательно, хотя, боюсь, бесполезно. Бес с некоторых пор взялся бросаться на едущие по дороге машины. Никакие крики и порки не могли отвадить его от этого опасного дела. Помню, раз его чуть не сбила машина, которую он "выследил" сквозь кусты ивы и решительно атаковал. Сломав один из ивовых прутьев, я поймал ягда, когда машина, притормозив, аккуратно проехала мимо, и несколько раз решительно вытянул его по крупу этим прутом. Прижавшийся дрожащим телом к земле, песик сразу же вызвал у меня жалось и досаду на себя за излишнюю жестокость. Я бросил прут и отвернулся. В тот же миг Бес, как ни в чем не бывало, бросился под колеса следующей, проезжавшей по дороге машины… Совершенно необъяснимый случай заставил его отказаться от этой своей затеи, и, я думаю, будет не лишним его рассказать. Мы шли по обочине насыпной дороги, и справа от нас был склон высотой метра в два. Впереди показалась машина, а у меня, как назло, обе руки были заняты, и я не мог схватить собаку. Бес увидел машину и, не обращая на меня ни малейшего внимания, приготовился ее атаковать. Мне не оставалось ничего другого, кроме как отвесить ему хорошего пинка в тот самый момент, когда он приподнялся на лапах, чтобы броситься на машину. Собака кубарем скатилась под откос и оттуда ошалело посмотрела на меня, как бы спрашивая: "Что это было?". Потом она спокойно поднялась ко мне и потрусила впереди по ходу нашего движения. Поразительно, но больше Бес ни разу в жизни не нападал на машины. Более того, он стал их игнорировать, за что серьезно поплатился.

Впрочем, я отвлекся от темы агрессивности ягдтерьера. Один ягд - это еще полбеды. Два всегда работают в паре, и это заложено в их генах. Тор с Настой однажды покалечили овчарку, а другой раз завалили ньюфаундленда (последний случай оказался бескровным - ньюфа удалось вовремя отбить от них). Пока хозяин Тора и Насты что-то покупал в магазине, какие-то пьянчуги натравили на привязанных к дереву ягдов овчарку. Здоровый кобель бросился на "мелюзгу" с лаем. А они молча подпустили его к себе поближе и быстро вцепились в бедное животное - Тор в нижнюю челюсть, которую довольно быстро переломил, а Наста в причинное место. Точно так же они взяли в оборот ньюфаундленда, с которым до того момента преспокойно общались. Правда, водолаза Тор решил задушить и прогадал, пса удалось вовремя отбить от "террористов".

Несмотря на небольшие в общем-то челюсти, давление при их сжатии у ягдтерьеров очень велико. Больше, во всяком случае, чем у овчарки. Я испытал это на себе, когда пытался разжать челюсти Тора, вцепившегося в горло Бесу. Мне не удалось даже чуть-чуть стронуть их с места, зато Тор мгновенно и ловко перехватил зубами, и его клык насквозь проткнул мне подушку среднего пальца правой руки. Беса при этом он не выпустил. Братикам было тогда по четыре месяца. Больше я ни разу не совал им в пасть руки, а разжимать "мертвую хватку" при необходимости научился другими способами. Можно дунуть в ухо собаке, можно разжать челюсти специальной деревянной лопаточкой, которую следует носить с собой (такая есть на притравочной станции, где дают норным контакт с лисой). Если есть "под рукой" вода, можно окунуть собаку головой в воду и держать там, пока не раскроет пасть. На мой взгляд, самый эффективный и всегда готовый к употреблению способ - резко дернуть собаку за задние ноги и поднять ее вверх. Если не помогло, кобелька можно заставить разжать челюсти, добравшись рукой до его яичек (во время боя у молодых ягдов на животе образуется продольная складка, куда прячется все "хозяйство", так что добраться да яичек может быть не просто) и сдавить их так, чтобы у него расклинило челюсти.

Почему российские ягды агрессивны? Наверное, точно никто не сможет ответить на этот вопрос. И все же есть версия, что немцы, выводя эту породу, вели селекцию "гуманным" способом, а именно, не убивая чрезмерно злобных собак, а продавая их в другие страны. Бес и его родня попали в Россию из Чехословакии, и, насколько мне известно, большая часть наших ягдов была закуплена не в Германии, а в третьих странах. Судя по информации из Германии, там злобность ягдтерьеров считается пороком.

А теперь нужно сказать, наверное, самое важное. Агрессивность хороша в норе, когда ягд разбирается с лисой, но жить ему большую часть времени с людьми и домашними животными. И тут надо отдавать себе отчет в том, что норной без поводка и намордника всегда найдет лазейку, чтобы пробраться к соседу в сарай и передушить там кроликов или кур, как это делали Тор и Бес. А в наморднике и с поводком он будет в несколько раз более агрессивным в отношении людей и других собак. Причем в последнем случае, если его атакует крупная собака, а врагов ягд наживает легко, он не сможет от нее защититься. Чрезмерная агрессивность ягдтерьеров - безусловный и очень серьезный их минус, но именно она делает их азартнейшими охотниками. В следующей статье я постараюсь рассказать о том, как и на каких охотах использовал своего ягдтерьера, по истине многофункциональную собаку.

Часть вторая

Посвятив целую статью в предыдущем номере журнала тому, чтобы отговорить охотников приобретать ягдтерьеров, теперь я хочу попытаться объяснить свою привязанность к этим маленьким собакам. Маленьким, но настоящим охотникам, способным при соответствующем воспитании работать и в качестве гончей, и в качестве спаниеля, и в качестве лайки,ягдтерьер и, наконец, успешно выполнять свое главное предназначение - охотиться в норе.

По перу

Начну именно с этих охот, поскольку они оказались первыми настоящими охотами в жизни Беса, да и в моей тоже, хотя в моей несколько раньше.

Вниз по Волге от Нижнего Новгорода, неподалеку от Кстова, есть деревня Кадницы, куда я одно время почти каждый год приезжал на летне-осеннюю охоту. Там Кудьма впадает в Волгу двумя рукавами, отрезая от высокого правого берега значительную площадь заливных лугов и превращая их таким образом в остров. До сих пор по многочисленным заливам и озерам острова гнездится утка, и первые дни охоты оказываются добычливыми, а в те годы утки, дупелей, водяных курочек и куропаток было просто много. Двоюродный брат, который держал лаек, охотился там же, но лайки, как известно, далеко не всегда готовы помочь охотнику по перу, в частности, по утке. Бесу не было еще года, когда мы впервые пошли с ним в луга. Несколько раз он пытался драться с Тимуром, молодой и горячей лайкой брата, но потом переключил внимание на другое - началась охота. Сначала мы шли вместе с братом и собаками вдоль озера, густо поросшего ближе к берегам кувшинками и кубышками. Утка поднялась внезапно, но брат успел среагировать и выстрелил. Птица плюхнулась в воду, на чистое, метрах в пятнадцати от нас. Тимур отказался лезть в воду, а Беса рядом не оказалось - где-то шнырял по кустам. На свист он прибежал быстро, и я попытался послать его за уткой, но он меня явно не понимал: забегал в воду вместе с Тимуром и сразу же возвращался обратно, глядя на меня во все глаза. С "пеленок" он был приучен плавать не по команде, а на всплеск, то есть я бросал палку, она плюхалась в воду, и Бес без всяких команд бросался за ней, доставал и возвращался, потешно гребя своими перепончатыми лапами. Так же он прыгал в воду на всплеск от камушка, причем, если поочередно бросать несколько камушков, можно было дистанционно "рулить" собакой. Ситуация с уткой была бы простой, если бы Бес видел ее падение или до нее можно было добраться по прямой. Но дело в том, что утка свалилась за большим островком листьев кувшинок, и объяснить собаке, куда ей нужно добраться, мне представилось делом непростым. В конце концов, я накатал из глины несколько шариков и стал бросать их туда, откуда следовало повернуть направо, к утке. Бес прыгнул в воду и поплыл на первый же всплеск. Чтобы он не надумал вернуться, я бросил в то же место еще один ком. Когда собака оказалась на месте всплесков, я бросил следующий комок грязи за остров кувшинок. Да бросил-то неудачно, как-то не совсем туда, куда следовало. Но корректировать движение собаки не пришлось - Бес уже учуял битую птицу, с утроенной силой поплыл к ней, схватил зубами и благополучно вернулся, неспеша обогнув островок из листьев. Все это время я подбадривающим голосом повторял: "Дай утку, Бес, дай утку", чтобы команда ассоциировалась в его памяти с действием. Признаюсь, я чуть не прыгал от радости. У самого берега Тимур попытался было завладеть добычей ягдтерьера, но получил от брата нагоняй и кучу эмоциональных словесных упреков.

С этого момента Бес уже знал, что такое аппортировка, и не раз доставал уток, прыгая за ними то с берега, то с лодки. Доставал он их не только для меня, но и для брата и его приятелей. Правда, в последнем случае он, схватив битую птицу или подранка, норовил уплыть от охотников на противоположный берег реки или озера. Однажды даже попытался переплыть Волгу, но быстро понял, что это ему и без утки не по силам, вернулся.

Отдавать добычу он не любил, выбравшись на берег, молча держал ее в зубах, не представляя, видимо, что дальше с ней делать, чтобы не отняли. Только сухарик или кусочек колбасы заставлял разжимать его челюсти и идти на обмен. Съев колбаску, он принимался прыгать, чтобы снова вцепиться в утку и уж тогда ни за что не выпускать ее из зубов.

Не могу сказать, чтобы с ним было удобно "прочесывать" заросли водяных растений на мелководье и болотистой почве. Идти среди камыша или рогоза ему было тяжело, он быстро выдыхался и отставал.

По мелочам же собачка бегала легко и точно так же, как спаниель, ускоряла движение хвостиком, если причуивала дупеля. Я не пробовал ходить с ним по тетеревиным выводкам или на высыпки. Думаю, с тетеревами он бы кое-как справился, а вот на вальдшнепа нужна легавая, и только легавая.

В годы молодости Беса бытовало правило не использовать собак на весенних охотах. На мой взгляд, оно было нелепым: на тока, на гуся или на охоту с подсадной нормальный человек собаку и так не возьмет, а вот отыскать в темноте вальдшнепа без чутьистого пса даже на чистом месте не всегда удается. Поэтому я обязательно брал Беса на тягу. Он всегда первым слышал кулика и поворачивался в сторону, откуда тот должен был налететь, подготавливая меня таким образом к выстрелу. Первого сбитого вальдшнепа Бес, помнится, помял, выпустив ему внутренности, за что был наказан и больше не "жевал" их. Очень хорошо помню, как он первый раз нашел упавшего далеко от меня куличка. В темноте я обсчитался с расстоянием и, пройдя вдвое больше необходимого, принялся рассматривать траву, подсвечивая фонариком. Бес, как я его ни звал, прошел метров десять-пятнадцать, сел и стал ждать, когда я вернусь к нему. Постепенно я вознегодовал - мало того, что он сам не нашел дичь, так еще и не хочет поискать там, куда зовут. С самыми неблаговидными намерениями я подошел к нему и увидел, как он виновато опускает мордаху к земле. Я быстро сменил гнев на милость, но оказалось, что все мои эмоции были напрасными - Бес наклонил голову, чтобы поднять найденного им кулика. Уж как мне было стыдно, и как я его загладил совсем!

Порой не удавалось найти сбитых вальдшнепов в тот же вечер, и мы возвращались с ним на место охоты утром или днем, и тогда он отыскивал их.

Сейчас он совсем старый и слепой (результат удара машиной), много спит и неохотно поднимается с кресла или подстилки в дождь и мороз, но стоит мне поставить в магнитофон видеокассету, снятую на Сахалине во время тяги, как он вскакивает и начинает крутить головой, пытаясь определить направление, откуда доносится знакомые ему с малолетства хорканье и посвист вальдшнепа.

За лисой

Мне не приходилось брать с Бесом енотовидную собаку, а на барсука я с ним намеренно не ходил. Во-первых, слышал, что барсуки зарывают собак в своих многоэтажных норах-городах, и боялся этого. Во-вторых, видел в лохмотья изрезанную мордаху Тора, дравшегося с барсуком в норе. Наши норные охоты ограничивались лисой. Бесу и Тору вообще повезло, что у нас была возможность притравить их по песцу. Мы с хозяином Тора три или четыре раза водили кобельков на небольшую песцовую ферму, находившуюся недалеко от поселка. Слегка подтравив первый раз на пушистую полярную лисичку четырехмесячных щенков, мы были просто поражены их азартом. Забыв обо всем на свете, они стали подпрыгивать под клетками, расположенными на стойках в полуметре над полом, и с визгом вцеплялись зубами в прутья пола. У ягдтерьеров, как я говорил, очень крепкие челюсти и одной из обычных забав с молодыми собаками является раскачивание их на палке, в которую они вцепились зубами. Схватив зубами прутья, наши кобельки висели, болтаясь, под клетками минут пять, после чего мы их снимали. Этого оказалось более чем достаточно, чтобы они могли слышать в запахе лисы запах своего наипервейшего врага.

Когда пришло время погонять их в искусственной норе, наши собаки били головой в задвижку на входе в нору, подцепляли ее лапой и носом и стремглав влетали в дощатые "катакомбы". Другие не только не способны были открыть заслонку (что на самом деле и не требуется), но порой и силой не удавалось впихнуть их в нору - боялись ее.

Так же наши собаки бросались в нору настоящую (на нору брали всегда одного из кобельков, иначе они могут передраться в норе между собой), и нам, охотившимся обычно вдвоем, оставалось только встать по сторонам от отнорков и не упустить выскочившую лисицу.

Подход Беса к делу отличался от того, что был у Тора, в том смысле, что мой ягд лез в нору (правда, только в свежую, обитаемую нору) независимо от того, есть там лиса или нет. Причем в отсутствии лисы вызволить Беса из норы часто было проблематично. Тору же было достаточно обнюхать любой отнорок, чтобы разобраться, есть ли в норе лиса. Попусту он никогда под землю не лазал.

На зайца

Бывают поздней осенью такие погоды, что хуже не придумаешь - давно пора бы снегу выпасть (заяц совсем выкунял), а вместо того дождит и холод собачий. В такую пору русаки сваливаются в редкие, поросшие высокой травой низины на полях. Такие неудобья по площади бывают порой значительные, и мы пускали в них обоих кобельков (Наста работать не любила и, если и ходила с нами, то только "пятки нам целовать"). Ягды прочесывали бурьян, а мы стояли или шли по сторонам от них и выслеживали срывающихся с места русаков.

Иногда и по белой тропе мы ходили с Тором и Бесом на охоту на беляка, но только по первому снегу. Если удавалось стронуть, псы с голосом бросались за зайцем, но голоса и энергии хватало только на первые метров пятьдесят, потом они носились по лесу, выискивая сметки, а обманувший их заяц почти всегда очень быстро возвращался на лежку, под наш выстрел.

Копытные

Когда я впервые привел Беса подтравить на кабана, он ничего не понял. Однако залаяли другие собаки, он тоже азартно гавкнул и, развернувшись в противоположную сторону, метнулся к сложенному в штабель штакетнику, нашел в нем щель, залез в нее, быстро выскочил с другой стороны и с удивлением остановился: где же нора? Копытными он так никогда и не заинтересовался, хотя его брат Тишка любил гонять косуль - шел за ними по пятам, но делал это исключительно молча. Вообще же, нужно сказать, использование своры ягдтерьеров для охоты на кабана - обычная практика в Европе.

Белковье

Разумеется, белковьем страсть Беса к преследованию белок я назвал в шутку. Я никогда не стрелял белок, хотя для владельца ягдтерьера это не такая уж проблема. Свежие следы этих симпатичных на вид грызунов Бес отыскивал легко в любое время года и с остервенением бросался на ствол дерева, по которому белка влетела наверх. Пока он подпрыгивал, цеплялся зубами за тонкие ветки и обламывал их, я осматривал хвою и ствол повыше и в большинстве случаев обнаруживал зверька. Бывало и так, что белка удирала на соседние деревья, а Бес продолжал выяснять отношения с оставшимся на месте стволом или бросался кромсать другие, находящиеся поблизости. Заметить убегающую верхами белку он ни разу не смог. Но я и не говорю, что ягдтерьер способен полностью заменить лайку - в каждой конкретной охоте многофункциональная собака демонстрирует ту или иную слабину.

По всей видимости, ягдтерьеров можно использовать и для каких-то других охот, наверняка пойдут они и по кровяному следу, но в моей практике этого не было. А говорить о том, чего не было, но могло бы быть - занятие для теоретиков.

А. Можаров

"журнал Сафари № 2,3 - 2005 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100