Калининградский охотничий клуб


Мои охоты на кабанов


В одну из осеней начала 80-х годов зима рано дала о себе знать. Весь октябрь дули нудные и сильные ветры, шли холодные дожди с "крупой", а в начале ноября ударил мороз, и сразу навалило столько снега, что даже по полям, не говоря о лесистых балках правобережья Волги, ходить стало трудно.

кабаны выходят на кормежкуНеубранные плантации подсолнечника, черные, как горельник, торчали тут и там по полям и, конечно, портили настроение сельскому жителю. Зато птицам и зверью такая бесхозяйственность была весьма кстати, поскольку давала возможность получать каждый день даровое и очень питательное угощение.

Днем из поникших шляп подсолнечника выклевывали зерна сороки, сойки, синицы, а ночью на поля выходили кормиться олени, косули, кабаны и зайцы. Даже лисицы, о которых все привыкли думать только как о хищниках и мясоедах, не брезговали вегетарианской диетой.

В то время я был в отпуске, охотился и жил в небольшом домике, приткнувшемся к самому краю склона длинного лесистого лога, поросшего дубами, ясенями, кленами, липами, березами, лещиной, боярышником и шиповником. Как человеку, полжизни пробродившему по лесам северной и центральной России, повидавшему горы и сопки Восточного Саяна, Прибайкалья, Сихотэ-Алиня и Камчатки, мне было удивительно, попав в этот уголок Саратовской области, чувствовать себя среди крючковатых темных деревьев, как в родных лесных краях. Бог его знает, что рождало это чувство: может быть, белые стволы берез, мелькающие среди широколиственных южных исполинов, а может быть, и рельеф местности: противоположный склон, видневшийся из окна, в миниатюре напоминал отроги Саян, где горизонт всегда замыкался частоколом деревьев на близких вершинах сопок. Внезапный приход северной гостьи очень обрадовал, так как установившаяся белая тропа давала возможность успешно поохотиться на кабанов.

Помню, на третий день, когда более или менее прекратилась снежная круговерть, ко мне еще до обеда пришли два охотника из соседней деревни. Мы договорились попытать счастья взять кабанов с подхода во время кормежки и, если не застанем зверей на поле в сумерках, посидеть ночь на тропах, которые свиньи натоптали в предыдущие дни.

За чаем и охотничьими разговорами время пробежало незаметно. Мы спохватились, что можем припоздать, лишь тогда, когда очертания деревьев на вершине склона за окном стали расплываться. Поскольку возможность просидеть долгое время в засидке не исключалась, я вместо "родных" резиновых сапог сорок пятого размера надел кем-то оставленные собачьи унты, явно маловатые. Об этом не раз потом пришлось пожалеть.

Место охоты находилось в четырех километрах. Мы быстро, насколько позволял выпавший снег, шли гуськом по узкой лесной тропе, перегороженной согнувшимися под тяжестью снега ветками лещины. Утихшая было метель после обеда разыгралась снова. Быстро темнело.

За полкилометра до поля тропу пересекли свежие кабаньи следы. Это значило, что звери уже встали и пошли на кормежку. У поля тропа заканчивалась примыкавшей к нему довольно широкой прогалиной. Второпях мы забыли золотое правило охоты скрадом: перед выходом на чистое остановись, осмотрись и прислушайся. Поэтому когда я, первым выскочив на поляну, глянул влево, то сквозь редкие кустики опушечной поросли увидел стоящих на дороге у подсолнечника кабанов, которые наверняка меня заметили. Звери развернулись к лесу и были готовы скрыться в одно мгновение. Не медля, я выцелил по планке (мушки уже не было видно) подсвинка покрупнее и, хотя расстояние было для гладкоствольного ружья велико, нажал спуск. После выстрела звери одним прыжком перемахнули редину и скрылись в лесной чащобе - только треск пошел по чапыжнику.

собаки погналиОсмотр с фонарем места, где стоял стреляный кабан, радости не принес. Характерной при попадании в цель "стрижки" не было. На снегу валялось несколько черных щетинок, но их кабан мог потерять не от пули, а задев ветки придорожного кустика. Крови ни на снегу, ни на ветках не оказалось на всем стометровом отрезке пути бегства кабанов.

Все получилось как нельзя хуже: кабаны ушли целы и невредимы, а ждать прихода на опуганное место других представлялось делом почти безнадежным. Покурив, мы вышли на свой след и той же дорогой уныло поплелись к дому.

На одном из поворотов тропы, там, где от летних дождей на дороге осталась выемка с крутыми стенками, мы увидели следы беглецов. Один из них при прыжке через рытвину даже взрыл копытами грунт, и его черные комочки рассыпались поверх снега, но почему-то только с левой стороны. Машинально я взял рукой горсть снега, которая тут же растаяла, и потер ладонь пальцами. Ладонь была гладкой и чистой. "Черт возьми! Да ведь это не земля, а кровь",- пришла вдруг мысль, и я позвал своих товарищей, ушедших вперед. Когда посветили фонарем, сомнения рассеялись: на снегу были пятнышки крови величиной с горошину и меньше. Радость, что зверь все-таки ранен и удастся его добрать, придавала сил, и мы, пробираясь в темноте по следам, посвечивая фонариком там, где они расходились в стороны, думали лишь о том, что вот-вот услышим впереди треск вставшего с лежки подранка, а может быть, увидим его самого - уже дошедшего.

Наш пыл поубавился, когда прошли с километр. Кабаны перли такой чащобой, пересекали овраги в таких местах, где и днем-то можно пройти лишь с большой осторожностью. После очередного спуска-подъема у меня стали сильно побаливать ноги, так как из-за тесноты обуви пальцы ног приходилось все время держать в скрюченном состоянии. Через час тропления я чувствовал, что долго не пройду: шагать приходилось, опираясь не на подошву ноги, а на внешнюю боковую часть ступни.

Крови на снегу становилось все меньше, и когда удалось вместе со сгустком сукровицы обнаружить на снегу пленку жира от брызжейки, стало, наконец, понятно, что зверь ранен по брюху и взять его сегодня нам не удастся.

В конце лесного острова подранок отделился от своих сородичей, повернул в поле и, перейдя его, ушел в соседний лесной массив, где мы и остановили преследование.

До дома напрямую было километров пять по снежной целине, против ветра и метели. Какие это были километры, не хочется и вспоминать. Скажу только, что самой моей большой радостью, вернувшись в избушку, было сбросить унты, чуть не изуродовавшие ноги.

На следующее утро - тихое, теплое, ничуть не напоминавшее бурную ночь, зверь был добран нами в течение каких-нибудь 20 минут. От того места, где мы бросили след, он прошел всего метров триста и лег в редком, хорошо просматриваемом дубняке. Кабан выскочил из кучи дубовых листьев, когда подошли к нему метров на двадцать и, пробежав после выстрелов шагов сто пятьдесят, ткнулся недалеко от поля. Трофеем оказался секачишка лет трех.

Читатель может заметить, что совсем незачем столь упорно преследовать раненого зверя, да еще и ночью. Так-то оно так, да нельзя забывать про сильный снегопад. Поступи мы иначе - вряд ли удалось бы утром найти след подранка.

Надо сказать, что охотился я на кабанов достаточно много, но легких охот практически не было.

Вспоминается один из медвежьих углов Гагаринского района Смоленской области. Середина декабря. Глубокие снега ровно легли на сырую землю, отчего болота не промерзли, а на лесных речках осталось множество пропарин. Ходить одинаково тяжело и пешком, и на лыжах, которые проваливаются в рыхлом Снегу почти до земли, а на лыжне в низких местах выступает вода. Чернолесье тянется на многие километры: осина с березкой по гривам, между которыми раскинулись заболоченные низины, заросшие ивняком, ольхой, тростником, рогозом. Лишь на наиболее сухих местах изредка увидишь ель.

Дважды наша московская команда охотников выезжала в эти места на охоту за кабанами - и все неудачно. Что зверь здесь есть и его немало - сомнения не было: кабаны совершали опустошительные набеги на картофельные бурты. Но каждый раз охоту портила погода.

Бывает же так! Лишь наступала пятница, поднималась метель, не прекращавшаяся ни в субботу, ни в воскресенье. Побродив вслепую выходные дни, приходилось не солоно хлебавши возвращаться домой и, наспех переодевшись, бежать на работу. За два выезда не удалось не только обложить зверей, но даже взять свежий след. Откровенно говоря, здорово мешали охоте и лоси, которых здесь множество. Не успеешь войти в лес, а собака уже облаивает сохатых. Приходится ее отзывать, брать на поводок, время уходит, а зимний день короток.

Третий заезд в "заколдованное" место начался более удачно. Хотя в пятницу вечером снова повалил снег, но во второй половине ночи он прекратился. Утро последней охоты выдалось пасмурное и тихое. Над стоявшим в километре от деревни лесом висела голубая туманная дымка, что предвещало оттепель. Так и случилось. Уже часов в десять лыжи стали подлипать, а к двенадцати с деревьев повалила мокрая кухта, закапало.

Мы медленно брели по заброшенной лесной дороге, виляющей среди осиновых стволов, и вовсе не ожидали поднять кабанов в таком непривычном месте. Когда слева вдруг послышался громкий лай собаки и среди частокола молодого осинника замелькали черные туши, никто из нас, конечно, не был готов к подобной встрече. Я и владелец русско-европейского кобеля, шедшие впереди, успели наспех отдуплетиться, однако наши выстрелы успеха не принесли.

Собака ушла за стадом, а мы, посовещавшись, решили идти по гонному следу. Наверное, около часа я, обливаясь потом, прокладывал лыжню, пока, наконец, не услышал вдали слабый собачий лай, намного правее того направления, в котором ушло стадо. Товарищи мои отстали, мешкать было нельзя, и я, сбросив лыжи, быстро, насколько позволяли силы, пошел на лай.

Путь был нелегок, так как приходилось постоянно пересекать заболоченные, заросшие ивняком и заваленные снегом низины. К счастью, собака оказалась не так далеко, как показалось сначала. Минут через двадцать ее голос слышался почти рядом, на осиновой гряде за маленьким болотцем. Когда, осторожно обогнув его, я выглянул из-за куста, то поразился представившейся картине. Огромный, как копна, ощетинившийся секач, низко пригнув голову, стоял на небольшом бугре не шелохнувшись, но, очевидно, внимательно следил за действиями кобеля, который был от него шагах в двадцати.

Передняя часть туловища зверя, не закрытая стволами деревьев, представляла хорошую мишень. Я тщательно выцелил по лопатке с расстояния метров в 30-35 и ударил из нижнего ствола зарядом с девятимиллиметровой картечью. Сделать второй выстрел не удалось - так быстро эта махина развернулась в противоположную сторону и в несколько громадных скачков (казалось, вепрь летел по воздуху) скрылась в лесной чаще. Вдвоем с подбежавшим товарищем мы внимательно осмотрели место стрельбы. Картечь прошла удачно: только три штуки угодили в осины по краям прогала, в которой видны были лопатка и основание шеи зверя, да одна в березу за кабаном, чуть выше его роста. Хорошей "стрижки" не было, но немного щетинок все же валялось. Падали они вместе с небольшими клочками пуха и дальше по пути бегства зверя, и именно с левой, стреляной стороны. К сожалению, пройдя по следу шагов сто, крови не обнаружили. Напарник клял меня за то, что стрелял картечью, а не пулей, которая была в патроне верхнего ствола.

От огорчения я сел на валежину, достал дрожащими руками сигарету, однако закурить не успел: явственно донесся лай собаки. Мы разделились. Я пошел по тонному следу, забирающему по дуге все больше вправо, а он - напрямую. Только пропахав по снегу еще метров двести, я обнаружил первую кровь: по обе стороны следа, сначала мелкую, рассеянную как из пульверизатора, потом крупнее. "Задеты легкие",- подумал я с радостью и не ошибся.

Когда до собаки оставалось совсем немного, раздался дуплет напарника, затем второй, потом одиночный выстрел, примерно с одного и того же места. Еще немного-и я, наконец, рядом с огромной черной тушей, лежащей на снегу. Кобель с остервенением рвет кабаний загривок, и в стороны летят пучки щетины. Как объяснил товарищ, первые два выстрела он сделал по стоящему зверю, второй дуплет, когда тот медленно пошел, и последний выстрел, когда секач упал и пытался подняться.

До прихода отставших охотников мы успели освежевать зверя. При разделке туши мое предположение о месте первого ранения подтвердилось: три картечины прошили легкие. Только поэтому кабан так быстро и остановился.

...Хорошо сохранилась в памяти гнилая подмосковная зима. То снега и оттепель, то мороз. Собрались поехать на кабанов - и опять не везет. После недели сильного снегопада с легким морозцем пошел дождь, а к четвергу снова потянуло северным ветром, небо очистилось. Прогноз погоды неутешителен: в ближайшие трое суток температура воздуха понизится до -25- 28 °С, ночью местами до -30 °С.

Представляю, как будет хрустеть снежная корка, как неуютно стоять на номере при таком холоде час, а то и больше после того, как запаришься, окладывая кабанов.

Но откладывать больше нельзя - до Нового года остался последний выходной. Утешало одно - охотиться будем недалеко от Малых Вязем, где я живу. Значит, не нужно гнать всю ночь черт-те куда на машине и перед охотой можно хорошо выспаться дома.

В субботу чуть свет наша охотничья команда из шести человек была на месте охоты и по затвердевшей, как камень, лыжне ходко шла серединой квартальной просеки, разрезающей лесной массив чуть ли не от линии Белорусской железной дороги до пос. Назарьево. То тут, то там попадались лосиные и кабаньи переходы: за два бесснежных дня и три ночи звери набродили порядочно.

Для ускорения дела решили разделиться на три группы и по дорогам и просекам обойти лесные кварталы, примыкающие к полю, куда кабаны регулярно ходили кормиться картофелем, во множестве оставшемся на пашне после уборки урожая. Мне достался самый длинный и самый ответственный участок пути - по краю леса.

Сначала кабаньих переходов не попадалось, но примерно в середине маршрута, там, где старовозрастный захламленный лес с густым подростом из ели вплотную подходил к кромке поля, следов и троп стало так много, что разобраться, какие из них более свежие и сколько зверей пошло, было трудно. Дважды туда и обратно прошел я по стометровому отрезу просеки, пока, наконец, не определил, что кабанье стадо примерно из пятнадцати голов (свинья с 5-6 поросятами, 4-5 прошлогодних подсвинков и три зверя постарше) именно здесь выходило предыдущей ночью на кормежку и вернулось утром в лес по двум старым тропам метрах в пятидесяти от ночного следа.

промах опасенНадо сказать, что ельников, где кабаны особенно любят ложиться на дневку, в здешних местах много.

Чтобы быстрее обрезать круг, пришлось свернуть по подвернувшейся дорожке вправо, дойти до параллельной просеки в глубине ельника и по ней замкнуть оклад. Как и ожидал, в лесу кабаны тоже здорово натоптали. Внимательно осмотрев следы, я пришел к выводу, что часть стада (свинья с поросятами и несколько подсвинков) перешли в соседний квартал, а остальные легли на дневке в ельнике, примыкающем к полю.

Поскольку участников охоты было мало, а кабаны в поле пойти не могли, решили брать зверей в первом, мною обложенном кругу. Стрелки встали на просеке, отделяющей основной лесной массив от крайнего к полю квартала. Егерь зашел с собакой на тропу, по которой стадо утром возвращалось с кормежки.

Не прошло и двадцати минут, как в середине острова раздался азартный лай собаки, который через некоторое время переместился вправо и ближе к стрелковой линии, потом влево, снова удаляясь от нас. Кабаны, видимо, кружили в каком-нибудь острове молодого ельника и не хотели покидать спасительную чащу, несмотря на крики егеря. Только после его выстрела и громких нелестных отзывов в адрес свинства лай прекратился. Ко мне приближался характерный шум бегущих кабанов. Меховые рукавицы сброшены, ружье у плеча. Вот-вот звери промелькнут в узком просвете среди ельника. Но не тут-то было. Добежав до моей еловой чащи, они остановились. Собака лает теперь совсем рядом. Слышу, как топчут ледяную корку кабаны, перемещаясь туда-сюда, как потрескивают обламываемые боками свиней сухие ветки, вижу даже, как качаются верхушки елочек. Пальцы рук коченеют, и я начинаю опасаться, что через пятнадцать минут такого противостояния не смогу нажать на спусковой крючок.

В самый критический момент, когда я уже чувствовал, что превращаюсь в сосульку, черная туша подсвинка показалась в узком прогале. После первого выстрела он падает, пытается встать, после второго валится на бок и замирает на снегу всего в двадцати - двадцати пяти шагах. Собака уже на кабане и рвет щетину. Подходят замерзшие товарищи, поздравляют. Через десять минут на просеке разгорелся костер, и в сгущающихся сумерках к нему вплотную придвинулась черная стена леса.

Хорошо, уважаемый читатель, вот после такого промелькнувшего, как мгновение, дня попасть с друзьями в теплоту дома, суетиться со свежиной на кухне у газовой плиты, доставать заготовленные впрок запасы традиционного русского застолья - соленые волнушки, огурцы, помидоры.

Пылают у гостей разгоряченные после мороза щеки, блестят глаза, и каждый, отчаянно жестикулируя, что-нибудь да расскажет о перипетиях прошедшего дня.

Разумеется, охота на кабанов скрадом, с подхода из-под собак, окладом с применением собак далеко не всегда проходит именно так, как в приведенных нами очерках. Все кабаньи охоты своеобразны, зависят от времени года, состояния погоды, условий обитания и привычек местных зверей. Однако общих и характерных особенностей при охоте на кабанов достаточно много и начинающему охотнику, чтобы его выход в поле оказался успешным, их надо знать.

Кабан - очень осторожный, обладающий хорошим чутьем и слухом зверь. Поэтому при охоте скрадом или из-под собак надо подходить к нему всегда с подветренной стороны, с подветренной же стороны или сполветра расставлять на облавных охотах цепь стрелков.

Скрадывать лучше в мягкую, ветреную погоду, причем в то время, когда звери увлечены едой. Кормящееся в лесу стадо свиней создает много шума; пользуясь этим, охотнику удается порой подойти к кабанам вплотную. Как известно, кормясь, табун продвигается в определенном направлении.

При благоприятном ветре желательно занять какое-нибудь укрытие на пути следования животных и дожидаться их подхода на верный выстрел.

Хотя подойти к большому стаду во время кормежки особой сложности не представляет, тем не менее эта охота не всегда заканчивается удачно из-за трудности стрельбы в темноте, особенно по чернотропу, когда в лесу, как говорится, хоть глаз выколи. Здесь нужна определенная практика.

Можно скрадывать кабанов по белой тропе и днем, на лежке, но, чтобы не потерять много времени на тропление зверей по следу, надо сначала сделать оклад, а затем уже подходить к стаду. Двигаться следует осторожно, часто останавливаясь и просматривая подозрительные места: разрытые муравейники, черные пятна под лапами развесистых елей, где животные любят устраивать свои гайна. Для охоты троплением удобны отъемистые леса с большим количеством дорог, просек, тропинок. Важно знать при этом, какие участки леса кабаны предпочитают для лежек в данной местности. Бывают порой и совсем непредвиденные случаи, например звери ложатся в омете соломы посреди поля. Как правило, на подобные дневки устраиваются некрупные звери - одиночки или свинья с поросятами, причем в сильные морозы.

В отличие от лосей кабаны и из-под загонщиков и из-под собак идут в большинстве случаев не разреженным местом, а крепью; перед просекой, дорогой, прогалиной имеют привычку остановиться, чтобы изучить обстановку. Почуяв что-нибудь неладное, звери, не показавшись стрелку на глаза, либо уходят от опасного места и пересекают стрелковую линию там, где стоящий на номере охотник ничем не выдал себя, либо прорываются сквозь фланги загона или цепь загонщиков, а иногда (чаще секач, свинья с поросятами) остаются в крепи, и выгнать их оттуда стоит немалого труда, даже при наличии собак. Поэтому охотнику на номере надо стоять всегда мертво и хорошо замаскировавшись.

трофейИнтересная охота на кабанов из засидки на потравах, когда свиньи начинают ходить кормиться на созревающие сельскохозяйственные культуры: овес, ячмень, пшеницу, горох, кукурузу, подсолнечник, сою.

Засидка делается у кромки поля недалеко от кабаньих троп на подходящих для этого деревьях. Можно, конечно, устроить скрадок и на земле, но внизу труднее перевидеть зверей, которых закрывают стебли растений, да и причуять охотника кабаны могут быстрее. Чтобы выветрился запах следов человека, скрадок надо занимать до захода солнца.

В середине августа - начале сентября, когда продолжительность дня достаточно велика, кабаны выходят на поле еще засветло, нередко сразу после захода солнца. В тихий вечер шум приближающегося стада (топот, хруст валежника, повизгивание поросят) слышен издалека. Иногда кажется, что надвигается сильный ливень или шквал ветра. Перед полем звери всегда останавливаются, прислушиваются, пройдут, бывает, кромкой леса туда-сюда - и только удостоверившись в безопасности, выходят кормиться: первыми подсвинки, потом свинья с поросятами. Старые звери осторожны и выходят позже. Долго, случается, бродит секач по краю леса, то приближаясь к кромке, то снова уходя в глубь чащи, не раз высунет из кустов свою огромную голову, снова скроется, словно испытывает терпение охотника, и, наконец, выйдет осторожно на чистое.

Поскольку кабаны крепки на рану, торопиться с выстрелом не следует, надо выждать, когда зверь приблизится на верный выстрел.

Все приведенные нами способы охоты на кабана требуют чрезвычайной выдержки, внимательности, дисциплинированности, так как от этих качеств охотника зависит безопасность других участников охоты.

Не рекомендуем проводить охоту скрадом с участием большого количества людей (лучше в одиночку), а если приехало на охоту несколько человек, следует заранее точно распределить поля, его участки или участки леса за каждым. На охоте с подхода из-под собак желательно участие не более трех-четырех человек. При подъеме собакой кабанов, прежде чем начать скрадывание, надо тоже уточнить действия каждого охотника. На облавной охоте можно стрелять только в секторе обстрела, который вам укажет руководитель охоты. Ни в коем случае нельзя сходить с номера до подачи сигнала отбоя. И еще одна немаловажная деталь (особенно при ночных охотах): стрелять можно только тогда, когда вы убедитесь, что перед вами действительно кабан, а не какое-либо другое живое существо.

А. Сицко, биолог-охотовед

"Охота и охотничье хозяйство № 01 - 1991 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100