Калининградский охотничий клуб


Три роковых медведя


Бывалые охотники считают медведя опасным, даже вредным существом. В таежных деревнях можно встретиться с человеком, носящим страшные следы-шрамы медвежьих когтей и зубов. У некоторых свежа память о чьей-то гибели в лапах разъяренного зверя.

медведьОфициальное охотоведение, опираясь на объективные научные данные, считает медведя неопасным для человека. Все трагические случаи связывают с шатунами, калеками-подранками, бешеными особями, то есть с ненормальными медведями, какие встречаются редко.

За четверть века работы охотоведом в Сибири мое отношение к медведям незаметно сменилось. Когда-то, как и других молодых охотников, впервые попавших в Сибирь, меня сжигала страсть охоты на медведя и заполнял страх встречи со зверем, вернее, возможность оказаться в его лапах.

Увы! Очень долго ни страсти, ни страхи не сбывались. Были самые что ни на есть медвежьи места, были свежайшие следы по грязи, по росе, по пороше, были даже свежепокинутые берлоги. Не было только медведя.

Нелегко было понять, что медведи в тайге есть, но их не так много, как хотелось бы. Что сильный, крупный зверь сознательно избегает встречи с человеком. Как откровение пришла догадка, что не только я его боюсь, бегая по его следам с двустволкой в руках, но и он меня, даже такого неопытного, тоже боится. Встретить медведя - большая охотничья удача.

Опыт пришел с годами. С ним и твердая убежденность, что нормальный медведь не опасен. Летом ему корма хватает, а зимой он сладко спит. Шатуны, подранки и тому подобное - это все особые случаи, когда зверь в экстремальной ситуации. Тут действует не медвежья природа, а природа ситуации. Однако среди таежников-практиков такая позиция мало кем принимается. Любые доводы, логика официального охотоведения разбиваются редкими, но более эмоциональными фактами несчастных случаев в тайге. При таких разговорах обычно советуют: вот побывай в его лапах, потом поговорим. Сколько раз приходилось слышать это в беседах у костра, в охотничьих избушках, в застольях после охоты.

На охоте в тайге всякое бывает. Это не дежурная шутливая фраза. Любой таежный опыт, пока жив его обладатель, пополняется все новыми и новыми неожиданностями, как открытиями. Иногда новая неожиданность может коренным образом изменить прежние представления охотника. Со мной такое могло случиться трижды в один год.

Первый "роковой" медведь

Летом, во второй половине дня мы с товарищем решили срезать петлю, которую делает тропа, огибая глухие старицы в долине. Хотелось путь сократить да и старицы посмотреть. Вскоре товарищ отстал. На нем рюкзак, а на мне только карабин. Надо бы подождать, да невмоготу. Комары одолевают. Иду потихоньку вперед, прислушиваюсь к редкому потрескиванию веток под ногами напарника. Этот треск сзади все правее и правее отклоняется. Начинает забирать досада. Так он не выйдет на узкий перешеек между озерами. Упрется в берег. Будет обходить, потеряем время. Окликнуть бы, да не принято в тайге голосить, зря пугать всякую живность. Остается свернуть и перехватить его.

Поворачиваюсь и вижу... метрах в восьмидесяти бесшумно несется медведь! Прямо в мою сторону! Не сворачивает!

"Вот тебе и не нападают медведи летом! Да он же со стороны напарника бежит! - ожгла мысль, - Уж не придавил ли безоружного и в азарте еще на меня кинулся? Вовремя я повернул и узрел, а то бы... Вот как бесшумно летит!"

Пока эти мысли в голове роились, руки свое дело сделали. Мушка, словно, брошка, прилипла к груди медведя. В центре цели. А цель - туша зверя - на месте вроде трясется, только разрастается во все стороны. Вот уже и стрелять пора! Дальше подпускать рискованно. Если с первой пули не остановишь, вторую можешь не успеть послать. Стопчет.

Но я оплошал. Палец привычно давит на спуск, а тот не поддается. Ясно! Забыл про предохранитель. Не беда! У карабина "Лось" удачная конструкция. Одно движение большого пальца и все в порядке. Однако это дополнительное движение пальца к предохранителю увело ствол чуть в сторону. А медведь уже вплотную. Тут не до плавных движений. Приходится рывком возвратить мушку на место и... прежде чем успеваю нажать на спуск, вижу - зверь резко отворачивает. В сторону! Несется уже, не разбирая дороги, с шумом и треском.

Слава моей оплошности! Слава забытому предохранителю! Со спокойной совестью и чистой душой положил бы я этого мишку в двадцати шагах и признал бы бесспорным факт летнего нападения медведя на человека. И пришлось бы мне каяться, что раньше ошибался.

На шум подошел товарищ. Никакого медведя он не видел. Стали рассматривать следы. В пяти шагах от того места, где я стоял с поднятым карабином, метровые борозды на земле. Это медведь резко затормозил, сворачивая от меня. Разобрались, как все произошло.

Я шел тихо, и медведь, находившийся в стороне, меня не слышал. Но товарищ отклонился и стронул его, хотя сам этого не заметил. Зверь убегал без паники и потому тоже тихо. Место выдалось чащобистое, и среди чащи оказалась единственная узкая прямая прогалина между деревьев и кустов - вроде короткой просеки. Медведь ею и воспользовался для бесшумности отступления. На этой же прогалине в это самое время случайно оказался я. Впереди, за полсотни шагов, в сумраке под пологом леса он не мог разглядеть моих плавных движений. Известно, что зрение у медведя слабое. Новую опасность, то есть меня, он обнаружил только в пяти шагах, да и то благодаря резкому движению из-за забытого предохранителя, и тут же бросился в сторону. Косолапый и не думал ни на кого нападать. Но кто бы об этом узнал? Если бы я не замешкался с выстрелом, уже никогда бы не догадался, что медведь бежал на меня, но меня не видел. Самому бы и пришлось рассказывать, что медведи, хотя и редко, но и летом на людей нападают.

Почти под пятой медведя

Есть один богатый солонец в долине горной речки. Место глухое, спокойное. Непуганый зверь приходит не ночами, как в других местах, а по свету, на зорях. Очень удобно для наблюдений, особенно если забраться на крутой скалистый склон. Там, на каборожьей тропке, есть площадочка, где хватает места, чтобы расстелить спальный мешок. Площадка под почти отвесной каменной стенкой, как балкон без перил, и во все стороны обрывается крутыми осыпями. Сверху вся долина как на ладони - и солонец, и подходы к нему. Заляжешь вечером с биноклем в руках и смотришь не насмотришься, как в театре. Когда погода хорошая, там и ночуешь, чтобы утром лишний раз не потеть, поднимаясь в крутик.

Вот так и лежал я на этой площадке, когда совсем смерклось и с солонца давно уже ушла последняя изюбриха с теленочком, начала заедать мошка. Спасаясь от нее, я втянулся в спальный мешок с головой. Мешок коротковат - пришлось скорчиться. Не очень удобно, но задремал. И тут какой-то шум совсем рядом. Пока высовывал голову, уже снизу по осыпи зашумело, а потом и в буреломе. То ли просто свалилось что сверху, то ли, наоборот, со скалы на тропку кто-то спускался, да натолкнувшись на меня, шарахнулся вниз с перепугу. Но что гадать в темноте. По свету лучше разобраться.

Утром, едва высунулся из мешка, прямо опешил. В изголовье след хорошего медведя. Свежие выбросы земли из-под лап, а вниз - свежая борозда щебня. Вот так каборожка!

Оказывается, этой тропкой пользуются и медведи. В горах вечерами в ясную погоду всегда бывает потяжка воздуха вниз со склонов. Спускаясь по ветру, медведь не чуял меня. Скальная стенка над площадкой почти трехметровая. Впотьмах с ее высоты медведь меня в спальнике не разглядел, вот и соскользнул сверху своим привычным путем прямо на мой "балкон". Тут-то уж не мог не хватить человечьего духу. От неожиданности бросился вниз, не разбирая дороги. Меня в спальнике он скорее всего так и не разглядел. Темно уже было.

Третий

Поздней осенью, закончив маршрут по склону долины, спускался я на тропу. Хребты давно лежали под снегом, а внизу был чернотроп. И тут натолкнулся на странный след. Кто-то что-то тяжелое проволок вниз. Судя по всему, недели две назад. Направление попутное, давай следить, разбираться. Прошел метров двести и натолкнулся на остатки медведя. Жгутом скрученная шкура, обглоданный череп, лапы. Все понятно. Медведь покрупнее задрал медведя поменьше, сволок его вниз и здесь сожрал. Пировал медведь-убийца долго. Кругом его следы, лежки, кучи помета. Оставил это место всего пару дней назад. Дела! Похоже, шатун - по времени все нормальные медведи должны лежать в берлогах. Этот каннибал-стервятник немало беды и вреда может наделать. Надо выследить и отстрелять. Но уже вечер, да и за плечами всего малопулька.

Пока шел до зимовья, гадал, как далеко мог убрести медведь. Он недели две пировал на задранном собрате рядом с тропой, по которой мы часто ходили, и наверняка не раз нас слышал. Только голод заставил его оставаться у еды на таком беспокойном месте. И надо же, именно в атом районе мы всегда брали нашего молодого кобелька Шарика на поводок, чтобы излишне не пугать изюбрей в районе солонца. Если бы не это, могли бы раньше обнаружить шатуна. А теперь вот догоняй.

Утром собрались обстоятельно. Нас двое и Шарик. Карабин один, но девятимиллиметровый "Лось" - машина надежная. Пробный выстрел по выходу из зимовья показал, что мушка не сбилась. У напарника комбинированная "Белка", пуля 28 калибра накоротке не хуже карабинной. Котомки собрали дня на три-четыре, медведь мог далеко уйти. Прихватили альпинистские "кошки", чтобы по крутякам легче лазить было, и вперед.

Только начали подниматься от остатков съеденного медведя в косогор, с трудом отыскивая следы на бесснежном склоне, как Шарик, крутившийся под ногами, залаял.

Метрах в 50 из-под нависших корней вывороченного кедра медленно выплывала темная туша. Радость-то какая! Рядом! И таскать далеко не придется! И шкура хорошая, темная! И стрельба на безопасном расстоянии! Такие мысли успевают пронестись в голове, прежде чем палец нажимает на спуск. Руки уже подняли карабин к плечу, не дав глазам подробнее рассмотреть зверя. Сквозь прорезь прицела, кроме передней лопатки и холки, над мушкой ничего не замечаешь. Словно резкость наведена только на то место, куда ударит пуля. Нажимаю плавно... и вместо грома выстрела: "Чек!" Передергиваю затвор, успеваю обругать себя растяпой за то, что не вогнал патрон в патронник. Снова мушка находит зверя, снова... сухой щелчок! Тут уж кляну себя последними словами за пустой магазин. Скашиваю глаза на затвор, когда руки передергивают его, и вижу - совсем не "то! Летят патроны в снег, желтые, маслянистые, даже вроде сытые такие, пузатенькие, безразличные.

Медведь, убыстряя шаги, повернул прямо в гору, Снова прицеливаюсь и, уже нажимая курок, понимаю: при пробном выстреле утром сломался боек! Такое уже бывало. Так и есть! Снова сухой щелчок.

Напарник не стрелял. Ждал моего выстрела. А медведь ушел. На почтительном расстоянии с лаем утянулся за ним и Шарик.

Небо хмурится. Вот-вот пойдет снег и скроет все следы. Возвращаться в зимовье, где можно отремонтировать затвор,- терять день и, наверняка, терять медведя. Надо искать выход. Обшарили все карманы. На счастье, нашелся гвоздь. Тут же на обухе топора, постукивая обушком ножа, удалось оттянуть его кончик и обломать кусочек необходимой длины. Попробовали. Карабин выстрелил. Только это уже не то скорострельное оружие, что было. Чтобы эрзац-боек не выпал, нести карабин надо с патроном в патроннике и спущенным затвором. Это опасно, надо быть осторожным. Чтобы кусочек гвоздика не провалился внутрь затвора, взводить его надо держа карабин стволом вниз, и поворачивать рукоятку медленно. Стрелять тоже можно только вниз или горизонтально. Иначе эрзац-боек выпадет. Передергивать затвор для второго выстрела нельзя. Боек наверняка вылетит вместе с гильзой. В общем, получилось что-то вроде одноствольной шомполки. Но ведь это уже оружие!

Поскольку погода ненадежная, а спугнутый медведь на этот раз наверняка удрал далеко, решаем выследить сегодня след на голом склоне, пока он не приведет на хребет, где давно лежит снег. Там, на глубоком, снегу, его можно будет и бросить. Если и пойдет снег за одну ночь, следы не завалит. А завтра, наладив карабин, в погоню.

Итак, вперед! Шарик, давно вернувшийся, бегает, бестолково облаивая то ли рябчиков, что изредка попадаются на пути, то ли белок.

Напарнику так хочется белок пострелять. "Ладно, - говорю ему, - иди, потом догонишь меня".

Продвигаюсь медленно. По голому склону идти, не теряя следа зверя, трудно. Сначала медведь к скалам поднялся, а потом повернул в сторону и пошел крутым северным склоном распадка. Здесь уже снежок появился. Следить легко стало, да идти трудно. Круто очень. Пришлось "кошки" надеть. Вскоре Шарик догнал меня. Прошел я еще немного, стараясь держаться следа, но решил подождать напарника, чаю сварить.

Разжег костер, натаял снега, вскипятил котелок. Шарик убежал вперед и все лаял метрах в шестидесяти, за густым ольховником, пока я чаевничал. Напарник не пришел. Мог след потерять, а лай за скалами, да в распадке, не услышишь. Когда я кончил чаевничать, Шарику надоело лаять, и он вернулся ко мне. Дал я ему кусок хлеба и двинулся дальше. След медведя шел в чащу с буреломом под обрывистым ключиком. Надо бы след сверху обойти, да поленился. Подумал, что тут, где минут сорок горел костер и долго лаяла собака, медведя наверняка нет. Можно и снизу след обрезать, где путь легче. Пересек ключик и начал подниматься, цепляясь руками за деревья. Очень уж круто было. Хорошо, что "кошки" на ногах. И вот, когда одолевал особо крутой участок, цепляясь за корни могучего кедра, услышал какой-то звук, но все внимание было сосредоточено на то, куда поставить ногу, чтобы не сорваться и не запутаться "кошками" в корнях. Непонятный звук сразу же повторился, но я уже крепко встал рядом с деревом и смог поднять голову и глянуть вперед.

Сверху на меня, загребая передними лапами, взрывая снег и мох, с приглушенным рыком прет медведь. Ага, думаю, вот и ты, разбойник! Помня о сломанном бойке, наклоняю ствол вниз, начинаю плавно поворачивать рукоятку затвора и понимаю: не успеть!

Проделать все необходимые манипуляции с калекой-карабином не хватит времени. Медведь неотвратимо, как сорвавшийся с откоса бульдозер, раздавит меня о ствол кедра. В "кошках" не отпрыгнуть! Зверь - вот он, рядом! Уже ничего не успеть!

Вот он - мой конец бесславный, несмотря на весь опыт таежного бродяжничества. Острое чувство неизбежной обреченности, злость на собственную несостоятельность вырвались из меня нечленораздельным криком, воплем краснокожих!

Обдав тяжелым дыханием, медведь на всем скаку отвернул. Как и почему он не задел меня даже лапой, я не понял. В последнем прыжке он приземлился на полшага сбоку и ниже. Вроде бы хотел притормозить, но ведь там был особо крутой уступ, как между большими ступенями, который я только что одолел с трудом, и ему пришлось сделать еще один прыжок, как бы не удержавшись. Все произошло в миг - и мой истошный крик, и прыжок медведя, но и миг - какое-то определенное время для рук. Они сами по себе выполняли привычную программу.

Медведя я видел уже через прорезь планки. Палец надавил на спуск. Грохнул выстрел. Тот, единственный, которым я обеспечил себя так, на всякий случай. Я видел, как дернулся зверь. Как он сделал следующий прыжок, не в сторону, куда, как мне показалось, он намеревался кинуться, чтобы достать меня снизу, а прямо в крутяк, в ольховую чащу, и пропал из вида. Только еще один раз задняя лапа мелькнула из-за бугра голой подошвой.

С великой осторожностью я перевернул затвор, не выронив гвоздика, и подождал, не увижу ли бегущего медведя ниже по склону, который местами просматривался. Нет, не увидел. Стал осторожно спускаться. Медведь лежал бездыханный там, где мелькнула лапа. Он махнул ею в агонии.

Теперь надо было разобраться. Что это за медведь? Откуда он взялся и почему явно нападал на меня? Уж не задрал ли он напарника перед этим? Осмотрев следы, понял - медведь тот самый, наш. Он отдыхал тут на снегу. Это на него лаял Шарик, пока я чаевничал. От его лежки до того кедра, где я стоял, было семнадцать шагов вниз. Увидел я его, когда он с рыком проскочил почти половину этого расстояния. Каждый его прыжок метра по четыре. Перед последним прыжком на меня он явно тормознул, но не мог остановиться на крутом склоне. Пуля вошла под лопатку под небольшим углом и поразила сердце, или медведь, проскочив меня, начал разворачиваться обратно и подставил бок, или выстрел был раньше, когда зверь пролетал мимо, в прыжке, а не в угон, как мне показалось?

Медведь оказался с приличным слоем сала. Таких приходилось добывать в берлоге. Почему он напал на другого медведя? Может быть, сало свеженагуленное? Говорят, осенью медведи быстро жиреют, если есть корм.

Главная загадка - почему он в последний миг отказался от нападения и отвернул? Побоялся треснуться о толстый ствол кедра или испугался человеческого крика? Только сдается, что даже этот полушатун и не думал нападать на человека. Вначале, пока я корячился, вылезая из-за уступа, карабкаясь по корням кедра, медведь мог видеть только мою качающуюся мохнатую шапку. Не принял ли он ее за надоевшего Шарика? Не хотел ли он проучить назойливого пса? Кинулся с лежки вниз с рыком и только на последних метрах осознал свою ошибку и, как ни трудно ему было, отвернул. Отказался от нападения на человека! Пожалуй, это самое верное объяснение. Все просто. Все по науке. Не зря ли пришлось отстрелять и этого безобидного мишку? Нет, пожалуй, не зря. Залег он в неподходящем месте. Там, на склоне, всю зиму снега не бывает. Выворотень - не берлога, тут на ветрах ему не перезимовать. Холода подняли бы его среди зимы. Память об осенней удаче заставила бы его опять искать горячую еду. Неизвестно, кем бы удалось ему перекусить: то ли изюбром, которого догнать нелегко, то ли усталым охотником, возвращающимся в зимовье в густых сумерках.

И все-таки даже этот зверь, почти шатун, каннибал, выведенный из себя назойливым преследованием, не тронул беспомощного человека. Почему? Да потому, что был сытым. Психика его была поэтому нормальной. Все так просто! Но...

Так ли все просто?

Хорошо мне проповедовать безобидность медвежьего нрава, когда все три зверя оказались роковыми в кавычках. Если поразмыслить шире, то в каждом случае могла быть и друга? вероятность.

Первого медведя я мог ранить, а ярость раненого зверя известна. Мы были вплотную друг к другу, и не известно, чем закончился бы для меня этот контакт. Второй мог просто наступить мне на голову... При этом я улетел бы со скалы. Третий же мог не суметь отвернуть на крутяке. Вот и расплющил бы меня о кедр без злого умысла.

Случайно ли, что десятилетиями не было никаких роковых, а тут подряд раз за разом? В чем дело? В том, что раньше больше приходилось бродить в обычных таежных промысловых угодьях, где медведи приучены всячески избегать человека. В последние годы я работал в местах, где лет десять подряд медведи стали заповедными и, видимо, привыкли к своей неприкосновенности. Они еще не утратили страх перед двуногим существом, но повышенную осторожность подрастеряли. Результат - участившиеся столкновения с людьми. Конечно, увидеть в тайге своими глазами такого редкого в общем-то зверя - большая удача. Однако зверь-то - хищник.

Наука о поведении животных - этология - утверждает, что у хищников есть одна особенность - так называемая критическая дистанция сближения. Все живые существа, оказавшиеся к хищнику ближе этой критической дистанции, воспринимаются ими как агрессоры, то есть подкравшиеся для нападения. Характер у хищников одного и того же вида бывает разный, так сказать, имеет индивидуальные особенности. Среди них есть и трусы, и невозмутимые "олимпийцы", и заядлые драчуны. Так вот: трус от агрессора убегает, "олимпиец" просто стоит и смотрит, что будет дальше, драчун-забияка рад подвернувшейся возможности проучить "нападающего". Значит, и по науке выходит, запросто можно оказаться в лапах медведя не нападающего, а защищающегося.

Абсолютное большинство известных случаев нападения медведей на людей можно объяснить этой особенностью поведения хищников. Как ни осторожны дикие звери, но даже шумные ягодники, бывает, сталкиваются в тайге нос к носу с ними. Ладно, когда это косуля или заяц. Ну а если медведь, всякое может случиться.

По-видимому, охотники-промысловики не зря не доверяют медведям. Вековой опыт выработал и у них свою "критическую дистанцию" размером с промысловый участок. Если с осени в угодьях промыслового охотника появляется медведь, если охотник трусоват, или медведь сам поспешно не покинет охотучасток - с медведя снимают шкуру. Не щадили промысловики медведей - били без всякой видимой надобности. Когда приходилось спрашивать: "Зачем зря зверя загубил?" - всегда слышал один вопрошающий ответ: "А ежели бы он меня сожрал?" Раньше такие ответы казались мне наивными. Теперь, кажется, я начинаю понимать таежников.

В последнее время медведь отнесен к числу лицензионных видов. Охота на него разрешается только по специальным платным разрешениям-лицензиям. Медведь, разумеется, самый богатый трофей. Шкура - ковер, гора мяса с салом, целебная желчь - все это реальная ценность, свободно реализуемая и выражаемая не одной сотней рублей, Однако охотники-промысловики не торопятся выкупать лицензии. Впрочем, я тоже еще не брал лицензии, Почему?

Не знаю, как в других местах, но в Сибирской тайге добывать медведя не так просто, как многие думают. Сроки охоты на него продолжительные, но большую часть этого времени медведь-то проводит в берлоге. Если нет найденной берлоги, практически нет и надежд на удачную охоту. Вот охотники и не рискуют покупать лицензии. Период от начала охоты на медведей до их залегания ё берлоги коротковат. Особенно для охотников-спортсменов.

Для охотников-промысловиков с введением лицензионной охоты на медведей встала другая трудно разрешимая проблема. Теперь они не вправе поднимать ружье на косолапого, если заранее не разорились на полсотенную. По инструкции даже агрессивного зверя можно отстреливать только после проверки его агрессивности органами охотнадзора.

Как быть промысловику, если на участке промысла появился медведь? Терять самые производительные первые дни сбора урожая мягкого золота на многодневный выход из тайги за лицензией? Вообще не начинать промысла, пока медведь не заляжет в берлогу? Сознательно пойти на браконьерство, для создания безопасных условий охоты отстрелять медведя без лицензии? Начать промысел пушнины, ежедневно рискуя случайно оказаться в пределах критической дистанции хищника с беличьим зарядом в стволе ружья?

Все варианты чреваты издержками. Любое опоздание с промыслом ведет к неминуемым потерям в заготовках пушнины, в заработке охотника. Браконьерский отстрел также сулит крупный денежный начет, а то и лишение охотничьего участка. Добросовестное исполнение охотничьей инструкции немыслимо с позиций общих правил техники безопасности на производстве.

Опыт американских национальных парков, мои три "роковых" показали, что там, где перестают держать медведей за пределами выстрела, они быстро теряют почтительность к человеку - сами начинают идти на близкий контакт с людьми. Такие контакты нередко кончаются трагически. Проявив дисциплинированность в охоте, не повторим ли мы ошибку американских национальных парков? Не придется ли лет через 15-20 объявлять медведя вредным хищником и платить премии за его истребление? На мой взгляд, такая опасность есть, и она очень скоро может реализоваться, если отдельные положения нынешней инструкции о порядке отстрела бурых медведей не будут пересмотрены.

По-видимому, в первую очередь надо дифференцировать цены. Высшая цена должна быть за отстрел медведей на берлогах. Сроки охоты на медведей в период их бодрствования должны совпадать со сроками на любые виды охоты, включая и краткосрочную весеннюю. Пусть любой охотник, отправляющийся с ружьем в лес на законных основаниях, внеся умеренную плату, получит маленькую надежду на большой охотничий трофей.

Промысловикам как лицам, занятым производственной деятельностью, надо представить право самим решать, как поступать с медведями на участке. Продукция охоты в этом случае непременно должна поступать в заготовки, а стоимость лицензии взиматься с заготовительных организаций государством не вперед, как при промысловом отстреле копытных, а по результатам фактических заготовок, как это принято в заготовках лесных ягод и орехов.

Пусть в наших лесах будет больше бурых медведей, охраняемых правилами охоты. Однако пусть это будут настоящие дикие звери, а не полуодомашненные обнаглевшие попрошайки, которых и стрелять стыдно, и оставлять на воле смертельно опасно, так как они могут стать людоедами.

Э. Леонтьев, биолог-охотовед

"Охота и охотничье хозяйство № 9 - 1984 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100