Калининградский охотничий клуб


Чернотроп


После медного звона погожей осени наступает пора ожидания холодов. Если сверкнули звезды - быть завтра морозу. А чаще нет ни солнца, ни звезд. Чернотроп бывает в дождливую пору ожиданья зимы.

"Сегодня-завтра, сегодня-завтра..." - падают в светлую лужицу капли с рябины. Сегодня - завтра все забелеет. Каждый след будет виден. А пока жухнет одеяло из листьев. Россыпью гвоздей лежат в лужице колючки от елок. Только кукушкин лен бодро зеленеет в березняке. Простились птицы с уснувшим, оцепеневшим лесом. Только дрозды, увлеченные пиром, снуют по рябине. Но тут же, на ветке, зваными гостями сидят свиристели и снегири - вестники белых узоров.

Заяц готов зимовать. Давно уже приобрел он белые шаровары. А на этой неделе лесные портняжки сшили ему и белую куртку. Однако поспешил заяц одеться - зима застряла где-то в лесах. Сидит заяц белым сугробцем на виду всего света. Крепко сидит косой. В трех шагах пройдешь - сидит. Напружинился, глазом шаги провожает. Не задержался, не хрустнуло под ногой - так и не вскочит. За этим зайцем, опередившим зиму, и ходят в лес охотники в сапожищах, с ружьями и котомками за плечами.

Подняться надо пораньше и по часам, потому что робкий рассвет не скоро продерется между еловыми и калиновыми ветками в окна егерской хатки.

- Ну, с богом! - по-старинному скажет охотник и откроет калитку. Нос у егеря большой, сизо-красный, чему виною щедрая и постоянная благодарность приезжих из города, щетинка усов прокурена, он подносит к губам помятый, сработанный, должно быть еще при Тургеневе, медный рожок и надувает щеки.

Собаки от сладких звуков взвизгивают, рвутся обнюхать гнилые колоды и оставить под пнями собачьи отметки. Зовут их забавно - Фукса и Фукс.

- Вязкие? - осторожно спрашивает новичок.

- Не зря хлеб переводят...

Возле подгнившего столба на перекрестке квартальных дорог егерь делает знаки рассыпаться. Собаки, схватив носом невидную нитку, начинают распутывать сложный клубок лесных ароматов.

"Аф!.. Аф!..". Это не зайца облаяли. Какой-то неторопливый, не шибко пуганный зверь держит собаку... Лоси! Друг за дружкою. На просеке стали. Вертят ушами. По ним не стрельнешь, только полюбоваться можно. Через минуту осторожный, а может, любопытный вожак снова выглянул, но, поймав ноздрями человеческий запах, пошел ломать мелковатый частый осинник... А в березняке рядом зачинается песня, от которой сладко немеют ноги, чаще удары под телогрейкой. Серенький лес, кажется, вот-вот запляшет от радости, и спелые капли на ветках хрусталем зазвенят и посыплются в траву.

Чернотроп"Аф, аф, аф!" - в два голоса, то удаляясь, то нарастая, льется по лесу музыка.

- Добрали... - уверенно говорит егерь, что в переводе должно означать: увидели зайца, идут по горячему следу.

- Ну что рассоломились?.. Становись, - молодым голосом шепчет егерь и взводит курки.

"Аф, аф, аф!.." - поет осинник, потом березняк, потом старые елки заливаются собачьими голосами. Гонимые страхом, заячьи ноги состязаются с нюхом Фукса и Фуксы. Заяц пустился на старую хитрость - сделать круг и вернуться на прежний след. Но где же знать зайцу, что хитрость его известна!

Нас пятеро. Слушаем гон. Ждем возле старого следа.

"Аф, аф, аф!.."

И вдруг хриплый мальчишеский голос старика егеря:

- Ату!.. Лежачих не бьем!..

Присевший от испуга на светлой просеке, заяц ныряет в бурьян. Выстрел. Синий дымок.

- Промазал, Семеныч?

- Лежачих не бью...

Повезло зайцу, выскочил прямо на старика. Не то "мазнул" старик, не то пожалел зверя, пожелал протянуть песню...

"Аф, аф, аф!.." - возбужденные выстрелом, рвутся собаки.

Опять круги, опять устаревшая заячья хитрость. Кому повезет? Стоим на просеке. Пять ружей. Два дорогих, заграничной работы. Этим ружьям чаще всего не везет. Зайцу надо бояться старой, одноствольной, ободранной "тулки". Держит "тулку" сын егеря Сашка, сноровистый, с верным глазом...

"Аф!...".

На облетевшей березе дрожит последний листок. Ветер шевелит потемневшие ветки. Лист вздрагивает, но остается висеть. Забываешь о зайцах. Глядишь, как семья муравьев заделывает последние норки в своем хозяйстве... И снова взгляд на листок. "Держишься? Молодец!". Опять ветерок... Висит! А когда все утихает, вдруг сам по себе листок отрывается, тихо по невидимой горке скользит и желтой монеткой ложится в зеленую шапку кукушкина льна. Последний лист осени...

"Па-ах!!".

Вздрагиваешь от грома. Видишь, как синим туманом разливается дым по поляне.

- Взял?!

- Достал... - намеренно равнодушным голосом говорит Сашка, сын егеря. Сквозь синие космы видно, как он поставил к березке "тулку" и вяжет зайца...

К вечеру еще один раз полыхнул выстрел. И все. Может, новая тактика обозначилась в заячьем беге, может, Фукса с Фуксом устали, может, ноги у нас домой запросились - целый день на ногах! Словом, только двух удалось...

У старого пня на поляне зажегся костер. Если на ивовый прут кружками нанизать колбасу, получится что-то похожее на шашлык. Вкусно. Но после смертельно хочется пить. На пути к дому обгоняет машина. В кузове сочно скрипит капуста,

- Угостила бы!..

- Одного хватит?! - кричит девчонка с кирпично-красными от быстрой езды щеками.

В траву катится, трескаясь на ходу, огромный кочан...

Что там квас, лимонад, если, мучаясь жаждой, вы хоть раз отведали холодной, хрустящей, с грядки осенней капусты!

Сладкая усталость в ногах. Скорей бы к огням!.. Через дорогу с тихим задумчивым свистом перелетели и сели на елку два снегиря - вестники белых узоров зимы...

В. Песков

"Охота и охотничье хозяйство № 2 - 1980 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100