Калининградский охотничий клуб


Нерпа в тундре


Середина мая. Ярко светит весеннее солнце, щедро разбрасывая свои лучи по необъятной ледяной равнине. Под его лучами обнажаются черные яры побережья. Оттуда, со стороны тундры, слышится неумолкающий птичий гомон - гогочут гуси, прилетевшие с далекого юга гнездиться на многочисленных озерах тундры. Вся тундра ожила: круглые сутки отовсюду несутся птичьи голоса.

Нерпа в тундреОвраги, до предела забитые снегом, постепенно заполняются водой. Потом в одно мгновение вся эта снеговая жижа с шумом прорвется, и тогда вода устремится к морю, разольется по льду на огромном пространстве, промоет толстый припайный лед, просочится в промоины и сольется с солеными океанскими водами. Лед станет мягким, податливым, рыхлым со множеством полыней и разводьев. И не пройти тогда по нему ни пешком, ни на нартах. Не проехать и не пройти и по тундре. На длительное время прекратится связь с поселками, факториями, ярангами.

Пользуясь утренним заморозком, я выехал из маленького поселка Рау-Чуа на свою временную базу в районе устья Малой Баранихи, надеясь за 7-8 часов покрыть расстояние в 60 километров.

Сытые и отдохнувшие за ночь собаки с радостным визгом легко и дружно мчали почти пустую нарту старым, проложенным еще зимой охотниками-чукчами следом по прибрежному льду Восточно-Сибирского моря.

Одетый в теплую меховую кухлянку, ватные брюки и торбаза, пригреваемый весенним солнцем, убаюкиваемый мерным поскрипыванием нарты, проехав 20-25 километров, я почувствовал усталость. Видимо, сказались и необыкновенная белизна снежной равнины, и ярко-голубое сияние ледяных нагромождений. Уверенный в том, что собаки не собьются с уже знакомого им пути, устроившись поудобнее на нарте, я задремал.

Резким толчком нарты я был внезапно разбужен. Не понимая в чем дело, боясь вывалиться из нарты и остаться без собак, я судорожно схватился за нарты. Упряжка сошла с нартовой дороги и теперь с громким лаем мчалась в сторону берега. Стоя на коленях, я пытался понять причину беспокойства собак. Причиной их возбуждения, как часто случается, мог быть песец, но вокруг ничего не было видно. И только подъехав к самому берегу, я заметил, что, низко опустив головы, собаки бежали по какому-то следу, очень похожему на след бревна, которое волоком протащили по снегу.

След вел вверх по отлогому берегу и скрывался за его изгибом. Не без труда остановив разгоряченную упряжку, я сошел с нарт, перевернул их вверх полозьями, вставил между копыльями остол, крепко и глубоко вогнал его в плотно утрамбованный пургами снег, чтобы собаки не сорвали нарту и не убежали, взял карабин и, надев лыжи, двинулся по следу.

Выйдя на невысокий берег и заметив, что след ведет дальше в тундру, я вернулся к собакам, накормил их и только после этого твердо решил преследовать таинственного путешественника.

Двигаясь на лыжах по следу, я видел, как, проползя 200-300 метров, животное отдыхало. След был свежим. Пройдя около трех километров, я хотел было уже возвращаться, как вдруг заметил, что к следу животного слева присоединились следы двух песцов. Они шли крупной рысью в метре от следа и строго параллельно ему, через полтора километра справа присоединилось еще два песцовых следа. "Не много ли охотников на одного животного?" - подумал я. Внимательно рассмотрев следы, я понял, что все мы идем по следу уходящей в тундру нерпы.

Желая узнать, чем же кончится это необычное преследование хищниками-песцами беспомощного на суше морского зверя, я с еще большим упорством продвигался вперед и, наконец, дошел до места, где сильно примятый снег, вытоптанный следами песцов, говорил о жестокой и неравной схватке.

На снегу были видны ярко-красные пятна крови. Они еще не успели изменить своей окраски: не пожелтели и были совсем свежими. Вокруг валялись клочья белой пушистой шерсти, без сомнения принадлежащей преследователям. Я почему-то был твердо уверен, что исход этой борьбы кончится не в пользу жирной и неповоротливой нерпы, поэтому стал внимательно осматриваться по сторонам в надежде увидеть неподалеку ее останки, но к своему удивлению обнаружил, что след уходил все дальше и дальше в тундру, не меняя своего первоначального направления.

В стороне ровной цепочкой тянулись следы песцов. Я ускорил шаг и, пройдя еще с километр-полтора, увидел, что следы песцов свернули в сторону и скрылись за ближайшим холмом. Поняв, что преследователи были достойно наказаны и отказались от дальнейшей погони, я облегченно вздохнул. Возможно, они заметили приближение человека или какая-то другая причина вынудила их отступить, но факт остается фактом: нерпа выиграла этот бой.

Тогда-то у меня и возник вопрос, который мучал меня потом более двух десятилетий. Что заставило нерпу покинуть свою родную стихию - море и двинуться в такое далекое и небезопасное путешествие? Я знал, что впереди не было никаких рек и озер. На 20-25 километров от берега моря расстилалась равнинная кочкарная тундра, постепенно переходящая в отроги Большого Анюйского хребта. Не думала же она перевалить горный хребет, чтобы спуститься в долину реки Большой Анюй, а по ней в Колыму и опять попасть в воды Восточно-Сибирского моря? Размышляя над этим вопросом, я продолжал двигаться по следу, пока вплотную не столкнулся с предметом моего любопытства.

Нерпа лежала в небольшом углублении, образованном двумя параллельными снежными застругами. На ее спине, ближе к хвосту, видна была большая рваная рана, несколько ран меньших размеров были по бокам. Нерпа неподвижно лежала на снегу, слегка приподняв голову и тяжело поворачивая ее в направлении моих движений. Крупные темные глаза с длинными ресницами с большой выразительностью смотрели на меня. Но вот живой огонек в глазах нерпы стал постепенно затухать, зрачки покрылись матово-серой пленкой, веки закрылись. Я опустился на колени около ее головы. Нерпа тяжело дышала. Из ран тонкой струйкой сочилась алая кровь. Тело мелко дрожало. Но вот веки дрогнули, медленно поднялись ресницы, и глаза вновь открылись. Они были влажными. Одна, потом другая выкатились крупные, как горошины, и прозрачные, как хрусталь, слезинки. Нерпа плакала беззвучно. Лишь изредка, словно рыдания, прорывались тяжелые вздохи, а слезы, слезы... Крупные, чистые, они одна за одной катились из глаз. Животное плакало...

Я не мог больше смотреть в глаза нерпы, встал и отвернулся. Что оставалось делать?

Я снял карабин, передернул затвор, вогнав патрон в патронник, отошел на 2-3 метра и быстро повернулся к нерпе. Она продолжала лежать в прежней позе, с той лишь разницей, что слегка приподняла голову и вытянула шею. Слезы продолжали катиться из ее глаз.

Я быстро вскинул карабин к плечу и тщательно прицелился в голову... Но выстрела не последовало. Ведь это не охота! Я не мог нажать спуск и убить взывающее к помощи животное. Опустив карабин, я присел около нерпы и протянул руку, желая погладить по маленькой головке, но не тут-то было. В глазах зверя появился гнев. Нерпа раскрыла пасть, обнажив два ряда острых и ровных зубов, и стала с силой бить по снегу короткими, но сильными, с крупными и острыми когтями ластами - в животном проснулся инстинкт самозащиты. Я быстро отдернул руку, встал и принял твердое решение: спасти раненную нерпу.

Я снял с себя кухлянку и, несмотря на отчаянное сопротивление, после недолгой борьбы надел ее на нерпу. Затем связал вместе гидрологическим тросом две лыжи, уложил на них добычу, крепко привязав ее, и, впрягшись в эти своеобразные сани, тронулся в обратный путь.

Ноша оказалась нелегкой. Снег, пригреваемый весенними лучами солнца, подтаивал, проваливался и прилипал к лыжам, ноги глубоко, до самых колен уходили под снег. Через 30-40 минут я окончательно выбился из сил. В висках стучало, пот заливал глаза, ноги дрожали. В довершение ко всему яркий солнечный свет, отражаемый снежными полями с мириадами ледяных кристаллических линз, сильно раздражал глаза.

До предела измученный, я в изнеможении опустился на кочку, достал из кармана плитку шоколада, отломил от нее четвертую часть и с удовольствием съел, закусив горстью пропитавшегося водой снега.

С неимоверными трудностями, окончательно обессиленный, часа через три я, наконец, добрался до нарты. С радостью встретили меня собаки. Не без труда удалось оградить нерпу от рвущихся к ней псов, распутать упряжь и уложить нерпу на нарту. Под дружный лай собак я выехал к базе.

Ноги болели. Ломило поясницу, но больше всего меня беспокоили глаза. Сильная резь, впечатление такое, что в глазах полно песку. Они слезились. Больно было смотреть. Надвинув поглубже на лоб шапку и стараясь не смотреть на снег, я продолжал езду и через 2-3 часа благополучно достиг своей базы.

Но от снежной слепоты спастись все же не удалось. Слабый раствор новокаина, хранившийся у нас в аптечке, и абсолютная темнота (для этого пришлось полотенцем завязать глаза) сделали свое дело, и через двое суток зрение почти полностью восстановилось.

В первый же день, набросив на голову нерпы куртку, мои товарищи обработали раны на ее теле, заклеили их пластырем и, сняв с "операционного стола", спустили животное на пол. Оно сразу же заползло под нары и в течение всей ночи и следующего дня не вылезало оттуда.

В домике, где мы временно поселились, кроме меня, были шесть человек и одна собака, огромная овчарка по кличке Дунай. Собака внимательно следила за врачеванием, поминутно подходя и обнюхивая нерпу, а слова "нельзя, Дунай, это друг, свой, нельзя" она усвоила быстро и весьма благосклонно отнеслась к новому члену нашей семьи. Несколько позже, когда были сняты повязки и пластыри, мы не раз видели, как Дунай тщательно и с большой нежностью зализывал на теле нерпы еще не зарубцевавшиеся раны. Тюля, так мы назвали своего питомца, была обыкновенная кольчатая нерпа из отряда ластоногих, семейства тюленей. Это один из самых распространенных, мелких видов тюленей. Длина ее тела была 107 сантиметров, а масса 42 килограмма. Общий фон окраски - от светло-серебристого по бокам до темно-серого на спине. Живот светлый. По этому фону расположены темные, неправильной формы пятна, окаймленные светлыми кольцами, за что и получила нерпа в науке название кольчатой. Волосяной покров относительно густой и длинный. Этот вид тюленей широко распространен в Северном Ледовитом океане, преимущественно в его окраинных морях и в морях северных частей Атлантического и Тихого океанов; тяготеет к прибрежным водам. Больших миграций нерпы не совершают, однако в зависимости от времени года их скопления наблюдаются на мелководьях, песчано-галечниковых отмелях или же в устьях рек. Что же заставило нашу Тюлю уйти так далеко в тундру?

Если бы это был единичный случай, я едва ли придал ему значение, но примерно в это же время мой сосед по топографо-геодезическим работам Г. Овсянников дважды встречал нерп в тундре на расстоянии 6-8 километров от берега моря. А из рассказов местных жителей явствовало, что в ту зиму и весну они нередко встречали не только трупы и останки нерп, растерзанных песцами, лисицами, волками и росомахами, но и живых, передвигавшихся по тундре в 8-10 километрах от берега, вдали от рек и озер. Дальше десяти километров, в предгорьях, они уже не встречались, очевидно, еще раньше становились жертвами полярных хищников. Это оставалось загадкой долгие годы. А пока мы в свободную от работы минуту развлекались со своей Тюлей, с каждым днем все больше поражаясь ее сообразительности и тому, как быстро она привязалась к людям и собаке.

Тюля охотно ела не только свежую рыбу, но и супы, каши, борщи из консервированных овощей, с удовольствием лакомилась компотом.

С Дунаем они стали неразлучными друзьями. По вечерам она с интересом слушала, как один из моих товарищей играл на гармони. Выползала из-под нар, усаживалась у ног гармониста и ласково терлась то шеей, то боком об его ноги. Раны на теле нерпы давно зажили, и она заметно поправилась. Стоило только загреметь посудой или тихо позвать: "Тюля, Тюля", как она моментально появлялась, с аппетитом ела и потом долго играла пустой консервной банкой, катая ее по полу. В отдельные дни мы выводили нерпу на улицу и с интересом наблюдали за ее игрой с собакой.

Но дружба дружбой, а работа работой, и вскоре нам пришлось с Тюлей расстаться. Мы отнесли ее к морю, выпустили в родную стихию и больше никогда не видели.

А. Мыльников

"Охота и охотничье хозяйство № 4 - 1982 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100