Калининградский охотничий клуб


Тайна Поповского леса


Снег выпал в конце ноября. На земле и на крышах ровным чистым слоем лежали его первые пушинки, сверкавшие в низких лучах солнца.

Юрий Греблов, молодой, высокий человек, в беличьей шапке и темном меховом пальто, шел на работу и любовался добрым зимним утром. Радость в этот день у него была особая, охотничья. Глядя на запорошенные тротуары московских улиц, он вспоминал тихое утро в заснеженном лесу, дорогую его сердцу деревню Судниково и своего друга, старого охотника, Ивана Ивановича Виноградова, который, вероятно, сейчас собирался в лес с гончими. Сердце Юрия заныло.

В пятницу, к вечеру, в приподнятом настроении Греблов уже подъезжал к Судникову. Деревня, запорошенная снегом, тихо лежала на берегу реки Дубны.

Иван Иванович Виноградов в это утро встал раньше обычного. Он взглянул в окно: снег ровным белым ковром покрыл проулок, крыши домов и поле. Виноградов ждал Греблова. Когда багряное солнце спряталось за лес, а на деревню спустились тихие сумерки, Иван Иванович из окна своего дома увидел темную фигуру человека, быстро шагавшего по заснеженному полю. Вскоре отворилась дверь в избу и на пороге появился Юрий.

- Знал, знал, что приедешь, и в поле не пошел. Завтра пойдем, хороша пороша, - весело говорил Виноградов, приглашая гостя к столу.

В деревне издавна повелось вечером ходить сумерничать к соседям. И в этот раз не успел Виноградов расспросить друга о московских новостях, как в дом вошел Васька Михеев, тракторист и тоже завзятый охотник. Ему не было и тридцати, роста небольшого, с темными пышными кудрями, торчавшими из-под большой меховой шапки.

лисПоздоровавшись, Михеев сел на край лавки у порога:

- Ну, что, охотник? - спросил Виноградов Ваську. - Куда завтра пойдем?

- Ежели Дуная одного возьмете, тогда - под Григорово, там места зайчистые.

Виноградов не любил это место, поэтому сказал:

- Нет, туда не пойдем, там завтра охотников много будет - выходной день. Двинемся-ка лучше в Попов лес.

- В Попов лес идти - время только терять. Я после Покрова дня был там-Пустое дело. Как подняли собаки зверя, так сразу в ельник, в посадку - и как отрезали. Вот и вся охота. Место там недоброе, заколдованное. Недаром говорят, что поп там наворожил.

Греблов молча грел у печи руки и внимательно прислушивался к разговору. Он не знал ни попа, ни Поповского леса, поэтому, обернувшись к Виноградову, спросил:

- А что это за поп?

- В Судникове был приход. Его поп пристрастился к охоте, но об этом никому не сказывал, ходил с ружьем в лес украдкою. И до того любил с гончими охотиться и такая у него была страсть к этому делу, просто уму непостижимо. Появлялся он в лесу в длинном пальто, под которым прятал ружье, а на голове носил большую шапку, надвинутую на лоб, чтобы не узнали. Но однажды поп появился в лесу в рясе, а в это самое время судниковские мужики заготовляли дрова и увидели, как по просеке бежит какой-то человек, одетый не по-охотничьи, и старается перехватить из-под гона зреря. В нем мужики опознали своего попа и стали кричать: "Батюшка наш, батюшка наш..." Поп убежал. Охоту однако не бросил. С тех пор этот лес и зовут Поповским. Сейчас там вырос молодой ельник, трудное место для гончих. Деревенские охотники говорят, что это, мол, поп судников-ский наворожил. Я твердо уверен, что нет никакой ворожбы, а место там крепкое, Очень сухое, трава почти не растет. Как собаки туда погонят зверя, поминай, как звали... Потявкают, потявкают минут десять, а то и того меньше и выходят с виноватым видом: дескать, не можем понять, куда зверь девался. Ну, собачки, конечно, слабенькие, не вязкие. Мой-то Дунай зверя с-под земли достанет, ему все нипочем. Завтра поглядим, какие там лешие, - заключил Виноградов.

Охотники поднялись рано, едва первый тусклый свет пробился в замерзшие оконца. Быстро собрались и двинулись к заснеженному полю. Из-за леса выплыло светлое чистое солнце. Свет его лучей оживил все вокруг: леса посветлели, поля со скирдами соломы засеребрились, дали просияли и засинели. Любо было смотреть на привольные дали, на маленькие присыпанные снегом стога у дальнего леса. На душе у охотников было радостно. Дышалось легко и с наслаждением. Хрустально искрящийся холодный воздух заполнял каждую клеточку тела. Хотелось бесконечно жить в этом мире зимней красоты, ощущая всю полноту охотничьей страсти.

Вскоре охотники вошли в Попов лес. Дуная спустили со сворки, зарядили ружья и направились в глубь леса по узкой дороге.

Тихо стояли темные могучие ели и сосны. Над лесом пронесся ветер. Плавно, спокойно качнулись и зашептались мохнатые вершины вековых деревьев. Куда ни кинешь взгляд, всюду мрачная мгла. И вдруг голос Дуная. "Гам, гам, гам",- как бы нехотя, добираясь до лежки зверя, голосил выжлец. Лесное эхо подхватило его взлай и гулко разнесло по лесу. Охотники сразу оживились. Виноградов знал, что у Дуная был добор по лисе, но чтобы убедиться в правильности своей догадки, поспешил к собаке. Ему не терпелось узнать, по какому зверю отдает голос его любимец.

Когда он рассмотрел на снегу узкую ровную цепочку лисьих следов, Дунай заголосил басом и погнал страстно и яро. Гон сразу же пошел по прямой и привел охотников в густые молодые елочки, тянувшиеся полосой не больше километра в самом центре лесного массива. Это было то самое недоброе место, где собаки не гоняли. Постепенно Дунай стал реже отдавать голос по следу. Подошли Греблов и Михеев.

- Вот оно, это заколдованное место, - сказал Виноградов, указывая на полосу, поросшую молодым ельником, - когда-то здесь была поляна, а на ней ель. Вон ее видать, наклонилась от старости. Света было много, с годами ель разрослась, осеменила почву, и вокруг разросся молодой лес - подседом его называют, такой частый, что и пролезть трудно. Но Дунай мой и отсюдова выгонит лису, - добавил охотник, в душе все же побаиваясь, как бы не опозорился его выжлец.

Дунай тявкнул еще несколько раз и смолк. Томительным было ожидание. Минут через тридцать из посадки, виновато повиливая хвостом, вышла собака. Дунай заскулил и лег у ног хозяина.

Виноградов почувствовал недоброе. Такого еще не случалось. Его знаменитый гончак и вдруг - бросил след. Стыдно стало старому охотнику перед друзьями.

- Ну, что я вам говорил, завороженное место, - негромко сказал Васька.

Виноградов не верил:

- Нету тут никаких леших и ворожбы нету. Почему Дунай скулит?.. Вот что мне непонятно. Надо кому-то пробраться к старой ели и разобраться в следах.

Выбор пал на Михеева. Вскоре он скрылся в чаще, условившись подать сигнал свистком. Время тянулось долго. Больше часа ждали охотники возвращения приятеля. И в тот момент, когда Виноградов хотел уже затрубить в охотничий рог, созывая сбор, из глубины посадки раздался едва слышный условный свист. Всем надо было пробираться к ели, Дуная привязали рядом с ельником. То по-пластунски, то приседая на корточки, охотники медленно продвигались вперед. Наконец показался толстый ствол могучего дерева. Неподвижно с поднятым ружьем стоял около него Васька. Приложив палец к губам, он сделал знак соблюдать тишину.

Охотники остановились в нескольких шагах от ели. Михеев, неслышно ступая по старым своим следам, подошел к друзьям и шепнул Виноградову на ухо: "Лиса лежит на ели на широком суку". И указал место, где, слившись с деревом, лежал хитрый зверь, которого выдавал лишь кончик пушистого хвоста. Увидев лисицу, неподвижно затаившуюся на суку и так ловко сумевшую одурачить его знаменитого Дуная, Иван Иванович поднял ружье, готовясь выстрелить, но Греблов положил руку на ствол его ружья и прошептал:

- Не стреляйте. Уж больно умна эта лисица. Пусть живет. Вовек не увидишь такую сверххитрую. Она и свое потомство научит уму-разуму.

Васька Михеев, стоявший наготове, тоже был не прочь разделаться с лисицей:

- Убьем и дело с концом, чтобы не болтали больше про какие-то тайны Поповского леса, чтобы не дурачила она наших собак, - шептал он, крепко сжимая ружье.

В этот момент лиса, как огненная стрела, перелетела с одного сука на другой, упала в густые елочки и растворилась в них. Запоздалый Васькин выстрел разорвал тишину притихшего леса.

- Я же говорил, - бить надо, а не базарить, - в сердцах воскликнул он.

- А ты сам-то, как увидел лисицу? - поинтересовались охотники.

- Добрался я до ели, полюбовался стволищем в два обхвата, толстенными ветвями, - начал рассказывать Михеев. - Обошел раз, нету ли выхода. Думаю, дай еще разок проверю... Обошел еще, опять ничего не обнаружил. Потом поднял голову и обмер: мать родная, ей-богу леший... Самого не видать, один хвост торчит. Я отошел подальше и думаю: "Представляется, леший, не выйти нипочем отсюдова!" А после, как пригляделся, вижу, лиса это лежит на суку, прижавшись к стволу, а не леший. Эва, как она собак-то путала, ну и востра. Я ее хотел сразу укокошить, потом думаю: дай дружкам открою секрет и свистнул, - закончил рассказ охотник.

- Скажи спасибо лисице, что она тебе на башку не сиганула. Навек бы запомнил Попов лес, - засмеялся Греблов.

- Вот и нету теперь тайны Попова леса.

- А я тебе про то и говорил, - сказал Виноградов.

- Говорил, говорил, но и сам сумневался, - возразил Михеев.

- Ну, что делать будем?

Выбравшись из ельника, охотники отправились на замерзшее моховое болото: там хорошо было охотиться с Дунаем на зайцев.

Б. Марков

"Охота и охотничье хозяйство № 11 - 1983 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100