Калининградский охотничий клуб


Волчья песня


Под утро сильно похолодало. Яркий диск луны, в прошлые ночи хорошо видимый даже сквозь палатку, сегодня не просматривался совсем. На внутренние стенки моего жилища плотно осела мельчайшая, жесткая пыль. Зажигая свечу, я увидел, как эта снежно-ледяная пыль сверкнула рассыпавшейся на молекулы радугой. Некоторые деревья мороз рвал рядом с палаткой, и кора, звонко шлепаясь об ее стенки, сползала вниз.

Затопив печку, я услышал, как дым с усилием, упруго шурша, продирается там, снаружи, прямо вверх. В этом морозном предутре чувствовалось что-то необычное, какая-то особо сильная проводимость звуков. В такие морозные ночи звери очень активны, и белая тропа обещала быть интересной. Маршрут на сегодня я наметил в вершину Синей долины. Туда, откуда берет начало в системе верхней Лены один из правых притоков Тышея - ключ Шаповалова.

Необычно тусклое солнце робко протиснулось сквозь зубчики елей на горизонте, и я, спрятав за пазуху фотоаппарат, повесив на плечо ружье, отправился в путь. Пройдя всего две сотни метров, у своего вчерашнего следа я увидел совсем свежий след матерого волка. Зверь уверенно прошагал среди редкостойного лиственничника и широкую незнакомую полосу заметил издали. Он остановился и, надо думать, внимательно изучал эту неожиданность. Затем двинулся вперед - след стал особо четким, шаг уже, ход - сама осторожность. Приблизившись на полтора метра, волк пошел вдоль моего хода, но вдруг прыжками отскочил подальше. Так, идя вдоль следа с полсотни метров, волк подходил к нему вплотную четыре раза. Зверь становился все увереннее, один раз он зачем-то поставил лапу на отпечаток моей обуви, как бы попробовав его, но следа не пересек и на этот раз. И только теперь я заметил по следам, что в чаще неподалеку толпилось много волков. Их оказалось одиннадцать! Вот это артель, подумалось мне, и рука непроизвольно стянула ружье с плеча.

Наконец полк отошел на пять-семь шагов, развернулся и прыжками перелетел страшную полосу на снегу. За ним, так и кажется, зажмурившись от страха, кучей бросились остальные, среди которых, судя по размерам следов, были и прошлогодни, и нынешние.

Событие это, как камень, брошенный в тихую заводь, изменило мои планы на день. Надо было воспользоваться предоставленной возможностью и пройти по следам серых налетчиков, посмотреть, где и кого из копытных я недосчитаюсь на своем участке.

Полдень застал меня в старой гари неподалеку от вершины пологой гривы, густо заросшей разновозрастным лесом. И тут четко услышал, как едали, километрах в двух, на дороге низко, густо запела автомобильная, как мне показалось, сирена. Подумалось: уже за мной приехали, так рано? Это же волк! Секунд пять в ее ровный тон стали вплетаться голоса других, более высоких тональностей, и сразу же почти фальцетом понеслись короткие взлаивания. Другие голоса, пониже, повели странную партию: они стали то быстрее, то медленнее вибрировать, отчего сила звука мощно нарастала. Молодые голоса сеголетков и теноры прошлогодков, взаимодействуя с "сиреной" с какой-то неуловимой синхронностью вибрации, довели мелодию до звенящего, абсолютно стройного звучания. Эта мелодия стремительно, неотвратимо приближалась ко мне со всех сторон, даже сверху, и я ощутил, как воздух мелко, но мощно задрожал вокруг меня. Вскоре я стоял в полной растерянности: где они?! Не могу понять, откуда идут звуки этого хора, я же стою в центре грозной победной мелодии, какого-то мощного боевого клича. Может быть, это особенно интересно: на мгновение ясно увидел себя в центре огромного, почему-то красного воздушного шара из ансамбля звуков с частыми продольными, мерцающими полосками на его стенах. Начавшись вдали, мелодия, набирая силу, стремительно налетела, охватила меня, и я сдернул с плеча ружье. Я готов был поклясться, что волки рядом, а обзор - 20 метров! Они вот за этими кустами, пнями, упавшими деревьями... Все смолкло сразу. Мелодия продолжалась совершенно неопределимое время: я мог сказать, что она продолжалась и минуту, и десять. Затрудняюсь выразить еще одно странное ощущение, его ни с чем не сравнишь. Оно пришло вслед за окончанием мелодии: я побывал в далеком прошлом людского племени, когда такой вот грозный гимн повергал в смятение человеческие души собравшихся у костра в спасительной пещере...

Десятки лет хожу по тайге, много раз слышал волчий вой, но ничего подобного этой песне услышать не посчастливилось. Осторожно иду вперед к вершине пологой гривы. И как только на нее поднялся (прошло полчаса) - сирену завели снова! Мгновенно я заметил направление - впереди синел противоположный склон распадка, и запели из его нижней трети, как раз напротив меня, в километре, не более. Теперь ощущения были все те же, но в середине пения я почувствовал, как сам воздух, резонируя, усиливал и приближал звук, делая его многоголосо-синхронным и звенящим. Несмотря на то что я точно знал, где волки, они снова оказались "вокруг" меня. Два-три голоса резко и быстро изменяли тональность, и, кажется, именно их участие препятствовало возникающему было ощущению жути, тоски вселенской, душевной боли, страха. На этот раз я взглянул на часы: волки пели восемнадцать секунд.

В надежде увидеть этот хор у какой-нибудь добычи и хотя бы одного волка взять я осторожно пошел туда, где они были. И нашел лишь свежайшие их следы, сами звери были, конечно, где-то близко, рядом, но разве в этой чаще увидишь столь чутких животных. Никого они здесь не добыли. По отпечаткам в снегу было видно, что в момент "сеанса связи" с потусторонним волчьим миром некоторые хористы, как собаки, сидели в снегу на расстоянии 15-20 метров друг от друга.

Надо сказать о погоде. Она была необычно тихой, глухой какой-то, свет ровный ниоткуда, в воздухе стояла невесомая морозная пыль. Деревья в снегу, пушистыми комочками он лежал даже в пучках хвои. Такой свет и такая погода скрадывают расстояния и очертания предметов; в формах коряг, выворотов, остолопов можно увидеть что угодно, они нереальны, и не поймешь, какое до них расстояние. Эффект дрожания воздуха, стремительность приближения и чудовищное нарастание силы звука, его мощный резонанс находятся, по-видимому, в связи с каким-то особым состоянием воздушной среды. Такие условия и могут провоцировать волчьи концерты.

Я думаю, услышанный мною концерт - самое загадочное в экологии волчьей стаи. Что это? Средство воздействия на состояние возможной жертвы - заморозить в неподвижности или, наоборот, заставить броситься, затрещать, выдать себя, облегчить обнаружение в густых чащах? Или, быть может, и в самом деле - это песня владык леса, гимн победе в борьбе за жизнь? Ведь не напрасно же до сих пор мною владеет ощущение, как сильны они и едины в этом жутковатом хоре.

С. Устинов, кандидат биологических наук

"Охота и охотничье хозяйство № 10 - 1985 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100