Калининградский охотничий клуб


Шалаш


Есть слова обыденные, сотни раз про- износишь их ежедневно, и они не вызывают в памяти ярких картин и воспоминаний. Есть и другие слова, которые произносятся редко, но, произнося их, всегда испытываешь волнение, радость и грусть. К таким словам для меня относятся слова "костер" и "шалаш". Радуют они своим теплом, уютом и теми воспоминаниями, которые связаны с ними, В то же время вызывают они какую-то грусть о прошлых скитаниях с ружьем, о минувших встречах, об отполыхавших вечерних и утренних зорях.

охота на уткуКогда я произношу слово "шалаш", в памяти моей возникают край березового перелеска, влажные от весенней сырости сосенки и ели и перед ними большое бурое болото с выгорами и широкими заводями. На берегу, между двух сосенок, из еловых лап и сосновых веток сооружен шалаш. Он сделан так, что с первого взгляда и не узнаешь, что это изделие рук человека. Идешь к этому шалашу в ранний предутренний час - еще не начинало зеленеть небо на востоке и только едва заметно меркнут звезды. Земля дышит испарениями, и за ними над головой, в бездонной густо-синей глубине, звезды очень сильно мерцают. Под ногами мягкая земля, мокрая прошлогодняя трава. Вытаявшие из-под снега веточки набухли влагой и не хрустят под сапогами. На ремне через плечо висит кошелка с кряковой уткой. Когда оступаешься, кошелка подпрыгивает, и утка беспокойно крякает. Подходишь к шалашу. Небо на востоке светлеет, и на этом светлеющем небе четче вырисовывается щетина сухих камышей, шапки кочек и далеко на горизонте - зубчатая лента темно-лилового, почти черного леса. Вынимаешь из кошелки утку и осторожно, боясь оступиться и залить высокие сапоги, входишь в воду. В мягкое болотное дно втыкаешь колышек, к которому на крепкой бечевке привязана утка. Утка с шумом опускается на покойную заводь и крыльями разбивает ее зеркальную гладь. Несколько минут утка пытается оторваться от колышка и уплыть к зарослям камыша, но крепкая бечева сдерживает ее. Крякуша успокаивается, начинает купаться. Еще раз оглядываешь тронутое рассветом болото, побледневшие звезды и лезешь в шалаш.

В шалаше на еловых ветках, поверх которых навалено сено, мягко сидеть. От хвои сладко пахнет смолой. Иногда ветерок приносит с болота запахи гниющих водорослей, и если бы я обладал чутьем легавой, вероятно, в этих струйках ветерка я поймал бы запах птиц. Я знаю: в камышах, осоках, в непролазных местах болота притаились чирки, утки, водяные курочки, и вот-вот они проснутся.

От предутренней свежести и бессонной перед охотой ночи хочется спать. Дрема кружит голову, и сквозь эту прозрачную дрему в сознание входит любимое: знакомые с детства запахи, комната, письменный стол, недочитанная книга. Рука протягивается к книге, и вдруг звонко и радостно кричат журавли. Открываешь глаза, в щели шалаша видна палевая заря, посерело темное небо. Звезд нет. Одна только огромной голубой каплей повисла в желтом рассвете над горбатой спиной далекого леса.

Земля проснулась. Свистя крыльями, пронеслись над шалашом два чирка, прозвенел бекас, и, словно стекляшки, пересыпал хрустальные звуки скрипунок. Алая заря цветет и в небе, и на ровной поверхности заводи. Уже нет дремы. На коленях лежит ружье, его моментально можно схватить, когда страстно просипит над головой селезень и призывно закричит утка. Впрочем, не так: заслышав голос селезня, нужно недвижно застыть, и только когда он сделает несколько осторожных кругов над уткой, внимательно оглядывая землю, и, успокоенный, начнет быстро падать на воду - в этот момент руки схватят и вскинут ружье...

Когда я слышу, читаю или произношу слово "шалаш", мне вспоминается очень незначительный, но почему-то надолго запавший в память эпизод на весенней охоте.

Я шел к шалашу с ружьем и кошелкой. Прекрасен был час ухода ночи и наступления утра. Над землей в огромную чашу неба, до краев налитую синей тьмой, с востока вливался заревой палевый свет, с каждой минутой вытесняя из нее густую синь, в которой, как льдинки, таяли звезды. Волнующи были запахи земли, и была такая тишина, что и земля, и небо казались завороженными этой тишиной.

Я расколол сапогами тонкую пленку льда, затянувшую у берега воду, и пустил в заводь утку. Плеск утки скоро затих, и в тишине, снова упавшей на болото, я вдруг услыхал громкий человеческий голос:

- Не далеко ли ты ее посадил?

Он доносился из моего шалаша, и это рассердило меня: кто-то забрался в мой шалаш, грубо нарушив охотничьи обычаи.

- Ну-ка, гражданин, вылезай, - сказал я, выходя на берег.

- Шалаш просторный, можно вдвоем сидеть.

- Вылезай, вылезай!

Я был почти взбешен. В марте, по насту я ходил на болото и соорудил шалаш заранее, чтобы присмотрелись и привыкли к нему утки. Я мечтал около него о будущих утренних и вечерних зорях. И вдруг кто-то захватил его.

- Вылезай, приятель, и уходи отсюда подальше. Это шалаш мой.

Из шалаша вылез невысокий человек в шапке, солдатской шинели. Его лицо неразличимо белело в тающей синеве ночи. Он шагнул ко мне и просто, искренне заговорил:

- Товарищ, не сердись... Видишь, какое дело... Приехал я на три дня на побывку из армии. Пришел вчера на болото, услыхал, как звенят бекасы, - и пропади ты пропадом!.. Неужто, думаю, на зорьке ни разу не посижу?.. Дорогой товарищ, нашел я твой шалаш и засел в него с вечера. Неужто ты прогонишь меня?

И такая охотничья страсть и просьба были в его голосе, что я внезапно смягчился и спросил:

- А где же у тебя утка?

- Нет у меня утки, товарищ... Пришел я посидеть в шалаше, с ружьишком, может, хоть раз стрельнуть придется.

Он замолчал, потом снова спросил:

- Неужто прогонишь?

И засуетился радостно, когда я ответил:

- Ну что с тобой делать, придется вдвоем сидеть.

- Вот спасибо!.. Вот спасибо!.. Шалаш был просторен, мы уселись в нем и уговорились, что солдат будет стрелять в селезней, которые сядут влево от утки, а я в тех, что сядут вправо.

- Я из деревни, вот тут неподалеку, - взволнованно и радостно говорил он. - Охотник такой, что хлебом меня не корми, а дай посидеть на зорьке... Уж больно весной земля хороша! Ну прямо не насмотрюсь я на весеннюю землю! Охотиться начал мальчишкой. Бывало, стащишь у отца ружье и шляешься по болоту. Знаешь: вернешься домой, и будет тебе потасовка, а всегда, удобным случаем, опять ружьишко за плечи - и тягу из дому. Ты, может, моего отца знаешь? Охотник он известный: Тимофей Комов. Тимофея Комова я знал, не раз охотился с ним, и это совсем помирило меня с его сыном.

Призывное кряканье утки оборвало наш разговор. Утка, ошеломленная чудесным утром, широким разливом воды, простором болота, кричала, не переставая. Страстные ее крики звали селезней, а наперебой ей где-то в камышах ласковее и мягче звала селезней дикая утка. Мы не видали, как появился селезень, услыхали его хрипловатый голос - и замерли. Он сделал круг над заводью, осматриваясь и выбирая, к какой утке подсесть. Должно быть, наша звала страстнее - селезень скользнул наклонно, как санки с горы, и, не давая ему коснуться воды, солдат вскинул ружье. Глухо бухнул выстрел, сиреневым облачком встал дым перед шалашом, и сквозь это облачко мы увидели, как влево от утки бил крыльями дикий красавец.

- Перебила! - возбужденно шепнул Комов. - Наша у дикой перебила! Видать, знаменитая крякуша!.. Ах ты батюшки!

Он шумно дышал и дрожал от возбуждения.

Убитый селезень вздрагивал тише и скоро неподвижно лег на воде спиной к небу.

Звенели вверху бекасы, будто блеяли маленькие барашки, где-то затоковал тетерев. Золотистым костром разгоралось утро. Замолчавшая после выстрела, утка опять начала кричать, и опять прилетевший селезень спустился влево от нее. Так же глухо хлопнул второй выстрел - и селезень лег неподалеку от первого.

Радостно и немного смущенно смотрел на меня Комов, смущенно, может быть, потому, что на его сторону спускались селезни, и мне ни разу не удалось выстрелить.

Я ударил из ружья, когда совсем уже ободнело и над камышом всплыла огромная половина солнца. Над болотом долго висела сиреневая пелена порохового дыма, потом подул ветерок, в клочья разорвал пелену и разметал ее по болоту. Утка кричала ленивее и наконец совсем замолчала. Солнце вылезло из камышей и медленно поплыло вверх. Не переставая токовал тетерев в березняке.

Больше нам не пришлось стрелять. Мы вылезли из шалаша забрали селезней, утку и пошли к проселку.

Шалаш- Ну, спасибо тебе, товарищ, вот уж спасибо! - говорил солдат. - Насытился я... Теперь долго это утро вспоминать буду... А утро-то какое! Ты погляди, утро-то какое!

Утро в самом деле было великолепное. Солнце ласково согревало землю, таял ледок в лужах, и тонкий парок курился в лощинах.

На проселке мы простились. Комов протянул мне убитых селезней:

- Возьми.

- Зачем? У меня есть один.

- А как же? Твоя утка, твой шалаш... Без утки я все равно с пустыми руками домой пришел бы... Да мне и не селезни дороги, а вот это... - он широко взмахнул рукой. - Вот это...

Я отказался взять селезней.

- Как же так?.. Ну уж ладно!.. Спасибо. Я тебе напишу из армии, а когда вернусь - вот уж поохотимся!.. Ну, прощай!..

Прошло несколько лет. Закончилась Отечественная война. Я ничего не получил от Комова, но в памяти моей надолго остались весеннее утро и невысокий человек в солдатской шинели, захвативший мой шалаш.

В марте сырые туманы съедали снег. С крыш сверкающими бусами падала капель. Ночами ложился на землю звонкий морозец, серебряным настом покрывал снег. Приближалась пора весенней охоты.

В марте я получил письмо. На конверте - незнакомый крупный почерк и штемпель неведомого мне почтового отделения. Письмо было коротко:

"Дорогой товарищ! Не позабыл я нашу охоту, но не обижайся, что до сих пор не писал тебе. Война была, и бил я фашистов, не до писем было. Теперь я в Татреспублике в МТС трактористом работаю. Готовимся к весеннему севу, работы - завались... А охота здесь!.. Уток шапками бить можно. Приезжай - поохотимся. Утки подсадные есть. Хоть и занят я по горло, а времечко выберу на зорьке посидеть. Помнишь, как мы с тобой сидели? Шалаш построю - прямо санаторий, а не шалаш.

С товарищеским приветом Мих. Комов"

Прочитав слово "шалаш", я вновь испытал радость и волнение и снова ярко увидел весеннюю землю, полыхающие зори и услышал звуки болота...

А. Перегудов

"Охота и охотничье хозяйство № 4 - 1987 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100