Калининградский охотничий клуб


На всю жизнь


Общество охотников попросило меня провести наблюдение за лисьим выводком в Копанских плавнях Краснодарского края и установить, чем питаются лисы в период вскармливания молодых, и не наносят ли они большого ущерба охотничьему хозяйству. К этой просьбе присоединилось и руководство соседнего колхоза, ибо их куриная и утиная фермы расположились вдоль большого озера, не дальше километра от норы, по обе ее стороны.

рисунокСама нора находилась в глухом живописном месте на возвышенном берегу, под развесистым кустом шиповника. Рядом стояла группа акаций, среди которых возвышалось сухое дерево. Сучья и вершина его обломились, а со ствола отпала кора. Оно наклонилось и давно бы упало, если бы не поддержка другого дерева, в развилке которого и держалась его вершина.

Лисья нора обжита. В ней не первый год выводились лисята. Место удобное, сухое, вода недалеко, кругом непролазный кустарник, и люди сюда заходят редко, так что фактор беспокойства практически отсутствует.

Вторая декада марта. Судя по поведению и внешнему виду самки-лисы, не позже как через неделю появятся лисята. Самец, крупный лисовин, постоянно находится недалеко от норы и уже два раза приносил лисе хомяков, а один раз доставил ворону, которую поймал на рассвете в камышах, где их стая проводила ночь.

Засидку я устроил в тридцати метрах от норы с учетом господствующего направления ветров - от озерных разливов, через нору и уже потом через мой пункт наблюдения. Засидка была довольно уютная, удобная, и вход в нору, подходы к ней хорошо просматривались.

Не только биологу, но и просто охотнику-любителю такие наблюдения дают очень много ценного материала. Чего в это время года не увидишь! На второй день моих наблюдений из густых камышей мать-кабаниха вывела на сухой берег семь полосатых симпатичных поросят. Премилейшие существа! Им всего от роду чуть больше недели, а как они послушны, какая дисциплина в семье! Вот кабаны вышли на чистое место у кромки камыша, и мать остановилась, внимательно принюхиваясь и присматриваясь, а поросята, все семеро, как шли за ней гуськом, так и стали как вкопанные. Мне хорошо было видно в бинокль, что третий малыш остановился с поднятой задней ножкой. И ни один из них не шевельнулся до тех пор, пока мать не хрюкнула и не двинулась дальше, а они, как по цепочке, за ней, точно сохраняя одинаковую дистанцию между собой. Вот мать нашла низину и стала ее "вспахивать" рылом, аппетитно жуя сладкие коренья. Малыши мгновенно оказались около перевернутого дерна, и каждый старательно начал искать пищу, а найдя ее, быстро жевать. В это время их обнаружил самец-лис. Ведь это "законный" семейный участок, и он с яростью прогнал бы любого себе подобного, но тут враг во много раз превосходит его силой. Лис отлично знает, что кабаниху просто так не напугаешь. И он в нерешительности то припадет к траве, то привстанет. Я вижу его озабоченную мордочку: "А вдруг кабаниха пойдет к норе?" И... лис решился. Он подпрыгнул вверх на всех четырех лапах и тявкнул, как это делают молодые щенки. На кабаниху это подействовало подобно удару тока: она подскочила и, увидев лисовина, зло предостерегающе хрюкнула. Кабаниха смотрела на лиса изучающе, готовая насмерть биться за своих детей. А ее полосатые малыши стояли под ней, и ни один даже хвостиком не шевелил - они были все внимание и слух!

Мать-кабаниха продолжала изучающе смотреть на лиса, а тот и не думал нападать. Он подбежал к пню сломанного дерева и там сделал свою "метку". Кабаниха наблюдала. Лис описал небольшую дугу и на кочке оставил вторую "метку". На языке животных это означало: тут мои владения, здесь мой дом, и я его буду защищать!

Звери поняли друг друга! Кабаниха успокаивающе хрюкнула, малыши около нее засуетились, и вся семейка, не спеша, двинулась вдоль кромки камыша, удаляясь от лиса, и метров через двести стала кормиться.

На шум выглянула из норы лиса. Она тревожно смотрела то на лиса, то на кабанью семейку, озабоченно ждала развязки. Увидев, что веприца удаляется, а лис, высоко подняв хвост-трубу, делает "метки" на кочках и кустах, успокоилась и юркнула обратно в нору.

Кругом опять воцарилась мирная жизнь: в низине, у кромки камыша, паслась кабанья семейка, повсюду сновали утки, кулики и другие птицы; на глади озера белыми ладьями скользили лебеди, а с соседнего плеса доносилось гоготание гусей. Лис успокоился и прилег на возвышенном берегу за кочку. Он прилег и как-будто пропал - так слилась шерсть с прошлогодней пожухлой травой. Я с трудом различал его в восьмикратный бинокль, хотя расстояние до лежки было не более пятидесяти метров.

Со стороны озера, прямо на меня летела крупная утка, а какая - я не мог определить. Утка неожиданно сделала разворот и села на сухое наклоненное дерево, прямо над лисьей норой,- и я узнал в ней огаря. "Что ей тут надо?" - подумал я и перевел взгляд на лиса. Тот только повел в сторону птицы глазами и равнодушно отвернулся, продолжая оглядывать округу. Складывалось впечатление, что лис и огарь давно знают друг друга.

Вдруг огарь, спокойно сидевший на наклонном дереве, насторожился, вытянул шею и издал каркающий звук. Лис сразу вскочил и стал смотреть в сторону густого камыша. Огарь тревожился все больше и больше: перебирая лапками, он издавал каркающие звуки - его что-то беспокоило там, в камышах. Скоро все прояснилось: из камышей на чистое место вышла енотовидная собака и, принюхавшись, направилась прямо к лисьей норе. И тут началось такое... Первым сорвался с дерева огарь и, тревожно крича, стал кружиться над енотовидной собакой. Та сначала испуганно присела, но, увидев, с кем имеет дело, оскалила пасть и даже подпрыгнула, пытаясь поймать низко летящую утку. Вдруг молнией мелькнула рыжая тень. Ярость и напористость лиса обратили енотовидную собаку в бегство. Визжа, она скрылась в камышах.

Покружив над убегающим енотом, огарь сел на прежнее место (наклонное дерево над норой), сделал несколько шагов по стволу, озабоченно глядя вниз, на нору, покрутил головой и тихо, успокаивающе кыркнул.

А лиса? Услышав тревожный сигнал огаря, она выглянула из норы. Пока лис не прогнал енота, она стояла и тревожно смотрела. Когда огарь сел на дерево, а лис занял свой наблюдательный пункт за кочкой, убедившись, что опасность миновала, лиса еще раз взглянула на утку, на лиса и скрылась в норе. Больше она оттуда не выходила, ибо сегодня должна была стать матерью, а это обязывало ее быть крайне осторожной.

Мне было понятно поведение лисы и самца-лиса. Ясны причины их волнений при появлении вблизи норы кабаньей семейки и енота, но мне совершенно непонятно было - что делает над лисьей норой селезень-огарь? Ведь не нанялся же он быть сторожем лисьей норы? Конечно, нет. Почему тогда вертится он на голом стволе дерева? Чего он так волновался при появлении енота? И, наконец, почему успокоился, когда лис прогнал енота, и почему лис не проявляет к нему враждебности, свойственной хищнику? Вскоре и эта загадка разъяснилась...

Селезень спокойно сидел на стволе, и только повороты головы свидетельствовали о том, что он внимательно наблюдает окрест. Иногда огарь смотрел вниз, на нору. Вдруг он приподнялся и внимательно посмотрел на вход в нору. Посмотрел и я туда.

В норе что-то мелькнуло, а что - я рассмотреть не успел. И в бинокль ничего не увидел. Огарь же глядел вниз, нетерпеливо опуская к поднимая голову, как будто кланялся. "Что он там увидел?" - подумал я и начал наблюдать за входом в нору.

Прошло несколько секунд, и... вот так номер - в норе появилась утиная голова! Затем утка высунулась наполовину, осмотрелась и про прошлогодней траве сбежала к заводи озера. В бинокль мне было видно каждое ее перышко и даже озабоченное выражение глаз, с каким она уходила от норы.

"Как же так? - недоумевал я.- Лиса и утка в одной норе! Хищник и жертва рядом. Невероятно!" Но факт остается фактом.

Я хорошо знаю, что огари выводят потомство в старых, заброшенных норах, в нишах и порой просто в углублениях земли, а здесь... с лисой в одной норе! Случай редчайший и в своем роде уникальный. А может, это своеобразная совместимость при выведении потомства, помогающая в охране гнездового участка? Виденное настолько меня захватило, что я, забыв обо всем на свете, продолжал наблюдать, боясь что-нибудь упустить.

А как вел себя лис-самец? Он видел, как утка вышла из норы, чуть приподнялся, посмотрел равнодушно и опять прилег, чутко поводя ушами и поворачивая из стороны в сторону голову. По всему было видно, что она его совершенно не интересовала. А утка, пригнув шею и извиваясь, уже достигла кромки камыша. Селезень слетел с дерева и опустился рядом с ней. Несколько секунд они стояли друг против друга, кивая головами, после чего селезень пешком, пригибаясь, пошел к норе по следам утки, а та юркнула в камыш заводи.

Лис видел, как селезень поднимался в редкой траве к норе и... не двинулся с места! Огарь подошел к норе и, не оглядываясь, юркнул в ее отверстие. Что любопытно: лиса-самочка выглядывала при малейшем шуме, а когда выходила из норы утка и входил туда селезень, она даже и кончика носа не высунула. Чудеса, да и только! Неужели они живут в одной норе? Неужели настолько привыкли друг к другу, что обитают, как добрые соседи? Судя по их поведению, это действительно так.

Звери и птицы, очевидно, поняли, что совместно они быстрей обнаружат опасность и предотвратят ее последствия. Утки, чей наблюдательный пункт выше, видят дальше и быстрей узнают о грозящей опасности, о чем говорит случай с енотом. В свою очередь, утки находятся под надежной защитой лис, и уж никакой енот, а тем более серая ворона, болотный лунь, хорь и другие хищники, не посмеют и близко подойти или подлететь к норе.

Мои предположения впоследствии подтвердились, но пока оставалось загадкой: где гнездо уток? Неужели лиса рядом с наседкой? Я стал еще внимательнее наблюдать...

Вот кабанья семейка после жировки возвращается назад. Лис насторожился и встал во весь рост, явно показывая - он на посту. Свинья на секунду остановилась, посмотрела в его сторону, кабанчики замерли. Кабаниха, оценив обстановку, мирно хрюкнула, взяла чуть правее, ближе к кромке камыша и осторожно пошла, изредка посматривая в сторону лиса. Дойдя до еле заметной тропинки, ранее ею проторенной, она свернула в камыши. Пройдя не более десяти шагов, свинья опять свернула вправо, где был густой и высокий камыш, долго там что-то поправляла, а затем улеглась. Здесь было ее логово.

День клонился к вечеру. Было тепло и сухо. С озера прилетела утка и опустилась на наклонное дерево над норой, на то место, где до нее сидел селезень. Она осмотрелась, издала звук "кы-р-р" и присела в спокойной позе, продолжая внимательно оглядываться. Утка явно заняла наблюдательный пост, о чем и предупредила селезня, а может быть, и лиса.

Мне стало понятно: селезень сидит на яйцах, а она покормилась и отдыхает. На какое-то время они поменялись ролями. Лис еще минут десять полежал, потом присел, осмотрелся, затем, не спеша, обежал нору кругом, сделал "метки" и, вернувшись к своему наблюдательному пункту, опять сел. Он убедился, что к норе никто не приближался. Посидев минут пять, лис поглядел на утку и потрусил в озимое поле - ушел за добычей.

Перед закатом солнца утка слетела и опустилась метрах в десяти ниже по склону в траву. Оттуда побежала к норе и скрылась в ней. Селезень не выходил.

Вскоре показался лис. Он что-то нес во рту, и, когда приблизился, я определил - крупного хомяка. Не дойдя до норы метра три, он положил его на землю и сел. Но лиса не показывалась. Тогда лис поднес хомяка к самому входу, положил и с минуту внимательно прислушивался к звукам, доносившимся из норы. Он смотрел в отверстие, шевелил ушами, склонял голову то направо, то налево и, наконец что-то уразумев, схватил хомяка и отнес к кочке, где находился его наблюдательный пункт.

Из его поведения я понял, что у лисы появились щенята. Но меня волновал другой вопрос: что будет с утятами, когда прозреют лисята и будут вылезать из норы? Неужели их соседство с лисьей семьей будет роковым? Ошиблись ли утки в выборе гнезда? А может, и нет никакой ошибки? Надо наблюдать и наблюдать. Ведь может открыться еще одна тайна природы. На следующий день я был на месте затемно. Но вот постепенно начало светать. Вскоре возникли очертания деревьев над лисьей норой и стал виден силуэт селезня на сушине. Поза у него была спокойная, но голова находилась в постоянном движении. Он был "на часах".

Лис обнаружил себя только тогда, когда кабанья семейка на рассвете покинула логово и вчерашним путем отправилась в низину кормиться. Он опять, как накануне, привстал, но на сей раз не тявкнул. Веприца его увидела, на секунду остановилась, затем мирно хрюкнула и двинулась дальше по тропе. Полосатые кабанчики, как заводные игрушки,- за ней. Лис, убедившись в отсутствии опасности, взял в зубы тушканчика, вероятно, пойманного ночью, и направился к норе. И опять, как вчера, положил добычу в трех-четырех метрах от норы и издал какой-то кашляющий звук. Он предупреждал "хозяйку" - пищу принес. Но лиса не выходила. Лис подошел к входу в нору, послушал и, подхватив тушканчика, отнес его на кабанью тропу. Это уже вторая добыча, не принятая лисой и отнесенная лисом подальше от норы. Значит, лис-самец понимал, что лиса и сегодня не выйдет из норы, а лежащая рядом добыча может привлечь внимание нежелательных гостей.

Селезень и утка с удивительным постоянством сменяли друг друга на гнезде. Утка сидела и высиживала птенцов до 15-16 часов, затем заступал на вахту селезень. Ночь они проводили вместе. Пока селезень сидел на гнезде, утка находилась на наблюдательном пункте, и наоборот, когда утка сидела на гнезде, селезень наблюдал и охранял гнездо.

Так и жили добрыми соседями: утки, лисы и кабанья семейка.

Лиса взяла добычу, хомяка, только на третий день. Ее на рассвете принес лис. Отнесенных на тропу хомяка и тушканчика съели кабаниха с поросятами.

Интересно, что лис опять положил хомяка в трех метрах от норы и издал кашляющий звук, на который лиса выглянула, но не вышла, боялась, очевидно, даже на минуту оставить малышей одних. Тогда лис взял хомяка и поднес к ней; но вместо благодарности лиса оскалила зубы. Положив к ее ногам хомяка, лис отскочил метров на семь-восемь. Лиса не подпускала его к лисятам, так как они были слишком малы. Усвоив это, лис лег за кочку на свой наблюдательный пункт.

Шесть пар зорких глаз наблюдали за обстановкой: селезень наверху, лис за кочкой, внизу - кабаниха. И каждый в своих интересах делал это в высшей степени добросовестно. Ничто не ускользало от всевидящего ока осторожных соседей.

Меня лис обнаружил в первый день наблюдения. Сначала он волновался, но потом, видимо, убедившись, что я веду себя мирно, тихо, успокоился, однако все время проверял - тут ли я. На четвертый день он уже не обращал на меня внимания, хотя знал - я тут.

Меня крайне интересовал вопрос - где гнездо уток. Пока ясно только, что лиса и огари входили в одно чело. Даже мысленно не могу предположить, что лиса с лисятами и утка на гнезде находятся рядом. Это невероятно!

Все выяснилось лишь на двенадцатый день после появления на свет лисят. Утром, как только обсохла роса, селезень, что сидел на наклонном дереве, заволновался. По его поведению было видно: он очень интересовался тем, что происходит в норе - постоянно нагибал голову и смотрел вниз. Из норы показалась утка, за ней один за другим вышли девять пуховиков-утят. Утка, ни секунды не задерживаясь, направилась прямо к воде. Селезень тут же слетел к ней и замкнул шествие. Он все время озирался кругом. Утка вела выводок там, где трава была редкая, обходила кусты, кочки, ямки. Если вдруг один из утят падал и пищал, оба родителя озабоченно стояли и смотрели на него, пока он, лежа на спине или боку, сучил лапками. При этом утка и селезень кивали головами, ходили кругом, но ничем не помогали. Так, шедший четвертым утенок перевернулся, зацепившись лапками за траву, и свалился в ямку, где оказался на спине. Он отчаянно дергал лапками и култышками крылышек, но никак не мог перевернуться. Утка и селезень явно были озабочены положением малыша, но не знали, как ему помочь. Но вот утенок энергично дернулся, зацепился лапкой за кустик травы и, к радости родителей, встал на ножки. Семейка двинулась дальше и вскоре, пройдя редкий камыш, уже плыла по чистому плесу, направляясь к большому камышу, окруженному со всех сторон водой. Там птенцы будут жить, питаться, расти под неусыпным оком родителей.

Лис-самец видел момент выхода утят из норы и даже проследил взглядом их путь до воды, но не сделал даже попытки словить хоть одного. Он как-то равнодушно смотрел на них и, когда они скрылись, осторожно приблизился к норе, но тут же отскочил - из норы выглянула лиса с яростно оскаленными зубами. Она гнала его прочь от лисят. Несмотря на такой "прием", лис по-прежнему продолжал усердно таскать ей добычу. Он носил хомяков, сусликов, тушканчиков, мышей, а сегодня притащил серую ворону. Он словил ее перед рассветом в камышах, где ночевала их стая. За полмесяца наблюдений лис не принес к норе никаких охотничьих птиц и зверей, он явно отдавал предпочтение грызунам.

Кабаниха с поросятами продолжала кормиться недалеко от логова. Она перепахала всю низину, ела сама, а рядом в рыхлой и влажной земле копались малыши, поедавшие сладкие корни, личинки насекомых и червей. Мне ни разу не пришлось видеть, чтобы кабаниха кормила их молоком. По всей вероятности, она это делала на логове.

На пятнадцатый день после появления на свет лисята стали вылезать из норы. Сначала один, затем другой осторожно высовывали мордочку и смотрели, как мать ест добычу, принесенную лисом. Затем более смелый, вздрагивая всем тельцем, приковылял к матери, с дрожью обнюхал полусъеденного хомяка и потянулся к соскам. За ним, один за другим, выползли еще пятеро. Вздрагивая, они нюхали добычу, но никто хомяка есть не пытался. И только на восемнадцатый день каждый старался ухватить мясо и оттащить кусочек в сторону. Лиса сидела рядом и смотрела на них. Лис по-прежнему находился в стороне, но носил еду исправно и, когда лисятам исполнился месяц, притащил очередного хомяка и лег невдалеке. Лиса его не прогнала. Она реала хомяка, а лисята, схватив по кусочку, ели, иногда отнимая еду у зазевавшегося. Насытившись, они играли и по тревожному "кашлянию" матери мигом скатывались в нору.

Только через два месяца я решился посмотреть, где же было гнездо уток. И вот в полдень я заглянул в чело норы. Оказалось: основной вход шел прямо, затем поворачивал влево, а направо был еще узкий ход, заканчивавшийся чуть расширенной гнездовой камерой - тут и находилось утиное гнездо. Наклон от входа к гнезду был пологий, и утята легко выбрались наверх. Поражает то, что лиса постоянно проходила в полуметре от сидящей утки и не трогала ее!

Однако если бы утка запоздала с выводом утят, то лисята передушили бы их всех. Огари увели утят за три дня до выхода лисят!

А лисы полностью подтвердили, что являются полезнейшими для сельского хозяйства животными. Два с половиной месяца наблюдений за ними показали, что их питание в основном состояло из грызунов. Исключением были два зайчонка-русака, две вороны, три змеи (две гадюки и уж) и домашний белый гусь, как выяснилось позже, он был задавлен машиной на охотстанции и егерь его "прикопал" в бурьяне, где гуся обнаружил лис и притащил к норе.

Когда я произвел подсчет лисьей добычи, то удивился и восхитился. За два с половиной месяца они уничтожили только одних грызунов: тушканчиков - 34 шт., сусликов - 89, хомяков - 68, водяных крыс - 17, мышей - более 180 шт.

В озерах было много ондатры, но я ни разу не видел, чтобы лис носил их лисятам или ел сам. Кстати, я не видел ни разу, как лис питается сам. Видимо, он съедал добычу на месте, и это не вошло в учет. Но если учесть и это и добавить пятую часть общей добычи лис, то получается внушительная цифра - 468 вредных грызунов!

Жизнь природы сложна и скрытна, ее надо учиться наблюдать. Но тем и интересна жизнь охотника-натуралиста в "мертвый сезон": раз увидишь, а запомнишь не всю жизнь, И разве такие "загадки" - не трофей? Трофей! Да еще какой!

П. Осипов

"Охота и охотничье хозяйство № 7 - 1988 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100