Калининградский охотничий клуб


За кабаном


По наблюдениям старых туркменских охотников, неимоверный летний зной начинает спадать в последней декаде августа. Мой хороший друг и товарищ по охоте Байрам Джумаджанов рассказал как-то, что с этого времени; чабаны начинают готовиться к кочевью на зимние пастбища, то есть в предгорья Гиндукуша. Заготавливают кизяк и высохший саксаул, снаряжают патроны и налаживают волчьи капканы. (Волк - страшный зверь для чабанских отар, и нет от него покоя во все времена года.) Позднее, навьючив на верблюдов свой скромный скарб, откочевывают чабаны с овцами к горам, укрываясь в складках местности от непогоды, хищного зверя, да и порой от лихого человека.

охота на кабанаЭта перемена в природе начинает будоражить сердце охотника и обострять его воображение. Словом, приближается время интереснейшей охоты. Кто охотился в Южной Туркмении, тот, вероятно, знает заросли реки Мургаба и урочища Карабиля, изобилующие кабаном.

Как правило, в конце ноября начинают идти дожди. Утром после дождя дышится легко и радостно, воздух чист и прозрачен. Синевой белеют манящие склоны Гиндукуша. Растрескавшаяся почва на время покрывается легкой зеленью. Дожди прибивают песок, дороги по песчаным сопкам становятся проезжими. Причудливо извилистые речки Кушка и Кашанка наполняют Мургаб грязноватой водой, настолько, что он, разливаясь, стремительно несет свои воды в Каракумы, теряясь там, среди мягких барханов. Постепенно оживают в ущельях пересохшие за лето ручьи с серно-солоноватым привкусом. Земля отмякает, В это врем" кабаны выходят из своих укрытий в сопки, склоны которых мощными рылами превращают в пахоту.

Повадки кабанов Туркмении своеобразны. Часть этого зверя обитает в сопках и в предгорьях. Характерно, что весной эта местность покрывается густым и высоким травостоем. Тем не менее большая часть кабанов селится в густых непролазных береговых зарослях Мургаба, откуда совершает опустошительные набеги на хлопковые поля, бахчи и участки; клевера. На бахчах, в так называемой культурной зоне, охота на кабана открыта круглый год. Кабан сладкоежка, любит побаловаться дынями и арбузами, причем выбирает самые спелые. Охоч он и до яблоневых садов, где подбирает упавшие плоды. Выходят на бахчи и в сады кабаны ночью. Молодняк приводят взрослые свиньи. Секачи появляются отдельно. С наступлением лунных ночей некоторые охотники роют днем глубокие засидки прямо на бахчах и в садах. Выброшенную из ям землю тщательно маскируют. А с наступлением темноты часами ожидают прихода кабанов. Как ни осторожен кабан, но порой выходит на стрелка в 10-15-ти шагах. Хотя такой вид охоты эффективен и нетрудоемок, уважающие себя охотники отказываются от него.

Совсем другое дело охота на кабана в горах, где от охотника требуются не только выдержка и твердость духа, но и выносливость, знание местности и повадок зверя, умение экипироваться и бесшумно ходить по каменистым и заснеженным склонам. В горах охотник сливается с природой и становится ее неотъемлемой частью.

Несколько лет я охотился на кабанов между Тахта-Базаром и Кушкой в труднодоступных высоких сопках, с каменистыми расщелинами, на дне которых всегда были соленые ручьи с непролазными зарослями невысокого камыша вперемешку с вечнозеленой травой, - превосходное убежище для кабана и волка. Зима приходит сюда, в пески и горы, по-особенному. К вечеру мы с Байрамом прибыли в район Кабаншора и Буды. Место было глухое, но хорошо нам знакомое. Кабан здесь водился. Накануне целый день шел снег. Охота могла быть испорченной. Переночевав в чабанском коше, после завтрака в полной Готовности мы выступили. Сопки покрывал неглубокий снег. У подножья было тихо и тепло. Когда мы поднялись на сопку, нашему взору открылась панорама бесконечных островерхих бугров, переходящих в отдельных местах в громоздкие скальные массивы, со множеством гряд, седловин и уступов, с редкими порослями фисташковых деревьев.

Мы шли след в след. Начинался многочасовой поиск зверя. Наш план был прост. Мы поднимаемся почти до самого верха хребта с таким расчетом, чтобы в бинокль просматривать противоположную сторону снизу доверху. Сами же остаемся хорошо скрыты. Ветер дует в лицо. Идти на ветер - это один из приемов охоты. Солнце оторвалось от сопок. Кабаны должны в это время находиться на лежках. Над головой еле различимой точкой висит гриф-падальщик. Темными пятнами вдали выделяются фисташковые деревья, служащие нам ориентиром. Таким манером мы преодолели несколько хребтов. Через равные промежутки времени осматриваем в бинокли склоны. Неожиданно Байрам увлек меня вниз. Мы присели. Минуту-две молчали. Первым заговорил я: "Подняли?" Он отрицательно покачал головой и тихо сказал: "Нет, следы ведут в щель под траву". Стараясь не шуметь, сняли мешки, на них положили ружья. Поднялись кверху. Высунув голову из-за хребта, я внимательно в бинокль стал осматривать склон противоположной сопки, но ничего не заметил. Хотел было ругнуть Байрама за розыгрыш, но что-то привлекло мое внимание; сильными водными потоками на склоне сопки была вымыта щель примерно в рост человека, и тянулась она метров на двадцать вниз. Щель до самого верха была забита сухой травой - это работа ветра. Присмотревшись внимательней, я увидел цепочку следов, которые уходили под траву, в круглый лаз. "Вот вы где, голубчики, догадливые, однако, знаете, где устроиться, попробуй найди вас", - про себя радостно ворчал я. Взглянул на Байрама. Он тихо спросил: "Нашел?" В ответ я кивнул. Он показал жестом - спускаемся.

Время приближалось к обеду. Хотелось есть. "Теперь ясно, - сказал я, - кабаны в этом земляном мешке, под толстым одеялом травы. Выход у них только на свой след". Байрам, словно не слыша меня, спросил; "Видел вверху, старую нору дикобраза? С этого места будешь стрелять". Забегая вперед, скажу: отдельные кабаны спят настолько крепко, что порой буквально подходишь к ним на двадцать-тридцать шагов. Стадо кабанов, которое водит свинья, спит плотно. Периодически малыши с визгом вскакивают, настораживая взрослых, и ворча втискиваются между сородичами.

Понаблюдав за лежкой еще минут десять, мы убедились, что звери спят крепко. Спустились к ручьям. Зная местность, Байрам вкратце изложил задачу. Мне предстояло обойти кабанов, затем сверху подойти к ним на верный выстрел. Смысл был таков: более опытный охотник с биноклем поднимается к месту, откуда замечены звери. Другой, тоже с биноклем, начинает обход. Охотники, глядя друг на друга в бинокли, ведут между собой диалог жестами. По сути, все просто.

Перед уходом я снял бушлат. Надел на свитер белую куртку от маскхалата. Переобулся. Вновь проверил свой тульский полуавтомат. В патронник вложил картечный патрон с "девяткой". В магазин - три патрона с пулями "Спутник" и последний патрон - вновь с "девяткой". Первые выстрелы, как правило, делаются с близкого расстояния. Если зверь остановлен, а "девятка" на такой дистанции сваливает любого кабана, то нет надобности стрелять пулей. После первых выстрелов бег кабана стремителен и прямолинеен. Кубарем сваливается вниз. Секунда-другая, и он уже на противоположной сопке на одном уровне с вами метрах в шести-десяти-семидесяти. Здесь-то вы и достаете его при нужде пулей. Все лишнее я оставил. Взял нож, бинокль да три патрона, на всякий случай с пулями.

Я двинулся. Предстояло взять тягун с километр. Поднявшись метров на семьдесят, посмотрел на Байрама. Он уже устроился наверху на моем бушлате, положив рядом свое ружье. Махнул мне рукой: "Иди, иди. Идешь правильно, но еще рано подниматься". Иду еще тридцать минут по склону. Поднимаюсь постепенно кверху, но не высовываюсь. Отошел далеко, поднял бинокль к глазам, Байрама увидел не сразу. Он махнул рукой - спускайся! Сажусь на заднее место, ружье в руки, раз, и внизу. По снегу это хорошо получается. Попадаются кочки, но приходится терпеть. Теперь надо подниматься вверх метров двести по довольно крутому склону. Это, пожалуй, самое трудное. Экономя силы, не торопясь, чтобы не сбить дыхание, поднимаюсь, помогая себе руками. Ноги в сапогах скользят по снегу, вскоре зажгло руки. Надо найти выступ, где можно отдохнуть. Нашел его только метров через пятнадцать. Привалившись набок, чувствую, как неистово горят руки, как пот ест глаза. Минуты через три начинаю шарить биноклем по сопке, с которой полчаса назад спустился, ищу Байрама. Вот на короткое время появилась в бинокле его голова, рукой он махнул в сторону зверя: "Пора идти".

Дул ветер. При подъеме вспотел, поэтому отдыхать стало холодно. Стал взбираться выше. До верха отдыхал еще раза три. Вскарабкавшись на гребень, стал вновь отыскивать Байрама. На этот раз нашел почти сразу. Он махнул рукой, давая понять, чтобы я отдыхал. "Отдохнешь здесь, ветер такой, того и гляди, сдует". Ветер ветром, но надо восстановить дыхание и переждать, когда пройдет свинцовая тяжесть в ногах. Я никак не мог отогреть сведенные от снега и ветра пальцы рук. Мне предстояло пройти еще около километра. Я пошел чрезвычайно осторожно, боясь скатиться по снегу и поднять зверя. Шел по склону так, чтобы Байрам в бинокль постоянно видел мою голову, а я, не поднимаясь на самый гребень, видел его. Так, по мере моего продвижения визуально мы обменивались информацией.

Буквально через каждые пять минут Байрам останавливал меня для отдыха. "Подхожу, видимо" - эта мысль не покидала меня. Сердце бешено колотилось. Уже без бинокля я отчетливо видел Байрама. Он держал палец у рта: максимум осторожности! Мне казалось, что я шел не дыша. Через некоторое время снова посмотрел на друга и получил команду - спускаться. Я знал, что Байрам будет подводить меня к зверю под углом. Эта охотничья премудрость мешала кабанам до поры до времени услышать меня. Ведь я спускался уже по ветру. Ползком перевалил через вершину и увидел слева внизу щель, куда вела кабанья тропа. И вот настал час, когда успех охоты зависел только от меня. Представляю, в каком напряжении Байрам ерзает там, на вершине: он сделал все и теперь оставался только наблюдателем.

И вот я у цели. Поудобней сел, спиной оперся в основание норы и жестом показал Байраму, чтобы он свистнул. Он понял и кивнул.

Пронзительный свист Байрама поднял зверя. Раздался поросячий визг, трава в щели зашуршала - и появился первый кабан. Это была крупная свинья, я подумал, что здесь она с нынешними поросятами и прошлогодним пометом. Так и оказалось. Один за одним выскакивал молодняк и своим следом уходил за сопку. Я ждал, казалось, уже вечность. Неожиданно стремглав вылетел прошлогодний кабан. Я поймал его стволом и выстрелил - зверь ткнулся мордой в снег и покатился вниз. Краем глаза я заметил выброшенную затвором гильзу: "Удачный выстрел, подберу ее на память". Выстрел еще более ошарашил кабанов, теперь они, буквально скопом, вылетели из своего убежища, раскидав траву, и бросились вниз, набирая скорость. Вот тут я растерялся. Перебрасывая ствол с одного на другого, наконец уже на предельном расстоянии, поймал на мушку хребет зверя. Кабан перевернулся через голову и замер. Еще по инерции я продолжал выцеливать убегавших кабанов, готовый в любой момент выстрелить. Но тут Байрам стал свистеть. Как ни велико было желание продолжать стрельбу, но команда старшего на охоте - закон, и я опустил ружье.

Не вставая на ноги, я положил ружье на колени, поставил на предохранитель, откинулся на спину. Тело обмякло, приятная дрожь пробежала по спине. Я был счастлив. Только что я пережил минуты высшего охотничьего счастья. Редко так везет. В порыве радости я поцеловал ружье. Через мгновение пулей слетел вниз. Байрам стоял около первого кабана. Мы обнялись. Я был бесконечно благодарен ему за эту удивительную охоту и такой желанный трофей.

С. Галушкин

"Охота и охотничье хозяйство № 9 - 1988 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100