Калининградский охотничий клуб


Поединок


К ночи заморозило. Подернутый дымкой полный диск луны просвечивает мутной желтизной. В морозную чуткую тишину нет-нет да и врывается внезапно невесть откуда взявшийся резкий порыв ветра. Погудит, пошумит в вершинах тополей, похрустит засохшими ветвями, подхватит и закружит круговертью снежную пыль, стукнет ставнем - и снова тишина... Неужто к непогоде? От одной мысли об этом становится не по себе. Еще бы, ведь завтра у меня первый, такой долгожданный самостоятельный выход на охоту, и на тебе... Ну, ничего, утро вечера мудренее.

охота на лисуДолго не мог уснуть: мысленно прикидывал свой завтрашний маршрут, мерещились бегущие во все стороны зайцы, которые после моих выстрелов кубарем летели через голову. Просыпался с каждым боем часов, включал ночник и смотрел время - не проспать бы.

Разбудила мать:

- Вставай, сынок, пора. А может, не пойдешь? Погода плохая. Мороз с ветром, еще обморозишься.

Что-то недовольно пробурчал отец. Вроде того, что в такую погоду хороший хозяин собаку во двор не выгонит. "Бурчи, бурчи,- думаю,- тебе ведь тоже хочется пойти, но устал, наверное, после вчерашней охоты. Годы уже не те".

Торопясь и обжигаясь, стоя, выпиваю кружку чая. В один карман телогрейки кладу пять патронов первого номера (больше отец не дает - учись стрелять), в другой - половинку старенького цейсовского бинокля и, забыв даже ответить на напутствие матери, выскакиваю на улицу. Ого! Погодка действительно неважнецкая. Мороз, да и ветер силен, вон как раскачивает на столбе одинокий, жалобно скрипящий фонарь.

Быстро пересекаю станционные пути, утоптанной тропинкой прохожу густой частокол саженцев пирамидальных тополей питомника, ныряю под свод живой изгороди из лоха, и вот оно - поле, где все знакомо до мелочей: каждый бугорок, кустик, долинка.

Еще совсем темно. Надо подождать немного, пока рассветет. Стою у кромки посадки. Здесь, на просторе, ветер гораздо сильнее, свистит в голых колючих ветвях лоха, шуршит поземкой по насту, неведомыми лазейками забирается под телогрейку, холодит тело. Начинают стынуть колени, и почти физически ощущаю, как быстро уходит тепло из ног, обутых в кирзовые сапоги. Может, вернуться? Пятнадцать минут - и снова дома, в теплой постели. Но живо представляю себе насмешливое лицо отца: "Ну что, охотник, испугался? Я же говорил, не ходи".

Ну уж нет. Еще немного постою, а там пойду и согреюсь. Начинаю притоптывать на месте, обхлопывая себя руками. Мутный рассвет постепенно открывает моему взору безжизненную снежную целину поля. Видимость небольшая - 150-200 шагов, а дальше все скрывает белесая, струящаяся пелена поземки. Всё, надо идти, а то замерзну. Заряжаю ружье, становлюсь на лыжи и начинаю усиленно двигать задеревеневшими ногами. Ничего, подмерзший за ночь наст держит хорошо, лыжи скользят, только ветер как будто удвоил свою силу, больно вонзается в лицо колючими крупинками. Закутываюсь по самые глаза длинным, взятым у матери шарфом. Совсем другое дело. Пробежал с километр - согрелся. Шарф от дыхания с наружной стороны заледенел, покрылся инеем. Зато держится хорошо, как маска. Остановился, прислушиваюсь. Тишина, только шорох поземки. Нигде ни души, не слышно и выстрелов. Протяжно и глухо прохрипел сзади паровозный гудок. И прошел-то немного, а кажется за тридевять земель оказался. Следов никаких не видно - наст, да и поземка заносит. Надо искать дорогу, ведущую к Рыбному болоту. Где-то там посредине стоит одинокий тополь - верный ориентир в туманную погоду.

Лыжи сильно шуршат по зеледеневшему насту, хорошо, что иду против ветра. А вон, кажется, и дорога. Видны небольшие кучки разбросанной соломы. Вот и тополь начинает проступать из мутной пелены. Высокий, раскидистый, ствол в два обхвата. Схожу с лыж, прислоняюсь к нему с подветренной стороны, отдыхаю и слушаю. Монотонно гудит в вершине ветер, постукивают друг о друга серые голые ветки, что-то поскрипывает.

Посветлело. Такое впечатление, что солнечные лучи пробили хмурую толщу облаков, потратив на это всю свою силу, завязли и расплылись в последних слоях, только подсветив их изнутри, как лампами дневного света. Справа, в километре, очертания посадок. И только впереди и слева взгляд утопает в белесой мути горизонта.

Достаю бинокль и начинаю осматривать окрестности. Никаких признаков живого. Даже обычных в это время канюков не видно. Неуютно как-то, одиноко. Решаю ехать к лесу, может, там повезет. Закидываю за плечи ружье, становлюсь на лыжи. Поправив крепление, выпрямляюсь и... что это? Шагов за двести из небольшой ложбинки выплывает какой-то зверь. Именно выплывает, так как у самой земли поземка гуще и ног зверя не видно, только длинное стройное туловище как бы плывет в воздухе. Собака? Смотрю в бинокль. Лиса! Присев, торопливо сбрасываю лыжи и бросаюсь за дерево. Острожено высовываю голову. Лисица неторопливо движется к лесу. Сытая - даже не останавливается, не принюхивается, видно, идет на лежку. Приближается к дороге. Вышла, стала, осмотрелась вокруг и пошла в мою сторону. Задрожали руки, бросило в озноб. Тополь от дороги в тридцати шагах - выстрел верный, только бы не свернула. Не шевелюсь, шепчу: "Милая, родная, ну иди ко мне, иди. Еще немного, еще..." И она идет. Ближе, ближе... Уже хорошо различаю ее ноги, морда опущена вниз, будто чей-то след распутывает. Еще с полсотни шагов и можно стрелять.

Далеко сзади на будке железнодорожного сторожа чуть слышно забрехала собака. Лиса остановилась, посмотрела на звук и села. Далеко, метров сто будет, такая дистанция не для моего старенького ружья, да еще с первым номером. Стою, не двигаюсь, почти не дышу. Начинают стынуть вынутые из рукавиц руки. Того и гляди пальцы прилипнут к стволам. Знаю, что долго не выдержу, но пошевелиться боюсь.

Наконец-то встала и, развернувшись, пошла к лесу. Прикидываю: пройдет вне выстрела. Теперь все. Уйдет. Разом спало напряжение и остро почувствовался холод. Уже не таясь, натягиваю рукавицы, стою и наблюдаю. Лиса прошла половину пути между дорогой и лесом. Очертания стерлись, видно только темную черточку. Наконец и она перестала двигаться.

Достаю бинокль. Сидит моя кумушка, осматривается. Вот открыла пасть, зевнула, потягиваясь, и стала волчком крутиться на месте. Ну, копия наша спаниелька Динка, когда укладывается спать. Точно, легла! Свернулась калачиком, нос уткнула в хвост, ближе к основанию, и получился такой пушистый рыжий клубок. Отрываюсь от бинокля - темное пятно на белой простыне снега. Что делать? Начинаю лихорадочно размышлять, вспоминая все, почерпнутое из книг и рассказов отца, но аналогичных случаев не припоминаю.

Так, ладно. Лежит она, конечно, мордой на ветер, боком ко мне. Идти на нее прямо нельзя - услышит шорох лыж, да и увидеть может. Кто знает, спит она или просто лежит и осматривается. Принимаю решение: подожду с полчаса, пока наверняка уснет, зайду сзади под ветер и буду подползать. Если и услышит, то можно будет прижаться к снегу и замереть, авось не обратит внимания. Главное, выдержит ли наст? Жду. Как медленно тянется время! Холода не чувствую, только нервная дрожь сотрясает все тело. Не отрываю глаз от темного пятна на снегу. Оно на месте.

Ну, кажется, можно двигаться. Пригнувшись, осторожно выбираюсь на дорогу и, став на лыжи, тихонько иду назад. Отойдя метров двести, срезаю прямой угол и двигаюсь в сторону леса, выбирая точку, в которой ветер будет дуть строго от лисы на меня. Кажется, здесь. Остановился, мучительно соображаю, что делать дальше. До лисы шагов двести, может, еще проехать немного, а потом ползти? Выбираю последнее - не хочется рисковать.

Ставлю ружье на предохранитель, ложусь, кладу его на сгиб правой руки и, взяв за ремень у ствольной антабки, начинаю ползти. Хорошо, наст держит, только вот поземка здесь внизу немилосердно слепит глаза, забивается за воротник и - в рукава телогрейки. Опустил голову, прикрыл глаза, ползу почти вслепую. Уже и жарко стало. Снежная крупа за воротником тает, скатывается холодной тоненькой струйкой на спину. Время от времени поднимаю голову и разлепляю глаза - не отклониться бы в сторону. Нет, все в порядке, и лиса лежит. Устал. Наверное, прополз порядочно, но до цели еще далековато, хотя темное пятно уже превратилось как бы в оброненную кем-то лисью шапку.

Ударивший в лесу выстрел током пронзил меня. Невольно поворачиваюсь на звук, а когда перевожу взгляд на лису, она уже стоит и смотрит в мою сторону. Эх, досада! И кого это еще носит нелегкая в такую погоду? А лиса почему-то не убегает, все так же стоит, вытянувшись, как собака на стойке. Видно, ее явно заинтересовало, что это за неизвестный предмет появился за время сна. Но что это?

Глазам своим не верю! Медленно, держась на почтительном расстоянии, она, как бы по дуге, начинает обходить меня. Теряюсь в догадке, что это она задумала. Понял! Хочет зайти под ветер и уловить мой запах. Боковым зрением слежу, как заходит она мне в тыл. Вот уже и не вижу ее, взгляд упирается в собственное предплечье. Надо что-то делать, а то учует и уйдет нестреляной. Начинаю медленно, одновременно всем телом разворачиваться на месте. Но как ни осторожничал, мое движение, конечно же, не осталось незамеченным. Во всяком случае, когда снова увидел ее, сразу понял: я раскрыт. Все еще посматривая в мою сторону, лиса уходила к лесу.

Рывком встаю на колени. После первого выстрела лисица словно споткнулась, проехала брюхом по снегу, вскочила и, резко крутнув, помчалась в угол леса. Второй заряд точно подстегнул ее: вытянувшись в струнку, она уносилась стрелой. Наконец, не останавливаясь, с ходу, как снаряд, вонзилась в темную стену сосен.

Какими только словами не ругал себя! Лиса, считай, в рот пришла, а я упустил, раззява. Стою на коленях, держу во все еще дрожащих руках ружье и выговариваю. Излил душу, немного легче стало. Встал, отряхнулся. Вдруг мысль появилась: "С чего это она кататься на брюхе вздумала?" Как говорил в подобных случаях наш сосед Сергей Александрович, не от хорошей жизни, наверное. Или просто споткнулась? Надо пойти посмотреть.

Следа не видно. Ага, вот редкие бороздки вспоротого дробью наста. Где-то тут она была. Но что это?! Снег покраплен красным бисером. Так это же кровь! Вот почему она споткнулась. Но куда я попал? Бегу за лыжами, возвращаюсь и начинаю двигаться по этим побуревшим уже крапинкам, благо поземка не успела их замести. Подогреваю себя мыслью, что вот войду в лес, а она уже лежит там готовая. Подъезжаю к лесу. Вроде кто-то стоит на опушке под сосной. Точно, отделился, едет ко мне.

- Здорово, Женя. Куда это ты так спешишь?

- Да лису ранил. Может, доберу. Смеется:

- Шутишь, парень. Да она же пошла как нестреляная. Наверное, уже где-то в Русовых соснах в норе сидит.

Охотник опытный, может, так оно и есть.

- Да мне все равно по пути. Пройду через лес на дорогу, вдруг кто подбросит меня до дома. - А сам думаю: "Нет уж, дудки. Мы еще посмотрим, в каких она Русовых соснах".

Охотник улыбается в заиндевевшие усы:

- Ну, ну, ни пуха тебе.

Въезжаю в лес. Как в другой мир попал! Тихо, только в густых кронах старых сосен шумит ветер, да белой пудрой сыпется с веток снежная пыль при его порывах. Кругом множество лисьих следов, и старых, и свежих ночных. Не потерять бы свой. Кровит меньше, но перешла на шаг и след стал какой-то странный, будто на трех лапах зверь идет. Если так, то плохи мои дела. Зайца с отбитой лапой взять без собаки не просто, а лису и подавно.

След подводит к молодому нерасчищенному сосняку. Сосенки чуть больше моего роста, стоят тесно, цепко переплелись внизу пышными лапами, густо присыпанными снегом,- ни пройти, ни проехать. Под них, как под крышу, и юркнула лиса. Островок небольшой, почти круглый, метров сто в диаметре. Прошла она его или залегла? Объехал вокруг - нет выходного следа. Значит, там. Что делать? Подшуметь? Выстрелить? Нет, не годится. Пойдет далеко вгорячах моя лиса. Снимаю лыжи и начинаю пробираться в глубь острова, раздвигая сосновые лапы, а где и ползком подлезая под ними, почти уткнувшись носом в след. Смехота да и только. Чистый тебе гончак. Да, не мешало бы его сейчас сюда... Вот тут она лежала. Пушистый снег примят и рыжее от крови пятно. Пробираюсь дальше. Кружит, не хочет выходить на чистое. Сколько она будет водить меня? Кажется, уже битый час ломлюсь через эти чертовы сосны, рубашка к спине прилипла, весь в снегу, а она и в ус не дует, знай водит. А будь что будет! Громко хлопаю в ладоши, кричу. Подействовало. След вышел из чащи и ровной цепочкой потянулся через старые редкие сосны к опушке. Ее огибает небольшая речушка Вьюница. Куда же пойдет? Справа почти рядом подступили к опушке хаты села Филевки, слева, тоже невдалеке, белеют мазанки Талалаевки. Прямо через маленькое поле небольшой остров леса, за ним шоссе на Прилуки, потом большой старый лес с множеством оставшихся после войны воронок и окопов - царство лисьих нор. Значит, туда она и держит путь.

Да, не видать мне лисы как своих ушей. Странно, но эта мысль как-то сразу успокоила. Так что делать дальше? Возвращаться назад далеко, да и короткий зимний день уже подходит к концу. Еще час-полтора, и будет темно. Решаю идти по шоссе, до него не более километра. Туда же пошла и лиса, значит, пойду по следу: все веселее.

Она идет к острову, почти не кровит, иногда и четвертая лапа отпечатывается. Пересекаю поле и вхожу и лес. В темной чаще ольшаника кое-где просвечивают белые стволы берез, зеленеют небольшие куртинки сосенок. Посредине большая, с редкими кустами поляна. Лиса прошла по ее краю на выход к шоссе. Ясно, сейчас она перемахнет через него, а там и норы.

Между лесом и шоссе открытое, шагов в тридцать, пространство. Слышу шум проезжающих изредка машин, автомобильные гудки. След подвел к опушке, но не вышел на чистое, повернул в сторону. Чего бы это? Ага, там на дороге стоит грузовик с поднятым капотом, около него трое мужчин, о чем-то говорят, возбужденно жестикулируя.

След протянулся немного по опушке, параллельно шоссе, и круто повернул в глубь леса. Неужели вернется туда, откуда я ее пригнал? Стою в нерешительности. Ладно, пройду еще немного и, если предположение подтвердится, бросаю все и иду ловить попутную машину. Вот лиса подошла к своему входному следу, но в поле не вышла, а снова повернула по нему в сторону шоссе. Видно, все же хочет уйти в нору, но боится стоящей машины. Так оно и есть. Вышла опять на то же место, но машина все еще стоит. Пошла на второй круг. Иду чуть в стороне. А вдруг все снова повторится? Только бы машина не завелась. Где же стать? Вон шагах в двадцати от ее тропы сошлись три небольшие сосенки. Опускаюсь сбоку на колено, ружье у плеча, глазами простреливаю чащу и слушаю - не завелась ли машина.

Пять-шесть минут ожидания показались вечностью. Наконец в наливающихся сумерками просветах между стволами ольшаника что-то мелькнуло. Идет! Но как осторожно, крадучись. Морда вытянута, тело напружинено, хвост струной - ну точно сеттер на потяжке. Пройдет немного, остановится, замрет и слушает, посмотрит по сторонам и дальше. Только бы не учуяла. Сердце в груди бьет, точно молот по наковальне. Кажется, что этот стук слышен на весь лес. Выбираю прямо перед собой небольшой просвет между деревьями и направляю туда стволы. Почти не дышу. И вот уже лисья грудь наплывает на них. Задерживаю дыхание, последним усилием воли унимаю дрожь в руках и плавно жму на спуск.

Выстрела я не расслышал. Увидел только, как в отчаянном прыжке метнулась лиса и, упав, забилась на снегу. Когда я к ней подбежал, она уже затихала, только в судорожной зевоте разевалась пасть, да изредка вздрагивал и бил по снегу белый пушистый кончик хвоста. А я вопил и плясал вокруг нее дикий танец первобытного человека, добывшего пещерного льва.

Домой я шел пешком, несмотря на поздние сумерки и разом навалившуюся усталость. Несколько раз останавливались ехавшие в попутном направлении машины и водители предлагали подвезти, но я отказывался, ссылаясь на то, что идти мне осталось совсем ничего. Шел, ощущая спиной горячее лисье тепло, нет-нет да и поглаживал, все еще не веря своему счастью, свисающий почти до пят пушистый хвост. А в душе все так и кричало: "Люди! Да посмотрите же на меня. Я убил лису. Первую в своей жизни лису!" И люди действительно останавливались и смотрели. И казалось мне, что каждый из них думал: "Ну, какой молодец парнишка! Совсем еще пацан, а уже лисицу добыл. Вот это охотник!".

Е. Ковалевский

"Охота и охотничье хозяйство № 10 - 1988 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100