Калининградский охотничий клуб


На островах


охота на островахУсталое октябрьское солнце с трудом проплавило свинцовую завесу туч, но, хотя был полдень, не смогло подняться высоко и выглядывало в узкое голубое окошечко. Однако и этого было достаточно, чтобы повеселели люди, измученные бесконечными серыми дождями.

Была суббота. Я стал раздумывать, не поехать ли куда-нибудь, но в это время позвонил приятель и велел немедленно собираться на охоту: пошла северная утка.

Излишне описывать ход дальнейших, событий, известный в деталях каждому охотнику. Стремительные сборы идут под бесконечные уговоры провести хотя бы выходные дни с семьей, не ездить на море с этим отчаянным Шваревым на его дырявом "Прогрессе", не лазать по плавучим торфяникам - это же настоящее самоубийство, и так далее, и тому подобное.

Но вот мы уже на причале. Все уложено, Натянут парусиновый тент, и мы под ровный рокот "Вихря" стремительно вылетаем на фарватер.

Красные и белые бакены проплывают то слева, то справа по борту. Пока мы идем по заливу - волна небольшая и лодка уверенно рассекает ее своим форштевнем. Но вот берега начинают постепенно удаляться, становятся однотонно-серыми, потом - фиолетово-дымчатыми, и наконец, только справа остается едва различимая мутная полоска берега. Мы - в открытом море.

Капитан вручает мне карту и компас; С этого момента я - штурман и должен держать курс на условно обозначенную на карте группу плавучих торфяных островов. Километров тридцать мы можем идти по фарватеру, а потом надо сворачивать к западу и ориентироваться только по компасу.

Волна стала выше, и белые барашки на гребнях появляются все чаще. Шварев ловко маневрировал, обходя самые высокие валы, но иногда лодка зарывалась носом, и тогда на брезентовую крышу нашего суденышка обрушивался мутноватый поток. Тут же на задранной вверх Корме вылетал из воды винт, и мотор взвывал от неожиданности. Признаюсь, в такие моменты сердце неопытного мореплавателя слегка замирало, но при взгляде на спокойное и мужественное лицо капитана штурман крепче сжимал в руке компас и старался изобразить на лице наслаждение от приятной морской прогулки.

Однако волны становились все выше и круче. Я, конечно, старался не думать о том, что может произойти, если наш "Вихрь" заглохнет, но, видимо, эта мыслишке беспокоила и капитана, который стал частенько оглядываться на корму и прислушиваться к завыванию двигателя. В это время нас начал обходить с левого борта какой-то буксир, шедший порожним рейсом. Его тоже покачивало. Двое из команды крепко держались за поручни и, прикрываясь от норд-оста меховыми воротниками, выразительно жестикулировали, глядя в нашу сторону. Потом один из них перебежал на корму и стал показывать, чтобы мы пристроились в кильватер за буксиром. Действительно, мощный бурун от его винта гасил волну, и за кормой шла довольно широкая полоса почти гладкой воды. Мы сразу поняли идею, да не так-то просто было ее осуществить. Встречный ветер и болтанка сильно тормозили наше продвижение, и буксир уходил. Моряк на корме энергично крутил рукой, что означало прибавить оборотов, но мы и так шли на пределе. Тогда он побежал в рубку. Мы заметили, что стали догонять корабль и вот уже пристроились за его кормой. Недолго, однако, пришлось нам идти за своими спасителями. За очередным буем следовало нам, согласно карте, сворачивать с фарватера на запад. И как только мы это сделали, началась такая бортовая качка, что и капитан мой отважный не на шутку струхнул, но отступать было некуда.

Долго ли, коротко ли трепали Нас волны, только показалась наконец "земля", а еще через час мы уже пришвартовались к коряге, которая торчала на кромке огромного торфяного острова. Я много слышал рассказов об этих плавучих островах, но оказался здесь впервые и поэтому с опаской спустил ноги с борта лодки в коричневую кашу, и то - после Шварева, который довольно уверенно спрыгнул и погрузился чуть выше колен. Но он, видимо, попал на бревно, а я - мимо, поэтому едва хватило моих поднятых голенищ. Но все-таки под ногами оказалось что-то твердое, и следующим шагом удалось выбраться на кочку.

Впереди до самого горизонта расстилалась поросшая травой равнина с куртинами тростника, кое-где торчали кривые березки. Сделав несколько шагов по "суше", я заметил, что метров на двадцать передо мной зеленый ковер заколыхался, разгуливать по нему мне не захотелось. Слева равнина была разделена на отдельные острова, черными разводьями из которых торчали, где редко, а где очень часто, пни и коряги. В общем, не Мадагаскар, но все-таки - пристанище после тяжелого пути.

Короткий день клонился к вечеру, и капитан приказал мне насобирать дров на костер, так как после вечерней охоты в темноте это сделать будет невозможно. Вооружившись для страховки веслом от надувной лодки, я осторожно стал пробираться по зыбкой поверхности в поисках более или менее сухих коряг и досок, занесенных на остров волнами. Вообще-то охотники здесь ходят на лыжах. Говорят, что и сборщики клюквы тоже пользуются этим способом. Но лыжи мы не взяли, да и клюквы пока что-то не попадалось. Вдруг сзади меня грянул дуплет. Оказывается, Шварев уже успел собрать свое ружье, и на него как раз налетела первая стая чирков. Одна птица попала под меткий выстрел и теперь безжизненно колыхалась на мертвой зыби. Шварев поспешно накачал резиновую лодку и поплыл к добыче. Я тоже занялся своим "Нырком".

- Ну, поторапливайся, - крикнул мне Шварев, подплывая к берегу с первым трофеем, - нам еще до места на "резинках" минут тридцать плюхать. Здесь одни чирки идут, а я тебе такое место покажу, где кряквы - аж темно!

Я с восторгом согласился, и мы поплыли по извилистой протоке, уходящей в глубь массива. Протока была мелкой, везде торчали пни, так что на "Прогрессе" и думать нечего было по ней пробраться. Однако и на резиновых лодках идти было трудно - острые коряги то и дело царапали тонкое резиновое днище. Шварев на своей одноместной лодочке ловко работал веслами-лопатками, а мои - в уключинах - постоянно цепляли зеленые бороды водорослей.

- Экий ты, братец, неловкий, - торопил меня Шварев, - опоздаем из-за тебя на вечерку, - и я старался из всех сил.

Наконец, после хитроумных маневров между пнями и кочками, мы остановились. Если бы я оказался здесь один, то не решился бы вылезти из лодки. Перед нами было непроходимое болото: грязная жижа, покрытая ряской. Шварев показал мне на чахлый кустик метрах в ста, а сам стал продираться по еле заметной промоине к зарослям камыша, Я спустил ноги с борта, но дна не достал.

- Не бойся, прыгай, у тебя ноги длинные, не утонешь! - крикнул Шварев, увидев мою растерянность.

Действительно, погрузившись в трясину немного выше колен, я почувствовал, что стою на довольно твердой подушке. Но шагать по такому месиву было непросто, и пока я добрался до куста, из моих сапог валил пар. Шварев в это время догреб до камыша, помахал мне издали рукой и скрылся в зарослях.

Быстро начало смеркаться, заморосил холодный дождь, уток не было. Вот где-то далеко ухнул выстрел, потом - еще. "Началось", - подумал я, и в это время над головой раздался знакомый свист крыльев: в угон Шла пара кряковых. Палец сам выбрал задний крючок, и сразу после выстрела одна утка кувыркнулась и упала в лужу, подняв фонтан брызг, а другая резко взмыла вверх, выше, выше, выше и вдруг комом свалилась на кочку. Забыв об осторожности, я кинулся за добычей, но, не добравшись до первой утки метров пяти, ноги мои потеряли твердую опору, и я стал тонуть. В сапоги, как в ведра, хлынула вода. К счастью, погрузившись по пояс, снова ощутил под ногами спасительную корягу и, кое-как оправившись от испуга, стал осторожно нащупывать дорогу. Конечно, проще было вернуться назад, но ведь почти под носом добыча - здоровенный селезень лежит на чистой поверхности лужи, а рядом плавают белые перышки. Терять мне было нечего, и я, где по пояс, где и выше, держа ружье над головой, достиг наконец цели. А в это время со стороны камышей непрерывно раздавались то дуплеты, то одиночные выстрелы, и даже до меня долетала дробь, булькая вокруг по воде. На меня тоже выскочила пара, но впопыхах я промазал, а когда бросил стреляные гильзы, то понял, что охота моя закончилась: патронташ оказался в воде, бумажные гильзы размокли и ни одна не лезла в патронник.

Оставалось только одно - пробираться к следующей битой птице, которая, как мне казалось, упала метрах в тридцати от первой. Все также вброд я добрался до знакомой кочки, но там ничего не было. Включил фонарик, так как стало уже темно. Обшарил все вокруг - пусто. Перебрался на соседнюю кочку, на третью - ничего. А кругом свистели крылья, раздавались всплески садящихся и взлетающих уток, кряканье. Сосед палил и палил. Видно было, как из его ружья вылетают огненные снопы.

И тут только я сообразил, что в темноте не найду дорогу к своей резиновой лодке. Конечно, можно было дождаться, когда кончит стрельбу Шварев - он же поплывет мимо. Но признаться, что заблудился, да еще с одной уткой, - какой позор! Ничего не оставалось, как задним ходом пробираться к месту выстрела - кусту, а от него - уже к лодке. Как же я обрадовался, когда плюхнулся в ее холодное скользкое чрево. Родным существом показалась она мне в ту минуту. Да только рано еще было радоваться. Вылив воду из болотных сапог и кое-как отжав одежду, я стал ждать лодку Шварева,

В той стороне метался лучик фонарика. Ясно - ищет уток. Потом свет исчез, а через несколько минут раздались всплески весел, и из мокрой тьмы появился капитан. Я его радостно приветствовал.

- Ну, брат, намолотил ты сегодня, давай хоть в мою лодку часть трофеев, а то не довезешь!

Однако в ответ услышал раздраженное:

- Сбил четыре, ни одной не нашел... А ты чего не стрелял? На тебя же валом валили.

- Да у меня патроны отсырели,

- Эх, ты, охотник...

- Ладно уж, не ругайся, на ужин есть одна. Завтра остальных найдем.

- Ну, так поехали скорее!

И снова Шварев, ловко работая лопатками-веслами, стал пробираться между пней и кочек. Сначала я тянулся за ним, но в темноте моя неуклюжая посудина совсем не слушалась, то и дело натыкалась на мель, а весла как будто черти болотные хватали своими корявыми лапами. Выбившись из сил, я крикнул Швареву:

- Подожди, мне за тобой не угнаться! На вот утку и поезжай вперед, готовь ужин!

- Ну, давай ее сюда, тебе грести легче будет. А ты один тут не заблудишься?

Но именно так и случилось.

Когда Шварева уже не было слышно, я вдруг понял, что заплыл в другой рукав. Чтобы не возвращаться, решил двигаться вперед по компасу. Однако русло становилось все уже. Острые коряги то и дело попадались под лодку, бороздили тонкое днище. Вот одна такая тычина, проехав посредине от носа к корме, оказалась точно подо мной. Лодке села на кол. Двигать ее дальше было опасно, еще опаснее было двигаться в лодке. Уже представлял, как хлынет вода в дыру, проколотую острым черным клыком, но все-таки сообразил, как сорваться с этого крючка. Осторожно перевалился на один борт, рискуя вывалиться, - лодка сильно накренилась, и коряга сама столкнула нас в сторону, но тут же другой пень подставил свои растопыренные острые корни. И назад выхода не было. Конечно, можно было дождаться утра. Но становилось все холоднее, да еще дождь усилился. Тут и часа не просидишь! И тогда решился я позвать на помощь. Покричал - тихо. Значит Шварев уже далеко. Тут я вспомнил, что сигнал о помощи - два выстрела. Но патроны-то размокли! Я и охотиться из-за этого больше не мог. Все же еще перебрал весь патронташ. На мое счастье нашлись два патрона, которые удалось запихать в стволы.

"Бах! Бах!" - два огненных снопа, один за другим, прорезали чернильную тьму ночи. В ответ - ни звука. И тут, Признаюсь, мною овладело отчаяние. Всякие мрачные мысли полезли в голову: "Чего ради было идти на такой риск? Из-за какой-то утки! Взрослый семейный человек, уважаемый работник... Нет, никто не поймет и не одобрит такого легкомыслия. Подумаешь, охотничья страсть!" Вспомнилась уютная квартира и цветной телевизор. Вот, посмотреть бы лучше передачу "В мире животных". А здесь - зуб на зуб не попадает...

Вдруг справа вдалеке вспыхнул огонь, Потом погас, еще раз взметнулось пламя, снова опало, и остался только слабый мерцающий огонек. Да ведь это же Шварев костер бензином разжигает. Но как далеко! Все же рванул я весла, полез напропалую, не обращая внимания больше на коварные коряги. Русло потерял, продирался по трясине, иногда казалось, что ползу по твердому торфу, но весло проваливалось и не достигало дна. Только у крупных пней останавливался я, чтобы перевести дух, да вылить из лодки воду.

Но вот костер уже заметно приблизился, а еще через полчаса моя "резинка" мягко ткнулась в металлический борт катера.

- Ну, какого черта ты в потемках палил? - сердито встретил меня капитан.

- Да вот, вылетела пара крякух, сбил одну, да никак отыскать не мог. Задержался маленько, а у тебя уж, видно, и суп готов, - отвечал я ему, не в силах подняться.

П. Лебедев

"Охота и охотничье хозяйство № 12 - 1984 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100