Калининградский охотничий клуб


Танцы на снегу


Конец зимы, пустынные белые поля. Я стою у края колка, а чуть ниже по склону, шагах в двухстах, на снегу танцует темно-рыжий лисовин. Вот он небрежно семенит изящными ножками, вдруг замирает, делает, крадучись, несколько мягких шажков, приподнимается на задних лапах, сложив передние на груди, будто умильный пудель, которого заставили "служить"... прыжок! Свечой взметнулся вверх, сверкнув огнем в лучах заходящего солнца, и упал всеми лапами в одну точку, запрыгал в беспорядочном ритме, словно снег стал жечь ему подушечки. Такая легкость, игривость, выразительная пластика движений, балет да и только. Особенно эффектен в прыжке плавный взмах пышного роскошного хвоста.

охота на лисицуКрасиво, конечно, но ведь я знаю, чего ради он танцует: брюхо пустое. Мышкует лисовин, охотится за добычей. Наст в полях захряс, нелегко стало пробить его, чтобы придавить лапками мышь. Попрыгаешь тут! Любуюсь из укрытия на балетные па лисовина и усмехаюсь: как спокойно могу теперь созерцать его выходки. Знаю лисьи повадки, понимаю его желания и пристрастья. А сколько времени и сил ушло на это понимание! Особенно памятной "учительницей" была у меня одна рыжая подружка....

Выпугивая русаков, мы с Мишаней объезжали с двух сторон узкую лесополосу. Порыв ветра подхватил меня, и лыжи сами понеслись по твердому снегу в раскат. И тут из кустов вынырнула лисица. Видимо, ее вспугнул Мишаня, юркнула на другую сторону посадки, но столкнулась со мной и от неожиданности бросилась в том же направлении, куда лыжи и ветер несли меня. Она была до того огненно-красной на белом снегу, аж полыхнула мне по глазам, я в первый миг непроизвольно отшатнулся, как от жаркого пламени.

Какое-то время мы мчались рядом, словно два парусных фрегата на параллельных курсах. Она изо всех сил старалась обогнать меня и улепетнуть, а я не мог на ходу повернуться в правую (будь бы влево - другой разговор) сторону настолько, чтобы схватить ее на мушку. Но тут посадка оборвалась, лиса метнулась в сторону и, вздыбив хвост, вылетела в чистое поле. Позже у нас было с нею много встреч, и я неизменно костерил себя за то, что упустил ее в тот первый раз, столкнувший нас так близко.

Приблизительно в четвертом часу пополудни, когда зимнее солнце начинает склоняться и подкрашивать снега розовым, лисица появлялась на большом поле между двумя оврагами и принималась мышковать. Вот когда я впервые насмотрелся на эти прыжки и пируэты. Она стала бы чемпионкой мира в танцах на снегу, если бы проводились такие первенства. Да только просто любоваться мне было мало! Юному горячему охотнику лисицу необходимо добыть - победить и тем самым утвердиться в своей силе, удовлетворить страсть.

Купив несколько метров белой материи, я сшил маскировочный халат, обмотал ружье марлей, пришел на поле и залег в снегу. Напрасно мерз. Она появилась вовремя, но прошла далеко за выстрелом. И так повелось: каждый выходной я спозаранку являлся на поле и караулил, но лисичка всегда выбирала себе ход именно там, где я ждал ее в прошлый раз. Попытки подползти поближе или торопливо по оврагу перерезать путь тоже ничего не давали.

Долго я не мог поверить, что у нее такой невероятный, просто фантастически острый слух! Вот я заметил ее далеко впереди - идет справа от лесополосы, петляя и кружась, но все же подвигается по полю вниз, к логу, в котором я сижу. - Надо, конечно, перебежать к концу посадки - это место надежнее, чем широко раскинувшийся лог... Ф-ффу, успел, перебежал! Запал в куст боярышника и замер. Лиска все ближе, но еще достаточно далеко, и я слегка высвобождаю затекшую от неудобного положения ногу. Делаю это, само собой, с величайшей осторожностью, чуть дыша. И все же какой-то шорох в снегу раздается... Но она так далеко, а звук был настолько слаб! Нет, замерла на рыси, вскинула голову и долго пристально всматривается в мою сторону. Я вовсе затаиваю дыханье... Наконец она опускает голову и продолжает путь - кажется, пронесло... Нет, семенит уже не вдоль посадки, а отдаляясь, обходя подозрительное место. Ничего не увидела и запаха не уловила. Это явно, иначе сразу стреканула бы через бугор! Но - слух ее самый надежный друг и хранитель, что-то ей все-таки почудилось и... Лучше на всякий случай, просто так, обойти сомнительное место, решает она. Проклятье! Опять зря прождал, снова сорвалось из-за глупой мелочи! Ну, никогда, никогда не подумал бы, что она может что-то уловить на таком расстоянии и напугаться легчайшего глухого шороха в сыпучем снегу...

В том году было много зайцев. Мишаня с Вовкой Юшковым по воскресеньям ходили гонять косых и всякий раз хвастались успехами. Надо было и мне сразу бросить затею с лисой, но кума словно меня приворожила. Я возвращался домой в темноте, мокрый, обледенелый, голодный до дрожи в ногах.

Однажды случилось, без ружья оказался на знакомом поле. Охотничий сезон уже закончился, и я приехал просто погулять на лыжах. Лисица появилась в урочный час и мышковала в двух-трехстах метрах от дороги. Я на нее все время поглядывал, и она тоже несколько раз останавливалась и подолгу устремляла взор в мою сторону. Я даже подумал: "Как будто тоже узнает. А что, уже привыкла к моему облику?.." Рядом с дорогой несколько колхозников цепляли тракторным тросом омет соломы. Я остановился поговорить.

- А лиса-то, лисонька, словно над нами насмехается. Целый час около вьется, - сказал молодой парень.

- Она хитрая, да лиса, а ты глупый, да человек, - заметил вдруг пожилой механизатор.

- Чего это я глупый-то? - так простодушно обиделся парень, что все весело засмеялись.

- "Чево, чево!.." - передразнил его пожилой. - Думаешь, почему она кружит возле нас? Мышь ей нужна, а не ты. В поле наст, а мы омет сдернем - сколь откроется мышиных нор? "Надсмехается..." Надо соображать башкой-то.

Механизаторы закончили возиться с тросами, трактор взревел, буксуя в сугробе и выбрасывая из-под гусениц фонтаны сухого морозного снега, выволок омет на дорогу и потащил его в деревню. А я под шумок забрался в оставшуюся яму и затих. Ждать пришлось недолго. Над гребнем снежного сувоя сначала показались острые ушки, а потом заглянула и вся хищная мордочка с широкими скулами и пронзительными глазками.

- Ух, тварина! - гаркул я, взмахнув лыжной палкой.

Как она подпрыгнет! Я выскочил на край ямы, а она уже стегала по полю во весь мах, распластав на весу пушистый хвост.

"Вот так! - радостно думал я, размашисто отталкиваясь палками от скользкой укатанной санной дороги. - Все же я тебя обманул! Пусть ты и хитрющая тварь, но если разобраться по науке-то, кто ты? Просто зверек из отряда хищных. А я все-таки "человек разумный", венец мироздания, как раньше величали. Надо было мне сразу только слегка пошевилить мозгами. Ничего, доживем до следующей зимы, я тебе покажу!..."

М-да, велика, если теперь сравнить, разница между тем, как я когда-то видел и воспринимал окружающий мир, и как - нынче... Бегал, ползал за своей лисичкой, горячился страшенно, поражался ее невероятнейшему коварству... Слов нет, кумушка попалась опытная, но ведь ничего такого особенного. Это весь лисий род, как выражаются биологи, чрезвычайно пластичен - способен удачно приноравливаться к изменяющейся среде обитания.

Люди все своевольнее переделывают природу, и тут обнаружилось, что есть звери и птицы "хитрые", способные устраиваться в "человеческих" условиях, а есть негибкие, бесхитростные - эти обречены. Вот, рассказывают, будто стрепет, степная кура, от опасности мог прятаться только в бурьянах, а в крайнем случае совал голову под крыло и считал, что его никто не видит. Не берусь утверждать наверное: стрепетов почти не застал. В степные угодья я приехал, когда целину уже распахали. Не стало целины - исчезли бурьяны, а с ними и стрепеты. Простая, вроде бы, штука: прячьтесь в пшенице или кукурузе! Нет, не смогли. Как и дрофы. Не сумели эти исконные степняки перебороть в себе древние привычки и приспособиться к окультуренному ландшафту - не смогли и все тут. Вырубили тайгу - ушли глухари и рябчики, это птицы-отшельники. Осушили болото - не стало журавлей. Как ни охраняй их - охранять становится нечего, очень просто.

Зато лисица - зверушка необычайно пластичная. Нет мышей - будет лопать насекомых и ящериц, отбросы, даже ягоды и овощи. Освоенные сельскохозяйственные угодья их совершенно устраивают, а тракторы лисицы просто обожают: за то, что разворачивают мышиные норы и выдворяют грызунов на поверхность. Пристроилась Патрикеевна со своей родней жить у деревенских околиц, на городских окраинах рядом с мусорными свалками. Прячутся в арыках и кюветах, норы устраивают в дорожных бетонных трубах. Вот какие умники, понимаешь ли!

Всего этого я еще не знал в те годы. Однако случай с трактором заставил меня взглянуть на дело по-иному: попытаться победить знакомую лисицу не ногами и выносливостью, а с помощью ума и находчивости. Например... например, обмануть ее во время дневного отдыха, на лежке. Выбрать в начале зимы теплый день с порошей, размотать по ниточке весь спутанный клубок ее утренних следов и тихонько подкрасться к сонной.

Если бы кто посмотрел со стороны, наверняка решил бы, что я не могу отыскать в поле какую-то дорогую потерю - такие кружева я плел в течение нескольких часов. (Теперь-то я знаю из охотоведческих работ, что ее похождения одной ночи достигают десятка километров!). Наконец след выпрямился и повел ровнехонько вдоль длинной канавы, прорытой к небольшому лесочку для спуска болота. "Где-нибудь здесь она и должна лечь, - подумал я. - Сейчас только смотри - вскочит, молнией метнется, и поминай, как звали!"

След поднырнул под большой черемуховый куст, до того густой и переплетенный, что мне не продраться. Осторожно обхожу вокруг (а сам - на взводе, на последней стадии напряжения!) - нет выходного... Значит, она здесь, рядом, в кусту - ой, смотри, не зевни! Она, конечно, давно меня услыхала, наверное, даже видит - только выжидает момент поудобнее. Я еще раз медленно-медленно обошел черемушник, каждый миг ожидая, что вот-вот она выскочит... Нет выходного следа! Так упорно сидит и не хочет вылезать?! Ну, я тебе!..

И с треском вломился в чашу. Вот он, след, вот и лежка - уютная обтаянная лунка, а где же хозяйка? Пунктир от ее лапок прошмыгнул под корнягами, сделал полоборота по моей лыжне - зашла за спину (эх, и смеялась, поди, сзади надо мной!), затем - два больших прыжка до ближайшей чащи...

Вот еще чего категорически не хватало мне, юному в те годы охотнику,- не только знаний и опыта, но и прежде всего выдержки. Горячий был стрелок, страстный, в глазах темнело от азарта. Теперь-то я выработал целый свод верных правил для лисьей охоты. К примеру, такое основополагающее: ты должен увидеть ее первым. Если ты видишь, а она тебя нет, можно спокойно изучить ее характер, понять направление хода, обдумать свои предстоящие действия. Но для того чтобы увидеть ее первому, надо соблюсти немало других предварительных требований: пораньше быть в поле, передвигаться по верхам, а не низинами, самому при этом то и дело, как лисе, замирая, оглядывать мир вокруг (разумеется, в бинокль): перемещаться только от укрытия к укрытию, "лазами", и так далее, и тому подобное. Да повнимательнее наблюдать за сороками и воронами - они нередко выдают рыжую... Много я теперь знаю разных условий и принципов.

Несколько лет назад случилось: одна лисичка повадилась каждое утро обшаривать небольшой массив посреди полей - заросли густого коричневого бурьяна, почему-то сохранившегося от перепашки в ту осень. А в тех бурьянах, в пухлом снегу, ночевала артель серых куропаток. Я так давно не встречал в наших полях этих птиц, даже стал думать, что они вовсе перевелись. И вдруг совершенно неожиданный взлет стаи множества крыл и после них - черные копанки в снегу. Куропатки! Я стал их иногда проведывать: живы ли, каково зимуется? И вскоре убедился, что местная лисичка тоже наведывается всякое утро обязательно. Эту их повадку мы уже "проходили". Вот так же одна посещала озеро: вечером рыбаки-подледники уезжают восвояси, а лисонька появляется. По всем лункам просеменит - где брошенного ершишку подберет, где колбасные или сырные шкурки. Другая моя знакомая, словно по расписанию, обследовала обочины железнодорожного полотна, подбирая съедобное после пассажирских поездов и вызывая громогласное возмущение местных сорок. Да, так вот повадилась лиска "пасти" куропаток. И, кажется, не без пользы для себя: через месяц я недосчитался в стае шести птиц. Тут уж извините! Подобного мы вам, красотка, позволить не можем. Я спокойно обдумал способ и место засидки, своевременно все устроил, и в первое же утро она выбрела на мой выстрел. Вот как теперь-то я их знаю и спокойно могу распорядиться. Да если еще воспользоваться манком под писк мыши или заячий крик. (Признаться, не очень люблю их применять - на сей счет у меня собственные принципы, но о них говорить надо особо). А в те давние годы...

Честно признаться, я уже отчаялся победить коварную лису и надеялся только на то, что век у нее недолог, настанет же день, когда она сгинет, и я вздохну свободно. Как вдруг в субботу вечером, в самом конце охотничьего сезона, является ко мне друг Мишаня и произносит такие слова:

- Знаешь, у моего деда, оказывается, на чердаке валяются фляжки для оклада. Вот бы твою...

- Мишаня, друг! Это же отлично, это просто прекрасно! Я уже давно в книжке читал, как их обкладывают. Что же ты раньше-то?.. Завтра поедем!

Назавтра мы были в поле втроем. Все вышло, как по нотам. Я обрезал круг по меже, взял знакомый след, и он привел нас к тому самому памятному перелеску с канавой и черемуховым кустом посредине. Мы даже не стали обходить лесок для проверки, сразу затянули в оклад. Вовка Юшков пошел в круг гнать ("Раз ты самый болтливый", - пояснили ему), а мы с Мишаней стали на номера. Я выбрал канаву.

Лисица появилась довольно скоро. Она воровато ловко скользила по дну копанки, иногда поднималась на склон и выглядывала наружу. Я с холодным остервенением подпустил ее на двадцать шагов. Когда концы стволов шевельнулись, она замерла, как пригвожденная. Мы опять увиделись вплотную. Может, это уже работа фантазии, но честное слово, мне показалось, что и она узнала меня - мелькнула какая-то искра в ее коварных глазках.

То была доля секунды. Лисица, словно что-то для себя решив, бросилась не назад, или в сторону, а прямо на меня, пытаясь прорваться из окружения грудью вперед. Я сидел на откосе, а она стелилась у меня под ногами, стрелять было удобно. Мушка плавно качнулась и уперлась в рыжий волосатый бок.

- А-а, допрыгалась! - вдруг вырвалось у меня. - Допрыгалась?! Вали! Уматывай!..

От моего дурного возгласа она еще поддала и в мгновенье скрылась за поворотом.

Ребята накинулись на меня чуть не с кулаками.

- Осечка у тебя, что ли? - причитал Вовка. - Только такой сундук, как ты, может пойти на облаву со старыми патронами! То же мне волчатник! Чего ты там вопил?

- Понимаешь, Вовик, - ответил я, размягченно улыбаясь, - все-таки она просто лиса, я убедился. Обыкновенная, хоть и хитрая.

Он вытаращил на меня глаза...

Был первый раз, когда я отказался от выстрела по дичи. Это не просто для настоящего охотника. Не для сентиментального "любителя", а для убежденного страстного стрелка. То была не придуманная книжная жалость, фальшивая добродетель евнуха - то был сложный, даже непредсказуемый шаг. К нему надо долго идти - не так-то это просто: пожалел и не выстрелил. Я ведь ее даже и не пожалел - ругал! Но не выстрелил. Потому что это - высшая победа, потому что... Не могу просто ответить, почему. Наверное, надо самому столько же проползти в снегу, пропахать за нею, как я, чтобы постичь. Слезливыми статьями тут ничего не добьешься. Не так-то легко дается человеку почувствовать себя добрым богом.

Б. Петров

"Охота и охотничье хозяйство № 3 - 1989 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100