Калининградский охотничий клуб


Встречи с тигром
часть 1   часть 2

В тигриных владениях

Мой давний добрый друг, опытный и смелый охотовед Юрий Зубков дал мне как-то почитать свой дневник, в котором в числе всякого были краткие описания нескольких его встреч с тигром. Я уточнил обстоятельства заинтересовавших меня событий и получил любезное разрешение переложить их на бумагу своим языком. И вот как получилось одно из них.

тигр23 июня. Ходил попантовать на природные солонцы в истоках Соболиного ключа - изюбр их всегда посещал активно. Остановился в охотничьей избушке в километре от них. В первый день припозднился, вышел к засидке, построенной и надежно замаскированной на бугре чуть выше солонца. Вышел уже при заре и следить вокруг не стал.

Засидка старая, из четырех толстых венцов, плотно подогнанных и срубленных в замок. Крыша - из расколотых пополам бревен, положенных на толь со слоем мха и надежно прибитых. Бойница окантована войлоком. Лаз в засидку размером полметра на столько же сзади прикрывается широкой толстой плахой, передвигающейся горизонтально в специальных пазах. На сухом земляном полу ворох травы и лапника, вдоль стен сверху полки... Со знанием дела устроено все, с расчетом на защиту от грабительского интереса медведя. Однако внутри можно пребывать лишь лежа или сидя "по-мусульмански".

Устроился, осмотрелся из бойницы, прикинул, что и как делать при подходе на солонец пантача. Но было еще довольно светло, я прилег на спину, обдумывая вечную промысловую проблему: придет или и на этот раз не будет фарта...

И вдруг услышал шумные вздохи явно крупного зверя у самых щелей закрытого лаза. Стукнула и скрипнула плаха... Что-то тяжелое взметнулось сзади на крышу и, потоптавшись на ней, спрыгнуло вперед... И я увидел в бойницу сначала задние ноги тигра, потом грозный "гость" развернулся легким махом и заглянул... мне в глаза. Мы смотрели друг на друга с расстояния не более 30-40 сантиметров...

Ужас вытеснил из меня все и почти парализовал. Я видел, как тигр положил на бойницу лапу и протянул ее ко мне. Но щель оказалась узкой и пропустила лишь "ладонь". Я обалдело смотрел на широко растопыренные, что-то ищущие пальцы с выпущенными и напружиненными серпами громадных белых когтей. Зацепившись ими за край нижнего бревна, зверь сильно потянул его наружу, оно заскрипело, что-то в нем треснуло... Покачнулся весь сруб... Но выдюжил. Лапа из бойницы выскользнула, разорвав войлок, и послышалось такое утробное рычание, что некая сила бросила меня в дальний угол засидки.

Упершись руками в пол, я вдруг ощутил холод стали, и только тут до меня дошло, что со мною надежный драгунский карабин. Я схватил его, клацнул затвором... Но тигр уже сопел со стороны моего угла, и нос его был не дальше тех же 30-40 сантиметров. Потолкался в "дверь", поскреб по ней когтями, зло рыкнул несколько раз. Приподнялся передними лапами на угол сруба, как раз над моей головой, и так тряхнул все укрывавшее меня строение, что посыпался с потолка всякий мусор, тяжко вскрикнули замки пазов и коротко вздрогнула крыша.

И неожиданно все стихло... Нудно звенели комары. Метрах в тридцати спокойно лепетал ручей. Высоко в небе деловито прогудел самолет. Яростно стучало мое сердце в затылок, в виски, в концы пальцев. К горлу подкатило что-то чужое...

Успокоение пришло через час. Посветил через бойницу в плотно загустевшие сумерки лучом фонаря - солонец был пуст. Приоткрыл лаз и в него посветил, но в потоке резкого света лишь плавилась всякая зелень. Вылез, обошел вокруг засидки, увидел совершенно свежие тигриные следы и понял, что на солонце мне делать нечего, по крайней мере в эту ночь. Ее я прокоротал в засидке. Дремал одним ухом и одним полушарием мозга. И раз за разом обдумывал случившееся. Во веки веков не забываемое. Как и всякая встреча с тигром под пологом Уссурийской тайги.

24 июня. Чуть свет поднялся осмотреть солонец. Увидел густое переплетение изюбриных следов, косульих и тигриных. "Кот" был крупный и, судя по всему, хаживал сюда частенько. Нашел обглоданный череп изюбра с целыми великолепными рогами и прихватил его.

И так вот, достаточно осторожно прохаживаясь вокруг солонца, я все-таки... едва не наступил на тигра. Он спал под елью, головой ко мне, положив ее щекой на вытянутые вперед лапы, и было до той головы не далее трех метров. Я увидел его белесые усы и ресницы, розоватую мочку носа, ухоженные бакенбарды джентльмена.

На этот раз я не выпустил себя "из рук", но в них был большой череп с развесистыми рогами, а карабин за плечом. Но только я сделал шаг назад, как предательски хрустнула под ногами ветка, тигр неспешно поднял голову, а увидев меня на расстояний полупрыжка, резко вскочил, рявкнул, мгновенно напружинился в решительном и несомненном намерении броситься на меня...

Я закричал во всю силу горла, швырнул в тигра рогатым черепом, как мог, высоко подпрыгнул, широко разбросав руки и расставив ноги... Тигр уже не мог удержаться от прыжка, но, очевидно, я его все же если и не напугал, то во всяком случае "предупредил", что за последствия не ручаюсь. И он, взметнувшись во всю мощь, перепрыгнул через меня. А за ту единственную секунду, которая понадобилась мне для того, чтобы сдернуть с плеча карабин, оттянуть пуговку затвора и обернуться, он уже невидимо шумел в плотной зелени кустарника.

А на пути к засидке - в сотне метров от нее - я наткнулся на полусъеденную, уже начавшую пахнуть тушу здоровенного быка. Панты его были обглоданы по самые венчики. И мне стало ясно, почему так заинтересовался моей персоной этот тигр, когда я появился подозрительно близко от его кровной добычи: я был в его владениях.

И еще понял я, что был сегодня совсем рядом с несчастьем, а минуло меня оно потому, что в гибельный миг кто-то стремительно и властно вмешался в мои действия, заставив закричать во всю мощь, бросить в грозного врага изюбриный рогатый череп и высоко подпрыгнуть, разбросав руки и ноги вширь...

Думается мне, что точно так же поступил бы в подобной ситуации наш едва поднявшийся с четверенек очень далекий предок. Значит, он до сих пор живет и во мне, давая о себе знать в такие вот критические мгновения, когда разум растерян? И даже бессилен?..

На таежной тропе

Я был хорошо знаком с талантливым зоологом Анатолием Григорьевичем Юдаковым. Познавая таинства жизни амурского тигра, он трагически погиб "при исполнении служебных обязанностей" в свой еще не вызревшие годы.

Поболее пятнадцати лет прошло с того скорбного дня. Однако память то и дело высвечивает мои встречи с Анатолием, долгие беседы о разном, но более всего о жизни уссурийских зверей, и особенно часто о тигре. Иной раз я так четко вижу своего друга памятью и слышу сердцем, что не верится в его небытие.

А недавно, листая старые полевые дневники, наткнулся я на беглые записи рассказа Толи Юдакова о том, как встретился он с тигром на трудной таежной тропе почти нос к носу. Уместились эти мои записи на единственной страничке дневника. Но читал я их и вроде бы слышал весь получасовой рассказ - спокойный, обстоятельный, немного ироничный.

- Весна была в разгаре, шпарило уже горячее солнце, днем снег разогревался и промокал на всю свою толщу, - рассказывал Анатолий, угнездившись возле ровно и жарко горевшего костра и подправляя в нем длинным прутом головешки. - Наст надежно выдерживал лыжи лишь ночами да утром не далее десяти часов, но на лесных проселочных дорогах и солнцепеках снег во многих местах сошел. И я сдвинул свои походы на рань, выходя из зимовья чуть свет, даже потемну, с расчетом добраться до тигриных набродов до восхода солнца. И у меня было достаточно времени, чтобы побегать на лыжах по крепкому насту вдоволь. А возвращаться в избушку приходилось трудно, пробираясь по вытаявшим полянам да кое-где по очистившимся дорогам, а более всего меся тяжелый мокрый снег...

Он полистал свой дневник, подумал о чем-то, вспоминая, чему-то улыбнулся, мягко потеребил нос.

- Девятого апреля было. За полдень уже. Брел я в хату, мечтал о чае и нарах, подумывал о том, что хочешь не хочешь, а срок выходить из тайги поджал. И совершенно неожиданно увидел совсем свежие следы тигра. От ног моих вверх уходил вытаявший склон, недалеко над ним каркали вороны, облепив дубы. Спокойно каркали, даже лениво, словно ждали своей очереди потрапезничать на чужой добыче... Постоял, поприслушался. Почудилось, что под воронами живой опасный зверь. Снял и положил на лыжи увесистый рюкзак с кино-фотопричиндалами, надеясь сходить на разведку налегке. И только шагнул пару раз, как услышал шум тяжелых, но сильных прыжков. Остановился, пригляделся... И увидал в полусотне метрах затаившегося за нетолстым деревом тигра. "Надо же, - ругнул себя, - растяпа, не взять фотоаппарат с телевиком. Какой бы кадр можно было шлепнуть: тигр в потоке света надеется спрятаться от человека за дубовым стволом!" Но не все еще, думаю, потеряно! И медленно попятился к рюкзаку, не спуская с тигра глаз. И опустил-то их на несколько секунд... А поднял - нет моего зверя! Будто растаял призрак. Но следы - вот они. Разобрался в них. Оказывается, была то моя старая знакомая. Хозяйкой ее прозвал еще с осени. С тигренком. Догладывали изюбря. А накануне наведывался сюда ее друг, Хозяин - его я тоже признал по следам. А подпустила меня Хозяюшка всего-то на полтора десятка метров. Тоже, должно быть, признала - видела меня, когда тропил ее, не раз.

Отсветы огня из костра крошечными сполохами метались по лицу рассказчика. Яркие искры светились в его ушедших в воспоминания глазах. Вызрело звездное небо, тайга уснула. Тишину нарушало лишь потрескивание дров...

- Посидел, попереживал, а только и оставалось мне, как шагать к избушке, - заговорил, разобравшись в памяти, Толя. - По дороге идти было сносно, а потом, когда она кончилась и пришлось двинуться на штурм оставшихся до избы трех километров по целине, начались мучения. В раскисшем снегу лыжи глубоко проваливались, к ним лепились тяжелые глыбы. А без них ноги уходили почти по пояс. Выдохся и решил оставить рюкзак с карабином на приметном месте и идти налегке, завтра же вернуться к ним и сходить еще раз к месту встречи с Хозяйкой. Полюбопытствовать, чем она займется ночью.

Выбрался в долину ключа, вроде бы легче стало пробираться. Поднялся на террасу и... увидел свежие следы крупного тигра-самца: он шел мне навстречу, а заслышав человека, повернул обратно - туда, куда я шел. Мне ничего не оставалось делать, как идти вперед... Быстро смеркалось, в руках же всего лишь топорик. Да тут вижу и другие следы - тигрицы с малышом... М-да-а. А идти становилось все труднее, труднее - снег сверху подмерзал, но не держал, корка мешала... То на ключ поверну, то на заснеженную тропу выберусь, то не терраску вскарабкаюсь. И куда ни пойду, обливаясь потом, - везде парные тигриные следы. А стемнело - рычать стал Хозяин. Потом я разобрался, что то был он. Совсем рядом сопровождал меня. Как бы конвоировал. То впереди рявкнет, то чуть сбоку. Пристал, следит, пугает. Мстит, видно, за то, что немало ходил я по его следам. А напасть или не решается, или умышленно не желает.

- Страшно было? - спросил я.

- Ну а как же! И Кто бы не испугался? Ночь, тайга, бездорожье - и рядом тигр. Что ему задавить человека - пустяк! И ведь он все видит в темени, а я почти слепой. Безоружный. Снегом скованный... Страха не ведают лишь безумцы. Я знаком с этим чувством с детства еще. Но всегда при этом не выпускаю себя из рук, не даю ему воли, не паникую. Успокаиваю себя, стыжу, убеждаю, что не так страшен черт, как... Ну да ладно, вернемся к делу.

Пробираюсь все же вперед, громко покашливаю, топориком по лыжам стучу. А он мне отвечает рыком. То сбоку, то спереди. И так - два километра до зимовья. Полтора часа в борениях со снегом и ужасом... Разве их забудешь?! С тех пор с карабином не расстаюсь.

Я пошел было к речке, решив, что тем и закончилась эта история. Но Юдаков остановил меня:

- Постой! Думаешь про страх тебе рассказываю? Не-ет! Главное - впереди. Оно было на другой день... Всю ночь глядел в потолок и заново переживал раз за разом вечернее потрясение. Был уверен, что испытывавший мои нервы тигр (а он наверняка чувствовал мой страх и злорадствовал) оставался поблизости. Надеялся, наверно, что помру от ужаса... И чтобы побезопаснее добраться до спасительного карабина, решил выйти в полдень, когда всякий порядочный тигр блаженствует во сне... И все же чувствовал неизбежность новой встречи. И молил бога, чтобы произошла она после того, как доберусь до карабина.

Ярко полыхало солнце, снег плыл. Выбирая места почище, я напряженно всматривался в каждый подозрительный куст, пень или пучок травы, прислушивался ко всяким шорохам. И все гнал, гнал себя вперед, подсчитывая, сколько еще до оружия. Гнал, скрутив себя всей, что находилась, волей. И все же я увидел его неожиданно, вблизи, во весь рост. Во всей красе и мощи. Он стоял чуть в стороне от раскисшей дороги, на которую я выбрался. Всего в двух километрах от карабина... Стоял на бесснежном, ко мне обращенном взлобке... Стоял, застыв в напряженной позе и вперив в меня взгляд... Он был, как туго взведенная мощная пружина, готовая в мгновение расправить всю свою силу. Ему достаточно было двух секунд и еще мига, чтобы вытряхнуть из меня душу... Тем более он хорошо понимал, что я безоружен.

- Но ведь сам же говорил и писал, что наш тигр на людей не нападает? - спросил я осторожно.

- Не нападает. Но кто станет спорить, что он был и остается опаснейшим для нас хищником. И вовсе не исключал я в те секунды броска на себя. Быть может, спасло меня то, что принял я единственно верное, спасительное решение - ничем не выдать, что вижу его. Я шел в прежнем темпе - чуть кося при этом на него взгляд. Шел, сближаясь, медленно нащупав рукоятку ножа. Для некоторого успокоения, что ли. Видел тигра и всего сразу и по частям. Мог пересчитать усы. Заметил, как чуть вздрагивает нижняя губа и вертится черный кончик хвоста. Как-то расширяется черный зрачок во весь его глаз, то узко встает поперек...

- А ведь черный зрак во весь глаз - свидетельство самых агрессивных намерений зверя, - вставил я.

- Да, самых агрессивных. В том и дело. Можешь представить мое самочувствие.

- Выходит, он шестнадцать часов ждал с тобою встречи? Пока был ты в избе?

- Выходит. И я не ошибся в своих предчувствиях... Шагаю, тоже напружинившись. Но вот он рядом... И уже прохожу его... Уже не вижу и краем глаза, но голову не поворачиваю... Это были самые тяжкие секунды. Обдало тигриным духом... Молю бога, чтобы не застыла кровь, не лопнуло сердце, не скрипнули зубы, не вырвался крик. И слушаю, слушаю. Но слышу лишь гулкие взрывы своего сердца и чавканье ичигов в мокром снегу. И еще чувствую, что немеют пальцы на рукоятке ножа. Но никаких звуков со стороны супостата... И растаял его дух... Автоматически считаю шаги. Когда счет перевалил за сотню и дорога повернула за взлобок, пошел чуть быстрее. И еще чуть. И пришел черед о карабине думать больше, чем о тигре. А когда через двадцать минут взял его в руки - по телу крупно пошла дрожь и все во мне смешалось: радость и злость, отчаянье и ликование. Страх выходил. Я почти бегом заспешил назад, к тигру. Жаждал встречи с ним на равных и реванша. Жаждал безрассудно и неодолимо.

- Неужели застрелить хотел? - спросил я полушутливо.

- Зачем же. Но отомстить страхом за страх да проучить стоило бы. Чтобы почтительнее впредь относился... Но тот почти роковой взлобок оказался опустевшим. Лишь лежка с протаявшей землей говорила о том, что караулил меня зверь все шестнадцать часов. А ушел в сопки, когда услышал из-за взлобка мой решительный и скорый обратный шаг и почувствовал во мне опасную для себя силу.

...Вот и теперь я вроде бы слышу и вижу Толю Юдакова, хотя уже более пятнадцати лет, как не стало его. И что в нашей жизни прекраснее памяти?

С. Кучеренко

"Охота и охотничье хозяйство № 9 - 1989 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100