Калининградский охотничий клуб


Моя прекрасная леди


Несколько последних лет я жил без собаки. Сперва не могли опомниться от потрясения после потери верного друга Боя (увы, гибель под колесами - печальный финал многих собачьих жизней в городе). Потом - не так-то просто было приобрести: хотелось обязательно сеттера, такого же, как Бой, но легавых у нас почти вывели... Дело затянулось. А решилось все внезапно, даже несколько впопыхах, как у меня нередко бывает: услыхал, что продается "англичанка" с полной родословной, по третьему году, но ничему в поле не ученая. Конечно, лучше б взять щенка и воспитать самому, да ведь некогда. Темп, темп, ускорение - хватай свое на лету! Только б не совершенно тупая к делу...

англичанкаЗвали "англичанку" Лера. Рубашка у нее была цвета коры молодой березы, слегка подведенная сизой изморозью - тот крап, который на благородном английском называется "блюбельтон", подвес на груди - пышным, как жабо придворного, и очесы на тыльной стороне лап напоминали кружева. Брылы у Лерки аристократически свисали, выражение в живых карих глазах то и дело менялось. Бывший владелец мечтал поохотиться, вырастил себе помощницу, но так скрутила болезнь, что еле выкарабкался. Пяти месяцев брал Лерку в лес, и посчастливилось подстрелить петушка-тетерева - собака его потрепала. Но больше заниматься с нею не пришлось, и он все твердил, что петушка-то потрепала с азартом, ей бы еще маленько подучиться... Даже показалось, что уж очень старается меня убедить. А чего зря силы тратил? Выбора у меня не было. Хотя с первой минуты возник и не переставал точить вопрос: что же я все-таки приобрел?

Смену дома Лерка перенесла как-то без особых переживаний. Уже через день встретила меня в дверях, словно более обожаемого хозяина у нее не было. (Даже мелькнуло ревнивое чувство: неужели, приведись, и Бой так бы?..) Вся извивалась от радости, морщила морду в счастливейшую улыбку, мелко топотала на месте и, щеря зубки, слегка покусывала за руку - умиление было несколько неожиданным. Первые наблюдения и настораживали, и вселяли надежды. "Словарный запас" у нашей юной леди оказался весьма богатым - "гулять", "кормить", "спать" и множество обиходного из разговора она понимала прекрасно. Если надоедала и не хотела идти на свой матрасик в прихожей, достаточно было обронить между прочим: "А вот мы сейчас собаку мыть будем". И она шеметом бросалась в свой угол, хотя никто ее этому слову не обучал, а саму ванную процедуру переносила покорно. Зато по окончании ее обязательно мстила за "измывания" тем, что выбегала на середину комнаты и принималась бурно отряхиваться, фонтаны брызг летели на персидские ковры и голландские гарнитуры... которых у нас, к счастью, не имелось.

Главным ритуалом для Лерки было присутствие при семейном ужине. Заслышав веселый перестук тарелок на кухне, она усаживалась у двери - для начала на почтительном расстоянии, молчаливо признавая, что в наших отношениях положено соблюдать определенную дистанцию, присутствовала тихо, в глазах... выражение скуки. Интересно, как она может изображать это безразличие, в то время как в ее собачьей душе запахи ужина вызывают настоящую бурю страстей, сознательно, что ли, дает себе такое задание? И все же сила запахов для нее превыше умственных установок. Постепенно, для самой себя незаметно, не приподнимаясь от пола - ерзом на хвосте, - она придвигается все ближе, и вот уже мокрая черносливина чутья страстно подрагивает возле самого обреза стола. Я строго кладу вилку на стол и обращаю свой нахмуренный взор прямо ей в глаза. Ни словечка не произнося! И она понимает. Тут же встает, уходит в коридор, садится на прежнее место и при этом как будто оправдывается: "А вы тут, значит, кушаете, да? Случайно, знаете ли, заглянула, даже неловко..." Но снова нос, будто успокаивающаяся стрелка компаса, выбирает единственно возможное для него направление, автопилот включается, и постепенное движение ерзом по полу возобновляется. И вот, опять же, объясните: как она понимает выражение моего лица? Без звуков и эмоциональных жестов, лишь гляну в глаза... Загадка. Сообразительная собачка. На второй раз приходится произнести вслух: "На место". И вся процедура возобновляется с той же исходной точки. "Я кому говорю, в конце-то концов?". На этот раз она испуганно шарахается и... через минуту возвращается, волоча в зубах свой матрасик! Пожалуйста, я приказание выполнила - сижу "на месте". Ну, разве не хитрющее создание! Судя по всему, из тех типов, которые исповедуют мнение: "Если нельзя, но очень хочется, то значит, можно". Ну, да ладно, не в том суть. Самое-то самое- как у нее с рабочими данными?

Признаться, сомнения все это время не переставали скрестись: не обманул ли бывший владелец? Да, пожилой и на вид болезненный (даже слезы выступили при расставании), но... как-то странно Лерка сразу его забыла. Ведь возможен, к примеру, такой вариант: прошлым летом он - вопреки слишком настойчивым утверждениям - все же с нею выходил и... убедился: бесчута наша красавица, только для похвальбы родовитостью да на украшение квартиры годна аристократка. Скорее бы лето, да проверить ее в поле!

Как она носилась, впервые вырвавшись из автомобиля! Простор, воля, свежий росистый воздух, настоенный на тысяче живых трав, ощущение бодрости и нетерпения. Где-то я причитал фразу: "От радости сердце прыгало в груди молодой собакой..." У Леры был красивый стелющийся над травами аллюр. Черный влажный бутон чуткого носа вздрагивал, пытаясь разобраться в сложнейшем многоцветье луговых запахов. Ждать от нее какого-то практического результата не было повода - ведь дичи Лерка просто не знала. И когда она вдруг оживленно заметалась на небольшом пятачке, завертела хвостом, словно пропеллером, я особого значения этому не придал. Но остановился: раз что-то заинтересовало, пусть побегает. Даже поддержал: "Ищи, ищи... Давай, Лерочка-фанерочка, вдруг, да и дупелька нам выковырнешь, а?.."

Она крадучись продвинулась вперед, вдруг подпрыгнула в густой траве, сунулась и отпрянула. Я тем временем понемногу направлялся к ней навстречу. Осталось шагов пять, когда между нами вспорхнула и низко над травой потянула коричневая птица покрупнее скворца, с кургузыми растрепанными крыльями и отвислыми длинными ногами. Я даже опешил от странного вида "дупеля", но тут же сообразил: коростель! Надо же, столько лет их не видел...

Это, я вам доложу, не так-то просто - вытурить на крыло дергача-бегунка, молодец, собака! Главное, носом сработала, не на глазок! Значит, есть у моей англичанки божий дар - чутье, вот что самое главное. Такое царило вокруг "благорастворение воздухов" и радужное парение мыслей у меня после первого выезда! А я все чего-то боялся! Не-ет, брат, шалишь: есть чутье, есть. Теперь все зависит от упражнения способностей, надо только поработать с Лерочкой, поездить в луга, по перепелкам в поля, мы ее к сезону-то на диплом подготовим!

Да не суждено было свершиться обширным "педагогическим" замыслам. Просто времени не хватило: как всегда, некстати началась очередная запарка на работе. И сумел я выбраться за город с Лерой еще раз лишь в середине июля.

Утром случился смешной эпизод. На опушке сухая осина, упав, застряла в березовой развилке и, когда мы вылезли из машины, вдруг как заск-р-р-р-ип-ит. Лерка так и шваркнулась боком мне под ноги, чуть самого не сбила! Вот какая храбрая - раньше говорили: "Тележного скрипу боится".

На этот раз мы бродили по травянистым клубничным логам и полянам. Как раз в таких местах, по соседству с березовыми перелесками и хлебными посевами, должны попадаться перепелки. Должны... Только почти не стало их в последние годы, вот в чем штука-то.

Лера увлеклась, потянула на ветерок, ловя встречные запахи, я громко свищу ей: пора назад. Она явно слышит сигнал - дернула головой в мою сторону, однако не торопится выполнять указание, ей хочется добежать до намеченного крайнего кустика. Вот ведь настырное существо: знает, что от нее требуется, но делает по-своему.

- Назад! - кричу я во весь голос. Только тогда она тормозит и оглядывается. Снова смотрит вперед на кустик, ощупывает, задрав нос, текущие оттуда запахи. В ее душе борются привитое послушание и своенравное желание. Но и я участвую в этой ситуации. Сознательной дисциплины от нее не дождаться, надо просто добиться послушания. Неохотно повернула и возвращается ко. мне. Так мы с нею постоянно - оба чувствуем, будто связаны тонким шнурком, который то угрожающе напрягается, то, ослабнув, путается петлями в зарослях и затягивается узелками. Мы две личности, характеры у нас несхожие, и отношения порой складываются непростые.

Сколько восторга она выражает дома по утрам, когда я набрасываю куртку поверх тренировочного костюма и открываю перед ней дверь на лестничную площадку, такое бурное проявление чувств! "Сейчас, сейчас, - добродушно ворчу я, - ишь, обрадовалась..." Пока гуляем в пустынном дворе, жена готовит завтрак, в том числе и миску с похлебкой, для Леры. Но как-то после ночного дежурства в дружине Ольга пожалела будить меня рано и заставила дочь Зойку прогулять собаку. Когда я вошел на кухню, Лера уже получила свою утреннюю порцию. И... лишь мельком взглянула в мою сторону, оторвавшись от похлебки, никакого интереса в ее взоре не появилось. Этот случай неприятно меня поразил: после таких-то театральных страстей при каждой встрече! И вся собачья любовь? Обидно. Нет, Бой был не таким - простецкий парень, безоглядной веры существо. А у этой и морда хитрая-хитрющая, льстиво-прищурая. Подхалимка... Впрочем, это все можно перетерпеть - были бы охотничьи способности.

...В одном месте, близко к пшеничной меже, она возбужденно закрутилась, но я не поверил, что это всерьёз: полдня уже пробегала впустую - устал ждать. Однако Лера продолжала упорно мыкаться взад-вперед, приостанавливалась, громко фукала в траву носом - явно разбиралась в каких-то набродах. Вдруг вскинула голову и мельком на ходу глянула в сторону, словно кто-то ее окликнул. Опять стала копаться в следах - голова уткнута в землю, хвост оживленно выписывает круги над травой. И снова вскинулась - прихватила нечто верхом. Почему-то странно себя ведет... И тут она в третий раз поймала ветерок, на миг оторвавшись от земли, и ... окаменела. В неудачной позе, напряженно извернувшись вбок. Положение было неуравновешенным, временным, словно остановленный кинокадр. Это длилось секунды три, может, пять. Я не успел подойти вплотную, но перепела, вспорхнувшего в той точке, от которой Лера не отрывала взгляда, увидел прекрасно.

Стойка! Первая настоящая стойка по дичи, вот что это было. Причем сработана верхним чутьем, а не по следу! Аи да Лерочка, аи да умница. Не просто чутье показала, все свое природное охотничье дарование продемонстрировала, главное достоинство легавой. В своих успехах она шагала, как вундеркинд, переходящий из шестого класса сразу в девятый. И ведь почти без всяких усилий с моей стороны, даже, честно сказать, вопреки бесспорной халатности: ведь я ею почти не занимался! Я был внутренне согласен хотя бы на следовую работу - все равно охочусь по тетереву, сроки открытия поздние, под настоящую стойку взматеревшие косачи почти не даются. А она - верхом сработала, настоящим классическим верхом! Теперь нам, по существу, остались только детали, а это... Ха! Детали можно довести уже на охоте, в период "пуско-наладочных работ" - у нас на службе половина дела на этом поставлена!

Лера чувствовала себя героиней дня. В машину я не мог ее зазвать, крутилась поодаль и не хотела приближаться.

- Миледи, карета подана.

Она уткнулась носом в траву, как будто нашла что-то чрезвычайно интересное, а сама косилась из-под лобья - наблюдала снизу, что собираюсь предпринять.

- Так вы не желаете слушаться, моя прекрасная леди? Ай-яй-яй, какая капризная собака. Ну хорошо, тогда мы сгребем вас в охапку вот так,- она обреченно свесила ноги и не сопротивлялась, - и затолкаем в машину вот так. Можете считать мое поведение не насилием, а услугой - я за вами ухаживаю. - Лера недовольно бурчит, укладываясь на мягком сиденье поудобнее...

На открытие охоты я еле успел из командировки. Прилетел рано утром, по обычаю в спешке, все "на инфарктном уровне" (этот вечный темп меня угробит!), успел оформить отпуск, переругавшись и с шефом, и в бухгалтерии. Вечером собирал охотничьи доспехи и припасы, готовил машину. В ночь вырулил.

Мне очень нравилась местность, в которую мы приехали. Тихий безлюдный край, укромные хлебные поляшки, затерянные посреди березняков-осинников с редкими сосновыми грибами, перемежающиеся с опустевшими к сентябрю лесными покосами. Эти покосы, бывают, мудреными березовыми кружевами тянутся и километр, и другой. Уводит куда-то травянистая колея, петляет меж лиственных перелесков, за каждым поворотом словно открывается новая гулкая зала заброшенного дворца. На полу ярко-зеленый ковер отавы, стены отделаны берестяным мрамором, потолки пронзительно-сини. Скоро эти стены раскрасятся росписью позолоты, а зеленые паласы по краям закатают, обнажив паркет цвета палой листвы. Там и здесь на пожнях дремлют хмурые массивные зароды сены.

Мы шли по дорожке. Лера оживленно шумела в чаще неподалеку, то и дело выскакивала на открытое, чтобы не потерять меня, И тут меня пронзила совершенно неожиданная догадка: а вдруг она... боится выстрела?! Да-да, коли показала на первых выездах; почти зрелую работу, а хозяин ее продал. То-то и врал настойчиво, что не бывал с нею в поле прошлой осенью! Вполне, вполне возможно: бабахнул неудачно у ней над ухом, а при ее трусоватой натуре... Господи, неужели? Я до последнего суеверно боялся поверить в возможность полного счастья.

Но все вышло именно так, как грезилось мне в самых смелых мечтах. На опушке старого редкоствольного березняка, пронизанного рассеянным солнечным светом (понизу там краснело много поспевшей костяники, а сквозь деревья золотела ячменная полоса), она вдруг с ходу как бы осадила на задние лапы - мощный запах множества птиц ударил ей в нос.

- Тихо, тихо, Лерочка, - повторял я, как заклинание, стараясь успокоить и ее и себя,- не волнуйся... Ну-ка, поищи немного, поищи на всякий случай - может, тут кто-то засиделся?

Она, туда-сюда коротко метнувшись по траве, вдруг обожглась о горячую струю, осеклась. Стала переступать с опаской и несколько раз оглянулась, будто хотела удостовериться, что я не бросил ее перед лицом какого-то необычного, важного и пугающего ее события. Сделала еще несколько шажков, высоко поднимая в траве ноги, как цирковая лошадь на манеже, и замерла, вытянув струной хвост-перо, так что солнечные лучи эффектным контражуром просвечивали его серебристый подвес... Выводок фонтаном взбрызнул перед нами на фоне березовых стволов. Счастливейший долгожданный момент. И выстрелов, моего первого дуплета, она вовсе не заметила, увлеченная охотничьим азартом, - напрасным оказалось и это тревожное предчувствие.

Запрещают строгие наставления по натаске позволять не поставленной по-настоящему собаке заниматься подачей битой птицы. Но я уже настолько уверовал в ее природную одаренность, что рискнул - пустил. Сам разгорячился в охватившем меня азарте. И вообще, в современной жизни мне то и дело приходится рисковать - темп, темп заставляет, не дает времени на взвешенные раздумья! Привык принимать решения второпях, хотя понимаю -- привычка не из лучших...

Когда я подбежал, Лера громко шумела в траве метрах в десяти от места падения, саму ее не было видно, лишь верхушки папороти мотались там и здесь. Ну, конечно, подранок! Но тут Лера выдралась из травы на чистое место. О, надо было видеть ее сей миг! За крыло она волокла петушка, голову задрала высоко и выступала до того торжественно, с таким чувством гордости во всем обличий! Я представил, что она в ту минуту ощущала: будто на дворцовой церемонии несла шлейф монарха. Ах ты дорогая моя! Ну что за собака, что за чудо расчудесное... И еще говорят, что на свете счастья нет. Неправда, случается! Надо лишь уметь поймать его за крыло - не отложить на завтра, не побояться необходимого риска. Случаются, случаются минуты счастья!

Лера взрослела на глазах от выхода к выходу. Взор у нее приобрел выражение устремленной зоркости, уши слегка приподнимались в настороженной готовности, изменялась вся ухватка. И с каждым успехом росло в ней чувство собственной значимости. Например, уже могла лишь покоситься в мою сторону, когда я, свистнув, указывал рукой, где надо поискать следы, и продолжать заниматься тем, что считала более интересным. Наверное, и насмехалась про себя: "Чего вмешивается? Будто я сама хуже чую, где чем пахнет". К исходу второго дня она уже не мельтешила в лесу, как угорелая, не взбрехивала перед выходом в нетерпении. Нет, она стала удивительно мудрой и спокойной. Бегала умненько, а не напролом, Прежде чем сунуться с межи в заросли, остановится, понюхает и оглянется на меня: настаиваю я или не очень? К командам вообще стала относиться с раздумьицем или, скажем так, аналитически - мол, исполнять ли, есть ли резон-то?

Да-да, иногда стало казаться, что она просто забывала обо мне, увлекшись собственной охотой - я как будто стал мешать ей. ...Рано, рано вам, маэстро, зазнаваться! Впрочем, возможно, эта самоуверенность - от породы. Недаром старые собачеи говаривали: "Пойнтер работает на хозяина, а сеттер - на себя". Но это все были разные попутные размышления. А главное, охота продолжалась успешно, счет нашим победам множился, и связка дичи на поясе соответственно тяжелела.

Уже в темноте, у машины, я сновал от палатки к костру и нечаянно задел ее, лежащую на специально постеленном клоке сена. Лера... зарычала - я даже вздрогнул от неожиданности. Нет, не по-настоящему злобно зарычала - скорее, только выразила неудовольствие: "В чем дело, в конце-то концов! Работаешь, работаешь весь день, как проклятая, и вечером покоя нет". Но все же... Если честно, это ее рычанье (пусть ворчанье - не так враждебно звучит) было оскорбительно. Все-таки я ее содержу, худо-бедно кормлю, научил уму-разуму, пристроил к делу. Эх, совесть твоя легавая! Нет, Бой никогда, ни при каких условиях себе подобного не позволил бы, о таком даже подумать недопустимо. Никого она не любит - слишком умна, сознание преобладает в ее психике над чувствами привязанности, благодарности. Собака без преданности в сердце - странное произведение природы, чушь какая-то... собачья. Настроение вечера было совершенно испорчено. Признайтесь сами, друзья, разве не обидно, когда на тебя рычит любимая собака! Любимая... Любимым то, впрочем, был и остался Бой.

Утром мы вышли по дорожке на большую не выкошенную поляну, окруженную молодым осинником. С краю лежала удобная деревина, и я сел отдохнуть. Лера покрутилась и устроилась неподалеку в густой траве. Вдруг она подняла голову, жмурясь, будто от яркого солнца, стала ловить шевелящимися ноздрями слабые токи воздуха. Привстала над землей на передних лапах - все больше интереса в глазах. Кто-то набродил на краю осинника, и Лера, все заметнее оживляясь, начала обнюхивать опушку. Конечно, это косач, старый одинокий петух вышел покормиться из чащобы. Лера, словно опытнейшая специалистка своего дела, бросила копаться в следах и, заведя широкий круг по всей поляне, перехватила верховую струю и пошла прямым ходом на изволок.

Она вела горячо, с напором, но кто-то впереди резво убегал, оставляя сильный пьянящий запах. Я поспевал следом и несколько сбоку с ружьем наперевес. Так мы пробежали метров двести, не меньше, и смутное подозрение зародилось во мне, но азарт охоты не давал ему оформиться. Наконец впереди раздался непривычный басовитый гул крыльев, и с дальнего края некоей поднялся... огромный глухари-ще! Ах, Лерка, подруга моя драгоценная, как выдала глухаришку - будто век только этим занималась, молодчина!

Вот так мы с нею и живем. Талант моя Лера, талант истинный, может, даже гений. А таким натурам все недостатки прощаются.

Б. Петров

"Охота и охотничье хозяйство № 11 - 1989 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100