Калининградский охотничий клуб


Преграда


Крестовский охотник-волчатник Ефрем Березин - мой гость. Поужинали и теперь сидим, пьем чай. Ефрем пьет чай, соблюдая ритуал - только с сахаром "прикуску, не спеша, с достоинством, с обязательным дуновением в блюдце. Самовар при этом непременно должен "петь", значит, кипеть, то есть веселить душу. Ефрем привез лесного гостинца: туесок мороженой клюквы и кастрюльку сотового меда. Передавая гостинцы моей жене, он торжественно произнес:

- Прими, Васильевна, дар лесной. Он благолепен и от всех болезней.

Ефрем окает и придерживается, по его выражению, "некоторых старинных и полезных обрядов". Так, например: он ни за что сразу не объяснит - зачем приехал. Сначала поговорит об урожае, делах в совхозе, затронет и союзные новости, а уж коли вопрос у него серьезный - поговорит о мировых делах. Я знаю эту его особенность и не тороплю.

на волкаЕфрем приехал из отдаленного поселка, вокруг которого леса, болота, заливные луга. Совхоз, где работает Ефрем, мясо-молочного направления. Мой гость - толковый охотник, и от такого можно узнать много интересного. Он добыл больше двух десятков волков.

Наконец, напившись чаю и поблагодарив хозяйку за угощение, Ефрем заговорил:

- А я ведь к тебе по делу, Сергеевич.

- Говори, По какому? Чем смогу - помогу, - ответил я.

Ефрем как-то смутился, почесал лысину, крякнул и начал:

- Вот какая у меня незапайка, - он смущенно замолчал, подыскивая подходящие слова.

- Да говори! - подбодрил я его.

- Не держу своего слова, вот что! Стыдно не только своих и совхозных, но даже внука Ефремки.

- А внука-то, наверно, и назвали в твою честь, Ефрем Саввич? - спросил я.

- Истинно! - воскликнул он и продолжал: - Так вот, еще с позапрошлого года осталась матерая волчица. Она - единственная, уцелевшая от всей семьи. И такая сатана... Обложила данью сельчан, и хоть ты тресни, а она какую-нибудь живность да придушит. Остался за озером телок Егора Груздева - зарезала. Наелась парного мясца и больше к нему не подходила. Вышли гуси на лужок из озера и пасутся. Слышат люди гвалт, шум, прибежали, а гусака и след простыл. Зато волчица на песке следы оставила. Уснули ребята в ночном вместе с конюхом-стариком. Утром гнать лошадей, а Зорька без жеребейка. Куда делся? Стали искать, а он, полусъеденный, лежит в кустах. И вот таким образом порешила еще двух телок, а потом бычка и почти всех собак в поселке переловила. Хорошо, что я Бушуя и Найду держу в сарае, а то... В общем, досталось мне. Что только я ни делал: караулил у зарезанных ею животных, капканов полтора десятка наставил - и все впустую. Получил разрешение взять волчицу стрихнином. Сделал и пилюли, и в кусочки мяса закладывал и раскладывал так, что комар носа не подточит. А она не брала, капканы обходила и к приваде не прикасалась.

В общем, не стало мне житья в Крестах. Упрекают и директор совхоза, и соседи, и даже моя старуха. Дл что там старуха, внук Ефремка, и тот свое: "Деда, а деда, когда добудешь обидчицу, а то она и Найду и Бушуя съест?" А Вера Васильевна Углова, уж на что уважительная, и та говорит: "Пока Ефрем нам на собрании байки рассказывал, волчица Лыску порешила, а Лыска племенная, и ей цены нет!" В общем, поскрипел я с досады зубами, дал слово: добуду ее треклятущую! Того быть не может, чтобы зверь умнее человека был. Так я и бился до снега. По белой тропе дважды затягивали флажками - куда там. Идет прямо на флажки, с ходу через них махнет и ... была такова. А мне теперь в Крестах не показывайся, охотник.

Немного помолчав, он обратился ко мне с просьбой:

- Помогай! Бери Байкала, пустим его с Бушуем и Найдой. Куда она денется - возьмем!

Но с Байкалом выехать не удалось. Пес сильно поранил переднюю лапу о горлышко разбитой бутылки. Но все-таки я выехал с Ефремом в надежде найти способ добычи волчицы на месте. Я умышленно не говорил Ефрему об охоте с подхода и способом нагона: надеялся взять волчицу с помощью Ефрема одним из этих способов.

В Крестах, проверяя ход волчицы после ее выхода через флажки, меня удивила одна особенность. Я хотел проверить место дневок зверя и по пути убедиться, правильно ли делали оклад ранее. И вот, обходя бывшую линию флажков, я обратил внимание на то, что охотники, натягивая шнур с флажками, ходили без лыж, хотя снегу было порядочно. Удивляло то, что довольно глубокая снежная борозда от обуви охотников и флажки не остановили волчицу. Судя по следам, хорошо сохранившимся, она даже и не притормозила перед флажками и нарушенной снежной целиной. Неслась стремительно, карьером (свидетельство того, что зверь крепко напуган или знает, с кем имеет дело). По всему видно - зверь бывалый. Меня это очень заинтересовало, и я предложил Ефрему пройти по следу. Хотелось выяснить: какое расстояние волчица покроет карьером, - чтобы определить степень ее испуга.

- А может, кто стрелял по ней, да промахнулся? - спросил я у Ефрема.

- Нет! Она же одна была в окладе. Я ее стронул с лежки, а двое стояли внутри оклада. Все сделано, как надо. От стрелка, Егора Адонина, она пронеслась метров за семьдесят. Он видел ее только мелькнувшей, но не стрелял. Это точно.

Мы прошли следом волчицы метров восемьдесят - и опять загадка. Судя по следу, волчица резко затормозила, а затем повернула влево и, не сбавляя хода, понеслась параллельно флажкам оклада. Вот так задача! Я остановился и стал выяснять: чего испугалась волчица впереди, что заставило ее повернуть на девяносто градусов? Она явно не боялась флажков и следов охотников, но также явно чего-то испугалась - там, впереди...

Но сколько мы с Ефремом ни смотрели вперед, ничего не могли увидеть, кроме Старой лыжни, которую еще до последнего снегопада проложил Ефрем, обходя эти места. Ее даже трудно назвать лыжней, ибо от нее после снегопада остался только контур. Мы пошли вперед в надежде узнать - чего так испугалась волчица. Но, обследовав местность, ничего так и не обнаружили: снег был девственно чист. Вернулись назад и еще раз внимательно осмотрели ходы волчицы. Сомнений не оставалось никаких - волчица именно испугалась. Она так резко затормозила, что ее лапы даже проехали, разбрасывая комки снега. Изменив направление бега, она пошла карьером в сторону, параллельно флажкам. Старая лыжня шла перпендикулярно ходу зверя. "А не лыжни ли испугалась волчица?" Эту мысль я высказал Ефрему. Тот подумал и ответил:

- Того быть не может! Флажков и следов охотников не испугалась, а старой лыжни... Нет, тут дело не... - и Ефрем запнулся, уставившись на меня. Догадываюсь: он что-то вспомнил. Ефрем просиял.

- Точно! И прошлый год два раза наблюдал - не переходила она лыжню! Теперь понял... Неужели?

- А ну давай проверим! - предложил я Ефрему, и мы двинулись по следу, ходко передвигая лыжи.

Дальнейшее поведение зверя подтверждало нашу догадку. Волчица, идя параллельно флажкам оклада, дважды сворачивала к старой лыжне и дважды от нее шарахалась в испуге. Вот она и разгадка. Значит, ранее что-то случилось, и это "что-то" связано именно с лыжней.

- Ну, охотник, что будем делать? Ефрем, боясь ошибиться и уронить себя в моих глазах, снял шапку, погладил лысину, явно обдумывая мой вопрос, и ответил:

- Выход один - брать ее с собаками, гоном. Подождем, пока у Байкала лапа заживет. Мои-то собаки одни не идут по волку, а с ним, помнишь, как они гнали...

- Ждать месяц. А за месяц она задавит минимум двух лосят-сеголеток, тебя же наверняка загрызут односельчане, - посмеялся я.

Ефрем от моих слов даже поперхнулся, потом посмотрел на меня и воскликнул:

- Не томи душу! Ведь надумал чего-то, говори.

- А тут и думать нечего. Обложим зверя без флажков.

- Ты думаешь... - начал было Ефрем и замолк, глядя на меня.

- Ты же сам убедился: волчица не боится ни флажков, ни следов от обуви, но как от огня шарахается при виде лыжни. Вот этим и воспользуемся...

- А что? Ведь верно! - улыбнулся Ефрем.

На второй день мы обошли волчицу. Оклад получился большой. Два раза его подрезали, но все равно он остался великоват. Пока складывали зверя, затем подрезали оклад, день кончился. Когда мы, доведя до конца работу, вышли на дорогу, были сумерки, в деревню же вошли в темноте.

В Крестах охотников было всего шесть человек. Ефрем отобрал троих, наиболее надежных, и мы договорились об их участии в охоте.

К рассвету все были на месте. Мы с Ефремом проверили - не вышла ли волчица. Оказалось, не выходила, хотя Ефрем видел ее следы, не доходя до лыжни шагов пятьдесят. Надо же, какая сила держала волчицу всю ночь? Ведь такой умный, осторожный и наблюдательный зверь, а поди же - не может перескочить обыкновенную лыжню!

Я распределяю обязанности: сторожу зверя я, остальные встанут внутри оклада, на наиболее вероятные ходы зверя. Ефрем было запротестовал и хотел, чтобы я становился на номер, а он страгивал бы зверя, поджимая к стрелкам.

- Нет, Ефрем Саввич, тебе нельзя. Становись в устье овражка, что соединяет болото с лесом и... убей волчицу. Ты же слово дал! - напомнил я.

Ефрем, как и я, был твердо уверен - волчица пойдет там. И действительно, все произошло до обидного просто. Не успел я пройти зигзагообразно внутри оклада и полкилометра, как услышал одиночный выстрел. Затем голос: "Ого-гo! До-о-шел!" Когда я подходил, Ефрем возбужденно что-то рассказывал своим односельчанам-охотникам. Я подошел и тепло поздравил Ефрема. Разожгли костер, стали снимать шкуру с волчицы и обнаружили, что правая передняя лапа зверя побывала в капкане. На месте травмы в кости была трещина, обросшая тугим хрящем. Лапа в этом месте имела нарост. Вот и наступила разгадка: почему волчица боялась лыжни, а тем более - припорошенной снегом. Примерно это выглядело так: малоопытная волчица решила воспользоваться лыжней, припорошенной снегом. А охотник-капканщик поставил под лыжню капкан. В него и угодила волчица. Известно, что звери - зайцы, лисицы и волки - нередко ходят по затвердевшей лыжне, экономя силы и облегчая себе движение. Капкан предположительно был лисий. Волчице удалось от него избавиться. Зато в ее памяти крепко засели лыжня, боль и дикий страх. С тех пор лыжня так и осталась неодолимой преградой для нее...

П. Осипов

"Охота и охотничье хозяйство № 12 - 1989 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100