Калининградский охотничий клуб


Происшествие


В пять часов семнадцать минут утра, как было отмечено в протоколе, к дежурному по райотделу милиции лейтенанту Костожмыгло обратился гражданин Петруненко. Потертая его брезентовая куртка и лоснящиеся от жира ватные брюки были испачканы грязью; на правом рукаве, темнея багровым разводом, выделялось свежее пятно запекшейся крови.

- Тут такое чрезвычайное дело... Ночью человека убили в лесу, - произнес ночной гость глуховатым, секущимся от волнения голосом. - Машину надо бы срочно послать...

Костожмыгло задержал взгляд на бегающих глазах незнакомца, в которых можно было прочесть смятение и подавленность. На вид тому было далеко за пятьдесят, среднего роста, крепко сбит; бледное лицо с синевой у век и выступающим крупным кадыком казалось словно обдутым пеплом. Он нервно мял в грязных вздрагивающих пальцах сдернутую с головы при входе ушанку военного образца и переминался с ноги на ногу, стараясь унять волнение.

- Ваша фамилия, имя, отчество? - спросил дежурный.

- Петруненко моя фамилия, звать Федором Кузьмичом. Егерь я...

- Где произошло убийство, в котором примерно часу? Место происшествия можете точно указать? - спросил Костожмыгло. Потом он позвонил и, пока дожидался прихода следователя, связался по рации с дежурной машиной ПМГ.

- Пройдемте в кабинет, - сказал Петруненко вошедший капитан Скворцов. - Присаживайтесь, изложите вкратце, что вам конкретно известно.

Происшествие на охоте- Друга моего убили, Дурыкина Виктора... Примерно три с небольшим часа назад, - ответил егерь с судорожным вздохом и вдруг зарыдал, мелко сотрясаясь всем своим крупным телом.

Федор Кузьмич утер платком глаза и, справившись с чувствами, произнес:

- Можно закурить, товарищ капитан? Нервы вконец расходились...

- Конечно, курите, курите, - кивнул Скворцов и пододвинул пепельницу. Потом он снял трубку и попросил дежурного вызвать следователя прокуратуры.

- Где произошло убийство, при каких обстоятельствах - вам известно?

- В лесу, неподалеку отсюда. Чуть больше получаса езды на машине. Да я покажу, где именно, - торопливо заверил Петруненко.

В кабинет вошел сухощавый, подтянутый оперуполномоченный уголовного розыска Попов и доложил, что следователь прокуратуры прибудет минут через тридцать.

- Ты вот что, раздобудь мне по-быстрому сапоги сорок третьего размера и сам переобуйся. В лесу сейчас, наверно, мокреть, грязь по колено, - сказал Скворцов и снова обернулся к Федору Кузьмичу, приготовившись слушать дальше.

- Отправились мы, значит, под вечер, часов около восьми, вдвоем в лес. Решили провести профилактический рейд по борьбе с браконьерством. Я егерь на тамошнем опытно-экспериментальном участке, а Виктор - внештатный охотинспектор. Он частенько помогал мне в свободные дни. Браконьеры в этих местах, знаете ли, изредка пошаливают. Прошлый месяц завалили двух лосей, мясо уволокли, а шкуры и все остальное снегом присыпали. Устраивают, черти, засады на кабанов по ночам возле старых колхозных буртов. Вот мы и решили их подстеречь, накрыть, так сказать, с поличным. Оделись, конечно, потеплее и взяли на двоих одно ружье, на всякий случай. Я стал у края поляны в ельнике, а Виктор пошел на соседний квартал в обход. Жду час, другой, а его все нет и нет. Будто сквозь землю провалился. Потом вдруг слышу - где-то неподалеку дуплет. И снова тишь: ни голосов, ни крика... Мне даже немного жутковато стало: ночь, темень хоть глаз выколи, месяц скрылся за облаками. Думаю: "Кто бы там мог стрелять? Если по Виктору, так на выручку надо бежать скорее. А если по зверю, то он специально не подает мне голоса, выслеживает. Пойду навстречу, так еще чего доброго разминемся и провалим всю затею, зря только мерзли..."

Федор Кузьмич закурил новую сигарету и глянул в окно. В едва уловимой просини тяжелыми сыроватыми хлопьями повалил снег, тая на мокром стекле и стекая ручейками. Едва заметная перемена произошла в покрасневших от бессонной ночи глазах егеря, словно его встревожило это непредвиденное обстоятельство.

Капитан Скворцов, перехватив его взгляд, несколько секунд тоже смотрел на падающий за окном густой снег.

- Следы может засыпать, пока доберемся, - произнес сокрушенно Федор Кузьмич.

- Далеко до места происшествия от трассы?

- Не меньше получаса топать придется. Машиной никак не проехать, дорогу больно уж там развезло...

- Итак, вы решили обождать прихода Виктора после того, как услышали дуплет, полагая, что браконьер стрелял по зверю.

- Решил обождать, конечно, потому как полная неизвестность. Вдруг те, кто стрелял, нарвались бы обратной дорогой на меня? Шаги услыхал бы по треску валежника и пошел наперерез. Да и Виктор мог в любую минуту позвать, возникни необходимость.

- Что же произошло после?

- Через какое-то время, потеряв терпение, отправился все же его искать. Сперва кружил по лесу, светил фонариком, потом негромко окликнул несколько раз. Никто не отзывается. Тишь мертвая, разве что изредка всполошится в чащобе сонная птица или падет обломившаяся ветка. Тут я выстрелил в воздух и крикнул Виктору громко. Таиться теперь уж не имело никакого смысла. В ответ - ни гу-гу. Тогда я заподозрил, что произошло что-то неладное. Продолжая искать с фонариком, исколесил все окрест, бабахнул еще раз. И вдруг в кустах, неподалеку от края поляны, куда недавно вывозили мы в декабре мерзлый картофель, смотрю - чернеет что-то. Подхожу ближе - человек лежит, уткнувшись лицом в снег, а руки эдак чуть в стороны раскинуты. У меня разом покатилось сердце к пяткам. Кинулся вперед, свечу фонариком и узнаю Викторову куртку. Перевернул на спину - точно, он. Вся грудь в кровище. Там еще грязный снег местами не успел стаять, так, поверите ли, насквозь пропитался кровью до самой земли. Наповал уложили, гады!

- Значит, вы полагаете, убийц было несколько?

- Да почем мне знать. Это я так, к слову сказал. А на самом деле мог быть один. Следов ведь толком не разобрать.

- Ну а рядом с потерпевшим хоть какие-то следы были? - спросил Скворцов, продолжая писать протокол.

- Рядом с ним никаких следов не было, а через поляну шел чей-то след, но не разобрать толком - ночной или дневной, кругом талой водой все залито.

- К моменту вашего прихода Виктор был уже мертв?

- Дак малость остыть даже успел. Я сперва пульс стал щупать, да где там... Безнадежно!

- Давайте уточним для протокола, - заметил Скворцов, - вы стреляли два раза и еще до этого был чей-то дуплет, так?

- Именно так, - кивнул Федор Кузьмич.

- Какой примерно был интервал между дуплетом и вашими выстрелами?

- Примерно чуть больше полутора часов, - ответил, немного помедлив, Петруненко. - Второй раз я бахнул минут через пятнадцать после первого выстрела. Но какое это имеет значение?

- Это уж наша забота. Главное - точность фактов. Число выстрелов - весьма существенная деталь. Кстати, вы стреляли из одного и того же ствола оба раза или из обоих?

- Из обоих стрелял... Мне впопыхах и перезаряжать некогда было.

- Ружье принадлежит вам? - спросил Скворцов, доставая из чехла старенькую бельгийку.

- Нет, ружье Дурыкина, - Федор Кузьмич засунул руку в боковой карман и извлек оттуда упрятанный в целлофановый пакетик охотбилет с разрешением на оружие. - Вот документы Дурыкина. Вынул на всякий случай. А вот часы и деньги. Тоже решил прихватить... Мало ли чего... - Словно предупреждая возможное замечание со стороны Скворцова, Петруненко поспешно добавил скороговоркой: - Я положил Виктора в ту же позу, как он и был: с раскинутыми руками, ничком, лицом в снег... Насмотрелся детективов по телевизору, знаю, что при осмотре места происшествия положение трупа, то есть Дурыкина, имеет важное значение. Жаль, колесил я там много по лесу, наследил изрядно...

- Пыжи не затоптали?

- Какие пыжи? Ах пыжи того, кто стрелял и убил... Ей богу, даже не подумал об этом. Наверное, можно будет все же отыскать их днем.

- Отыщем! - заверил его Скворцов, переворачивая исписанную страницу. Он закурил сигарету и, немного помедлив, спросил:

- Давайте-ка уточним еще одну деталь: вы стреляли патроном Дурыкина?

- Конечно.

- Значит, он дал вам свой патронташ?

- Патронташ он не брал, просто распихал по карманам патроны. Четыре дал мне, а еще четыре я после уже отыскал у него в куртке. Да вот все, что остались,- Федор Кузьмич полез в боковой карман и выложил на стол шесть патронов в картонных гильзах, заделанных звездочкой, два из которых были снаряжены жаканами.

- А эти, что же, для особо злостных браконьеров предназначались? - покосился на жаканы Скворцов.

- Не знаю, кому предназначались, но подвернись мне тогда в лесу убийца, не задумался бы ни на минуту, пальнул, окажи он сопротивление. Я б его, гада, не стал жалеть.

- Экий вы эмоциональный человек, - покачал головой Скворцов. - А ответственность? Пришлось бы доказывать суду, почему превысили меру необходимости.

- И пусть! - проговорил с ожесточенностью Федор Кузьмич. - Око, как говорится, за око! Когда уж в таком разе думать о последствиях...

Оперативно-следственная группа в составе семи человек выехала на место происшествия тотчас по прибытии в райотдел следователя прокуратуры Владимира Николаевича Трубникова, высокого, спортивного вида блондина лет двадцати семи, одетого в лыжный костюм и куртку. На ногах его были короткие резиновые полусапожки. Весь вид Трубникова, поторапливавшего теперь всех с некоей начальственностью, выражал оптимизм и уверенность, словно он надеялся тотчас разыскать в лесу злосчастного преступника. Федор Кузьмич скептически глянул на молодого следователя и подумал: "Зеленый еще, больно прыткий малый". Преклонных лет участковый инспектор с солидным брюшком Никодимов внушал ему куда большее уважение и симпатию.

- Потерпевший Дурыкин был вашим другом? - осведомился у Петруненко по дороге в машине Трубников.

- Можно сказать, что другом. Знакомых и разных приятелей у меня хватает... Но Виктор - личностью был! Э, да что говорить, на такого парня можно было смело положиться в любой ситуации. Такой в беде никогда не оставит, не струсит.

- У него что, выходной день перепадал на сегодня или отгул? Ведь нынче среда, рабочий день, а добираться назад в столь поздний час не на чем, - заметил Попов.

- Сказал, что свободный день, иначе не пошел бы со мной, - обернулся к сидевшему сзади оперуполномоченному Федор Кузьмич. - Виктор работал тренером по фехтованию, вел в каком-то клубе кружок и еще где-то подрабатывал. Меня это не касалось, но свободного времени у него - хоть отбавляй, денек, другой всегда мог урвать, коль надо.

- А среди местных охотников у него имелись враги? Может, кто-то из задержанных ранее браконьеров хотел свести старые счеты? - спросил Трубников.

- Толком не отвечу, не берусь зря оговаривать кого-либо. В душу ведь людям не заглянешь, - проговорил в раздумье Федор Кузьмич. - А задерживали многих, всех сейчас и не упомню... В последний раз в конце января поймали двоих с поличным: Кукушкина и Рухланова. Завалили они кабанчика, не имея лицензии. Отобрали мы у них ружья, составили протокол. Штрафы после уплатили, обоих лишили на год права охоты. Не знаю - вернули оружие или нет. Не выяснял.

- Грозили вам отомстить?

- Так у кого под горячую руку не сорвется бранное слово... Потом, глядишь, встретимся, здороваемся как ни в чем не бывало.

- А знаете, Федор Кузьмич, я ведь тоже, грешным делом, охотник, - сказал Трубников, весело блестя глазами. Он выключил верхний свет и сложил разложенную было карту местности. - Вот только выбраться никак недосуг, то одно, то другое мешает... Согласитесь, что все же несколько странно: вы идете ночью в лес, расходитесь в разные стороны и начинаете караулить предполагаемых браконьеров как бы независимо друг от друга. Причем один из вас, оказавшийся убитым, отдает свое ружье, а сам остается безоружным.

- Я объяснял уже: Дурыкин пошел в обход на соседний квартал налегке, без ружья. Уговорились встретиться на том же месте, где расстались.

- Неужели он рассчитывал, обнаружив случайно браконьера, нагнать на того страху и обезоружить, не имея при себе ружья? Поставьте вы себя, к примеру, на место этого предполагаемого браконьера. Неужто так вот сразу и пальнули бы по человеку? Причем дуплетом! До этого ведь выстрелов не было, а значит, не было самого факта незаконного отстрела зверя. Единственное, что можно инкриминировать браконьеру в такой ситуации - это пребывание в лесу с ружьем в запретный сезон. В худшем случае отделался бы штрафом. Зачем же идти на покушение? Остаются две версии: или преднамеренное убийство или...

- Или непреднамеренное! - подхватил Федор Кузьмич. - Не исключена возможность, что стрелял на шорох, по неясной цели... А потом увидел содеянное, да и пустился наутек.

Трубников ничего не ответил, только кивнул с загадочным видом.

Пока добирались до места происшествия, уже успело заметно проясниться, но в бору было сумрачно, глухо. На опушках и в редколесье повсюду зияли черными блестящими окнами прогалины с мутной водой. Недавно выпавший мокрый снег быстро стаивал, но еще лежал кое-где на хвое разлапистых елей и ветках густого кустарника.

Где-то далеко в бору всколыхнулся частый и дробный звук, покатился весело, бодро над вершинами деревьев и завяз в сырой промозглой одыми. Через минуту этот странный звук повторился снова и снова. Казалось, будто кто-то спозаранку забавлялся трещоткой, пытаясь разогнать застоявшуюся сонную тишь.

Оперуполномоченный Попов сделал круглые глаза.

- Да ворон это, - усмехнулся Трубников, глянув на озадаченного детектива, и пояснил: - Клювом издает он этот дробный звук в брачный период.

- Нет, не ворон это, а черный дятел, желна, - поправил его Федор Кузьмич. - Слышите, как часто бьет и долго.

- Самку подзывает? - спросил смущенный Попов.

- Тебя подзывает, чтоб ты послушал, - хмыкнул следователь Скворцов.

...Перешли маленький овражек, на дне которого уже пробил себе извилистую дорогу ручей, обнажив местами черную, густо усыпанную старой прелой листвой землю. Шаги здесь отдавались с глухим чавкающим звуком, ноги вязли по колено.

- Вот где по-настоящему чувствуешь весну! - сказал, остановившись, Трубников и прислушался к чему-то. - Глохнешь в кабинете за работой, - вздохнул он. - Для горожанина весна - грязь, мокреть, лужи на асфальте, а тут голова кружится от запахов. Откроется охота на вальдшнепа - схожу хоть разок постоять на зорьке. Возьмете меня с собой в апреле на вальдшнепа? - обратился он к Федору Кузьмичу. Тот глянул на Трубникова с некоторым недоумением, потом лицо его едва заметно просветлело, словно он в эту минуту отогнал от себя воспоминания о недавней страшной ночи. Не хотелось верить, не укладывалось как-то в голове, что его друг, Виктор Дурыкин, молодой, тридцатилетний, лежит там, на поляне, уже ко всему в этом мире безучастный. И уже никогда не встречать ему утренних зорь с одымью, не сидеть у вечернего костра за кружкой дымящегося сизоватого чая, не стоять на вальдшнепиной тяге в сумеречный торжественный час, когда птицы потянут с хрипловатым хорканьем над макушками деревьев... Ах как дорого дал бы Федор Кузьмич, если бы все случившееся оказалось лишь кошмарным сном!..

на охотеУже в соседних кустах видна была слегка припорошенная снегом зеленая куртка Дурыкина, оставалось пройти каких-нибудь семь-восемь шагов, но Трубников снова остановился, окинул внимательным взглядом детектива все окрест и попросил эксперта-криминалиста Рукавишникова сфотографировать несколько раз место происшествия. На выступавших из воды кочках кое-где приметно выделялись свежие следы, чуть присыпанные снегом.

Вся группа, замыкаемая понятыми, двинулась дальше гуськом...

Трубников открыл планшетку и начал писать протокол осмотра места происшествия. Кинолог, старшина Емельянов, стоял поодаль и с видимым бесстрастием поглаживал грудастого кобеля Пирата, который повизгивал и озирался с выжиданием.

- Велимир Степанович, давайте приступим к осмотру, - кивнул Трубников судебно-медицинскому эксперту Пахомову, - понятые пусть пока обождут в сторонке.

...Входное отверстие от пули располагалось в правой части грудной клетки, чуть повыше соска, а выходное - у верхнего края лопатки. И хотя на близстоящих деревьях скола коры нигде не было видно, верным казалось предположение, что стреляли со стороны расположенной впереди поляны. Рукавишников с Поповым тотчас направились туда, шаг за шагом осматривая местность.

- Смотрите, вон немного правее на земле картонная прокладка от патрона, - воскликнул Попов. - Где-то вблизи должен быть и пыж. Да вон он, на кочке в трех шагах. - Рукавишников прошел в ту сторону и поднял пыж.

- Владимир Николаевич, - обратился он к Трубникову, - стреляли с небольшого расстояния, шагов с десяти, не больше. А вот и следы! Здесь кто-то, по-видимому, сидел на пенечке. Похоже, становился даже на колени. Вот два углубления на земле. Скорей всего, выстрел был произведен именно с этого места.

- Поищите второй пыж, стреляли ведь дуплетом, - сказал, приблизясь и осматривая кочку, следователь.

Но второго пыжа обнаружить нигде не удалось. Не нашли и картонной прокладки, хотя старательно обшарили все окрест.

- Федор Кузьмич, а вы уверены, что слышали тогда дуплет? - спросил Трубников у стоявшего понуро в стороне Петруненко.

- Я, простите, слава богу, еще не оглох, различать умею. Дуплет он и есть дуплет. Если б уж очень далеко от меня было, то можно спутать с эхом, а тут четко - раз за разом пальнули.

- Странно, весьма странно, - с сомнением покачал головой Попов.

- Ничего странного, - заметил задетый недоверием Федор Кузьмич. - Я ведь здесь ночью столько ходил, что мог ненароком и затоптать. Жаль, следы водой залило, отыскать будет трудновато...

- Пускайте собаку с того места, - обратился к Емельянову Трубников.

Пират сразу взял след и повел сперва через поляну к молодому ельнику, потом нырнул в чащобу. Старшина едва поспевал за ним. Попов отставал на несколько шагов. Скворцов проводил их взглядом, затем повернулся к Федору Кузьмичу.

- Вы случайно не с той стороны пришли, когда наткнулись на убитого Дурыкина? - спросил он.

- Нет, с другой. Я в аккурат по краю поляны направлялся со стороны вон тех дальних березок. Метров семьсот-восемьсот отсюда будет. Вроде близко, но топал ведь не напрямик. Искал, петлял... Не сразу ведь кинулся на выстрел, а потом сбился чуток, взял правее.

- Владимир Николаевич, обратите внимание на характер следов потерпевшего, - сказал Рукавишников из кустарника. - Как будто человек подкрадывался к кому-то. Носки сапог утопают в грязи глубоко, а пятки едва касаются земли. Причем такая характерная поступь идет от этой ели. До того он ступал, нормально, не пригибаясь.

- Наверное, увидел кого-то и намеревался выследить, - проронил Скворцов. - Иначе зачем же ему было красться? Хотел остаться незамеченным и приблизиться почти вплотную. Вопрос - к кому именно? Но ясно - к тому, кто его убил.

- Теперь это только он один знает, бедолага, - сдержанно проговорил один из понятых, бульдозерист из соседнего поселка. Он с каким-то болезненным любопытством следил за тем, как судебно-медицинский эксперт Пахомов тщательно осматривает обнаженное тело Дурыкина с окровавленной грудью, сгибает и разгибает конечности.

- Судя по характеру трупного окоченения, можно заключить, что смерть потерпевшего наступила около шести часов тому назад, - ронял медлительно слова суховатым прокуренным голосом Пахомов, зажав в углу рта папиросу. И снова Федору Кузьмичу казалось, что слова эти, мертвые и чужие, относятся вовсе не к Виктору, а к кому-то другому, облеченному в мертвую плоть.

- Предположительно потерпевший находился в момент совершения убийства в полусидячем положении, а именно на корточках. Но вполне окончательно установить это можно только после вскрытия. Ранение смертельное... - цедил эксперт монотонным глуховатым голосом, в то время как следователь продолжал писать протокол. Потом то, что было Виктором Дурыкиным, завернули в брезент, бросили туда же одежду, завернутую в узел...

- Федор Кузьмич, укажите, пожалуйста, точное место, где вы вначале стояли, - попросил Трубников. - И вы, Павел Васильевич, идемте с нами, - кивнул он участковому инспектору Никодимову.

Солнце уже успело подняться над макушками сосен; день обещал быть погожим, ясным. То и дело в чащобе перед ними срывались и ныряли в сторону с тревожным хлопотливым квохтаньем дрозды. Лес стал прозрачнее, утреннюю одымь разгоняло легким ветерком. Мокрый снег на прогалинах заметно стаял. Под ногами беспрестанно хлюпало, на земле кой-где еще оставался под водой ледок.

Никодимов, подхватив руками полы шинели, перепрыгивал с кочки на кочку, как журавль, но потом оступился и, едва не потеряв равновесие, больно ткнулся смаху грудью в ствол старой комлистой ели.

- Павел Васильевич, как по-вашему, часто ли охотятся в этом лесу местные охотники? - спросил шагавший впереди напрямик через болото Трубников.

- Дак в эту сторону наши местные не ходят. Здесь же опытно-экспериментальный участок. Там, правее, небольшой пансионат в полутора километрах. Здесь если и охотятся когда-никогда, так только городские, из Москвы, по спецразрешениям.

- А на чем сюда удобнее всего из Москвы добираться?

- Можно рейсовым автобусом от метро "Юго-Западная". Но поблизости остановки нет, разве что попросить водителя притормозить... На попутке вряд ли... Шофера дальних рейсов не станут никого подсаживать. Обычно охотники приезжают на своих машинах, оставляют их где когда...

- Кто-либо из местных охотников замечен на браконьерстве?

- В прошлом году ни одного случая не было. Разрешения на оружие не просрочены. Две недели назад проверял у всех.

- В прошлом году, говорите, не было, а ранее, значит, были случаи браконьерства?

- Дак в позапрошлом году задержали двоих тут по весне: Артюшкина и Черткова. На вальдшнепа пошли без отстрелочного. Убить ничего не убили, но зато нарвались на инспекцию, отделались штрафом и предупреждением.

- Федор Кузьмич, - спросил, поравнявшись с Петруненко, следователь, - ваше начальство знало, что вы отправились этой ночью в рейд?

- Ну как же, конечно, знало. Регулярно провожу я мероприятия. И Селютин из охотинспекции в курсе... То есть именно накануне, вчера, я ему не звонил, но предупредил три дня назад, был у нас разговор... Собирались мы с Дурыкиным в понедельник вечером, а вышло так, что махнули в среду. Внучка у меня приболела, отравилась чем-то, пришлось "скорую" вызывать.

...Сразу за небольшим овражком лес начал заметно редеть, пошел старый березняк. Вскоре выбрались на опушку. В некоторых местах земля здесь была изрыта, виднелись свежие кабаньи следы, чуть присыпанные утренним снегом.

- Вот тут в кустах я и дожидался Дурыкина, - сказал Федор Кузьмич. - Да вот и след от сапог идет чуть правее. На кочках хорошо видать.

- А рядом чьи следы?

- Так мои же. Когда отправился искать, пошел именно в ту сторону. Мои следы почти незаметны; спешил, чесал напрямик через болото.

- Вы отсюда стреляли, подавая ему сигнал первый раз?

- Нет. Стрелял уже после, по пути. Хотите обнаружить пустую гильзу и удостовериться? - нервно дернул бровью Федор Кузьмич. - Можно пройти и постараться отыскать. Только что это даст? Уж не меня ли вы, часом, подозреваете?

- Ну зачем же? - успокоил его Трубников. - Но мы должны отметить все детали на схеме происшествия. Кстати, сколько вы примерно шли до места, где обнаружили потерпевшего?

- Часа полтора.

- А мы добрались сюда всего лишь за семнадцать минут, - постучал ногтем по стеклу часов Трубников.

- Так я же не напрямую шел, а петлял. Искал Дурыкина... - стал оправдываться егерь.

Чуть размытые следы уводили в болото и терялись. Характер следов был странным, явно не от сапог, казалось, что кто-то ступал в легких бахилах. Собака подвела к стоявшему по ту сторону болота дереву и начала кружить на месте. Емельянов посмотрел с озадаченным видом вверх, увидел старое дупло и окликнул поспешавшего в обход оперуполномоченного уголовного розыска Попова.

- Надо глянуть, нет ли там чего, товарищ старший лейтенант. На коре видать свежие отметины грязи...

- Попов ухватился обеими руками за ветку, с натугой подтянулся, уперся ногой о сук и заглянул в дупло; потом извлек оттуда тяжелый сверток в прорезиненном мешке, где обнаружили оптический прицел и фонарик с приспособлением для крепления на ствол охотничьего ружья. Тут же лежал небольшой карманный аккумулятор с проводами.

- Да, основательно экипировался этот тип для ночного браконьерства, - заметил глубокомысленно Попов.

Дальше собака повела через лес, и вскоре детективы пришли к старой грунтовой дороге. Здесь следы обрывались. Неподалеку от трассы явственно были видны отпечатки протекторов легковой машины.

...Когда Трубников, Федор Кузьмич и Рукавишников подошли к дереву, где был обнаружен тайник, эксперт-криминалист осторожно извлек вещественные доказательства и обработал их специальным порошком. Отпечатки пальцев тотчас стали четко различимы.

- Может быть, вы случайно знаете, кому могло все это принадлежать? - спросил Трубников у егеря.

- Ума не приложу, - пялился тот на оптический прицел и все остальное. - Ведь дошлый, чертяка, ловко придумано: свети фарой, а заодно и целься. Тут в кромешной темноте на тридцать, сорок шагов промаха не дашь. Определенно в засаду на кабанчика шел, а увидел Дурыкина и перетрухал, что поймает его с поличным...

- Возможно, вы правы, - сказал задумчиво следователь. - Что же, теперь по отпечаткам пальцев остается проверить всех местных охотников.

- А если он не местный? Если приехал автобусом из Москвы? - возразил Федор Кузьмич.

- Не исключено. Вот только непонятно - как он собирался в одиночку унести добычу? Да и рискованно на автобусе... Разве что прикатил на своей машине... Заведи он поблизости мотор, вы бы уж определенно услыхали, тем более что наверняка пробуксовывал в грязи.

- Мог и не услыхать. Вернее, не придал бы значения: трасса ведь рядом. Всю ночь движение не прекращается...

- Федор Кузьмич, позвольте спросить, где сейчас находится ваше ружье? У вас оно одно или несколько? - перебил его Трубников.

- Зачем мне несколько. Одно. Дома оно сейчас, где ему еще быть-то... Если надо - могу завтра или даже сегодня привезти. А что?

- Просто надо уточнить для протокола. Необходимая формальность.

Трубников стал сосредоточенно разглядывать отметины грязи на коре дерева.

Из-за кустарника, к ним направлялся участковый инспектор Никодимов, неторопливо ступая по кочкам вдоль края болота. Трубников быстро пошел ему навстречу, отозвал в сторонку и проговорил вполголоса:

- Вы вот что, Павел Васильевич, берите-ка сейчас машину и езжайте вместе с Поповым, спросите, где можно, - не слыхал ли кто случайно ночных выстрелов в лесу. И обязательно заедьте в пансионат, тем более что он недалеко отсюда. А потом наведайтесь домой к Петруненко, разузнайте у его жены или других домашних подробно обо всем: когда уехал из дома, с кем встречался вчера накануне, с какой целью отправился в лес? И непременно удостоверьтесь - где его ружье? Составьте протокол. Буду ждать вас в прокуратуре. По рации свяжитесь с дежурным и передайте, чтоб за нами выслали другую машину. Заодно пусть пригласят сюда с ближайшего поста работника ГАИ.

Федор Кузьмич старательно прислушивался к их разговору, но о чем шла речь, так и не расслышал. Мучительно хотелось курить, но сигареты у него кончились, а попросить у Рукавишникова было как-то неловко. В оставленном у дежурного райотдела рюкзаке была еще одна, непочатая пачка, термос с горячим кофе, бутерброды... Ведь маковой росинки не было во рту с самого вечера, а вот захватить с собой рюкзак не догадался. Теперь когда еще вернутся они назад... Расследование, похоже, затянется здесь, в лесу, еще надолго. Дай бог, хоть к вечеру добраться домой.

В кабинете следователя Скворцова хотел он позвонить жене, предупредить, что задержится, но тот заверил, что предупредит дежурный. Неизвестно еще, как воспримет эту весть жена... А вдруг скажет дежурный про убийство Дурыкина? Та, конечно, сразу позвонит Викторовой жене, Людмиле...

- Федор Кузьмич, - обратился к нему возвратившийся Трубников, - а ведь чья-то машина, оказывается, стояла неподалеку отсюда ночью. Пойдемте, убедитесь сами. И отпечатки протекторов очень даже четко видны...

...Побывав в пансионате, расспросив ночного сторожа и кочегаров котельной, оперуполномоченный уголовного розыска Попов был немало озадачен.

- Сперва я услыхал в лесу один выстрел, - говорил Микеша Рябошапка, невысокий, хромой кочегар, работавший здесь по совместительству. - Было это примерно около двенадцати ночи, я как раз тачку углем грузил. Уголь, знаете ли, мелкий завезли, одна пыль, прогорает в миг, а отдыхающие жалуются. Приходится загружать всю ночь. Говорю своему напарнику: "Кому бы это стрелять в такую темень?" Петруха прилег отдохнуть маленько и выстрела не слышал. Отмахнулся он, померещилось, мол, и перевернулся на другой бок.

- Да не спал я, товарищ лейтенант, - пробурчал Петруха, тучного вида брюнет со спутанными волосами. - Не дозволяется нам тут ночью спать. Но выстрела я действительно сперва не слыхал, в котельной ведь шум стоит. А немного погодя, как стали мы шлак не двор вывозить, - снова выстрел в лесу. Микеша и говорит: "Ну что, убедился? А ты - "померещилось"... Не иначе, как кто-то охотится ночью.

- Значит, вначале был всего лишь один выстрел? - переспросил Попов.

- Один, конечно, один, - заверил Микеша. Сторож тоже подтвердил, что слышал только два выстрела, причем со значительным интервалом.

Выяснив немаловажное это обстоятельство, оперуполномоченный и участковый Поехали к Петруненко домой. Дверь открыла жена. После короткого разговора выяснилось, что ружье Федора Кузьмича действительно дома. Попов внимательно его осмотрел, переломил стволы... Внутри на одном из них были едва заметные следы свежей смазки. Определить, стреляли из него или нет, можно было, только проведя экспертизу.

- Федор Кузьмич, хотите, я расскажу вам, как все происходило той ночью в лесу? -- начал Трубников, когда заявитель явился по вызову в прокуратуру через день. -- Во-первых, отправились вы в лес не вдвоем с Дурыкиным, а втроем. Дуплетом в Дурыкина не стреляли; сперва был всего один выстрел. Примерно через полчаса последовал другой. Это подтвердили три свидетеля, находившиеся неподалеку. Причем один из выстрелов был произведен из вашего ружья, а другой из бельгийки Дурыкина. Во втором стволе его ружья экспертиза обнаружила старый нагар. Причем первый раз стрелял именно он пулей по кабану, пользуясь прицелом и вот этим фонариком с рефлектором. Но кабана не убил, а только ранил. Его нашли вчера метрах в сорока по другую сторону от трассы рабочие лесхоззага. А вот и пуля, которой стрелял Дурыкин, - положил Трубников на стол слегка деформированный жакан. - Баллистической экспертизой установлено, что жакан выпущен из бельгийки Дурыкина. На ней же имеются следы от прицела и зажимы фонарика, а на аккумуляторной батарее обнаружены отпечатки его пальцев. Может, вы хотите что-либо возразить? - спросил Трубников.

Федор Кузьмич сперва слушал со спокойной сосредоточенностью, потом начал нервно теребить мочку уха, затем заговорил быстро, комкая слова:

- Поверьте, товарищ следователь, не я убил... Что вы! Когда я к нему подошел, он был уже мертв. Ей богу! Не вру я... Чистая правда! Хоть верьте, хоть не верьте. А убил его кто другой... Нет, не Серега! Он действительно был вчера с нами, привез на "Запорожце", а после, как узнал о случившемся, по-быстрому удрал.

- Фамилия, точные данные этого Сереги? - коротко бросил Трубников приготовясь писать.

- Так его еще не разыскали? - опешил Федор Кузьмич. - А я-то думал - куда это он запропастился? Дома нет. Даже ночью к телефону никто не подходит... Чернов его фамилия, Сергеем звать, а по отчеству, ей богу, не знаю. Номер машины ММЗ 03-64. Голубого цвета... У него ружья своего нет, отобрала инспекция еще год назад.

- Вовсе он не удрал сразу, а отвез к вам домой ружье, которое вы ему передали в лесу. Так?

- Ну так, - с угрюмым видом кивнул Федор Кузьмич. - Но только он и вправду к убийству не причастен. Там в лесу был еще кто-то четвертый... Он и убил!

- Допустим, но ведь на вашем ружье экспертиза обнаружила свежий нагар. А выстрела было только два...

- Не должно быть нагара в стволе, - вскинул глаза на следователя Федор Кузьмич.

- Прочтите, вот заключение экспертов, - Трубников протянул Петруненко бумагу и добавил: - Обнаружив, что Дурыкин убит, вы решили снять с его ружья эти приспособления для ночной стрельбы и спрятать в дупло. Мало ли какие непредвиденные обстоятельства могли ожидать при выходе на дорогу... Решили обезопаситься.

- Снимал не я, а Чернов. Он и в дупло прятал. Но не убивали мы Виктора... - голос Федора Кузьмича дрожал. Скулы его покраснели, он смотрел на Трубникова страдальческими глазами и зачем-то застегивал и расстегивал нижнюю пуговицу пиджака. - Ведь друг он! И зачем нам было его убивать? Сами посудите... Ну случился грех, не удержался Виктор, пальнул по кабанчику... Прицел и фонарик уж потом он достал из рюкзака и приспособил, когда разминулись... А в рейд по борьбе с браконьерством мы и вправду шли в тот вечер.

Происшествие на охоте- Оставьте, полно сочинять, Федор Кузьмич. К чему эта ложь? - перебил его Трубников. - Шли вы вовсе не в рейд, а на ночную браконьерскую охоту. Именно с этой целью Дурыкин и взял специальное приспособление. Кроме того, в его рюкзаке обнаружен весьма объемистый прорезиненный мешок... Но дело сейчас не в том, браконьерство - другая статья. Вы и Чернов подозреваетесь в совершении убийства! Расскажите по порядку, как все было. Это в ваших личных интересах. И учтите, речь идет уже не о добровольном признании, а о преднамеренном запутывании следствия и даче заведомо ложных показаний.

Познакомился Федор Кузьмич с Дурыкиным шесть лет назад зимой на охоте. Был он, как обычно, со своей компанией, а Виктор прикатил с тремя приятелями на служебном газике Фертюшенко, начальника московской ремконторы. Федор Кузьмич однажды охотился с ним в этих местах. Удачную охоту спрыснули выпивкой, пошли досужие байки про то, про се. Дурыкин примостился рядом с егерем на старом поваленном дереве, разговорились, и он пообещал Федору Кузьмичу достать импортный маскхалат и японский фонарик с каким-то особенным рефлектором.

В ту пору Виктор тренировал юношескую сборную, говорил, что доводится бывать часто за границей. Куда ни кинь, всюду у него, дескать, дружки-приятели, черта из-под земли раздобудут для нужного человека.

Дружбы с Федором Кузьмичем многие домогались, но он был осторожен и разборчив. Егерь егерю рознь... В его ведении как-никак находился немалый опытно-экспериментальный участок, а до Москвы рукой подать; зверье почти непуганое, охота по особому разрешению. Лосей и кабанов били вроде бы в научных целях. С лицензиями никакой проблемы. Хотели - закрыли их после удачной охоты, а можно было и не закрывать. Да кто проверять станет, если кругом все свои?

Федор Кузьмич почти никогда не делал снисхождения малознакомым людям, не допускал в свой круг, но Дурыкин сумел завоевать его расположение: веселый, деловитый, немногословный. И стрелял он прилично, хотя на охоте был азартен сверх меры.

Личная жизнь Виктора его не интересовала, но однажды тот признался, что произошли крупные неприятности по службе и придется, скорей всего, во избежание осложнений подать заявление об уходе. Какое-то время Виктор оставался не у дел и, чтоб как-то занять себя, частенько заезжал за Федором Кузьмичем на старой отцовской "Победе", колесили они по подмосковным рощам, по весенним проселкам с хрустким еще ледком, стреляя зайчишек и лисиц. Лисиц расплодилось в тот год великое множество, говорили, из-за обилия мышей. Было зафиксировано к тому же несколько случаев бешенства, а потому отстрел лисиц приветствовали. И как тут было не загореться энтузиазмом - доброе дело вершили. Предприимчивый Виктор начал выделывать дома шкуры, отдавать кому-то шить шапки на продажу. Закрутилась карусель; занятие оказалось прибыльным, товар шел нарасхват, и Федору Кузьмичу тоже перепадал изрядный куш. Потом приохотились стрелять еще и бродячих собак. Конечно, товар уже не тот, но и на него имелся достаточный спрос. Какого-нибудь блохастого, чумазого и бездомного Шарика после соответствующей выделки иной раз удавалось сбыть как "тундрового" волка.

Виктор заказал какому-то знакомому слесарю вкладыш для своей бельгийки, и теперь можно было, экономя заряды, стрелять собак пулями - от мелкашки. К тому же он ухитрился раздобыть оптический прицел и фонарик с рефлектором для ружья. Стали заодно постреливать и кабанчиков в темноте на соседнем участке.

Квартира Дурыкиных являла собой теперь некий подсобный цех: все стены в обеих комнатах и прихожей пестрели вывешенными на просушку шкурами; еще при входе с улицы резко шибал в нос резкий дух псины, химикатов и ворвани. В ванной мокли десятки обезжиренных шкур, рядом теснился специально заказанный из нержавейки чан, кругом на полках стояли бутылки, склянки с муравьиной кислотой, каустиком... Виктор расхаживал по квартире в длинном резиновом фартуке, с засученными рукавами. Вид у него был озабоченный и возбужденный, будто проводил в домашней лаборатории некий эксперимент. Телефон трезвонил беспрестанно. То его тормошили закройщики, торопя с сырьем, то заказчики. Листая записную книжку почерневшими от кислоты пальцами, Виктор переспрашивал:

- Мария Ивановна, у вашего зятя пятьдесят восьмой размер, а у мужа шестидесятый?.. Да я же сказал - лисиц пока нет... У них сейчас эпидемия бешенства, даже в Заполярье... Есть только "тундровый" волк и заяц. Что? У них еще не наблюдается бешенства. Если хотите, есть тушканчик и дикий кот.

Потом он принимался названивать каким-то своим новым знакомым, умолял достать муравьиной кислоты и импортные красители...

У Федора Кузьмича, изредка наведывавшегося к Виктору домой, голова шла кругом от всей этой кутерьмы. Жена Виктора, Людмила, до поры до времени терпела в доме этот бедлам, но в последнее время все чаще и чаще стали вспыхивать скандалы. Присутствие Федора Кузьмича нисколько ее не смущало. Иногда она в запальчивости принималась корить и его, что, дескать, он потворствует Виктору, именно по его вине тот пропадает черте где целыми ночами.

- Говорите, что были на охоте? - бушевала она. - А почем мне знать? Не четыре дня подряд торчали ведь в лесу... Может, он завел себе любовницу и у нее проводит время? И что это за охота, прости господи? Собачники! Убийцы вы, а не охотники!

- Молчи, женщина, молчи, - твердил Виктор. Голос его глухо и с затаенной, все больше закипавшей злобой доносился из ванной, где тихо журчала вода в промывном чане.

- Мы, санитары леса! - кричал он визгливым фальцетом. - Да знаешь ли ты, обывательница, сколько молодых зайцев гибнет из-за этих тварей в лесу? Если разобраться, нам премию платить надо! Правда, Кузьмич?

Чтобы хоть как-то умаслить жену, Виктор заказал для нее из самых лучших лисьих шкур шубу, но воцарившееся на время между супругами перемирие оказалось непрочным. Людмила все чаще и чаще грозилась подать на развод и разменять их двухкомнатную квартиру...

- С Черновым мы тогда разминулись, еще не доходя до опушки, где я сперва с Виктором стоял, - рассказывал Федор Кузьмич, - Уговорились, что будет караулить кабанов на входном следе. Дал я ему свое ружье. Упросил, окаянный. Проходит с полчаса и слышим: хрустнула чуть ветка. Потом появились три черных силуэта на опушке. Месяц выглянул, кабанов хорошо видать было. Виктор быстро вскинул свою бельгийку и ударил из одного ствола. Передний кабан упал, но тут же вскочил и кинулся в кусты, затрещал в чащобе. Вроде как затаился - тихо стало. Я и говорю Виктору - постоим, обождем, авось еще другие придут кормиться. А он мне твердит: "Пойду в обход". Упрямый был, не переспорить, если втемяшил что-то в голову. Я не рискнул идти с ним, опасался нарваться на подранка. Дальше все происходило так, как я излагал раньше. Бахнул через полчаса в отдалении кто-то. Подумал, что Виктор добил кабана. Нас зовет. Кричу ему - в ответ ни звука. И Серега не отзывается. Потом слышу: ломится кто-то, не таясь, в мою сторону. Подходит Серега, с лица пот катит градом, говорит, заикаясь: "Виктор убит! Кто-то в темноте шарахнул по нем, а сам побежал к дороге". Посоветовались мы и решили, что догонять убийцу - бесполезное дело, надо идти в милицию заявлять. Вернулись к Виктору, снял Чернов прицел с его ружья... Иди, умоляет, один в милицию, скажи, мол, вдвоем были на ночном рейде, я ведь без охотбилета и разрешения на оружие... Подумал я, покумекал и согласился…

- Выходит, вы и не знали, что Чернов стрелял из вашего ружья? - спросил Трубников.

- Так он, подлец, вернул же мне четыре патрона, которые я ему перед тем давал. И в голову даже мысль такая не пришла тогда... - Федор Кузьмич смотрел на следователя остекленевшими глазами. - А вы уверены, что Серега его убил? Пальнул, значит, сгоряча на шорох... - произнес егерь упавшим голосом и судорожно вздохнул. - Теперь... Теперь что же... Конечно, я соучастник. Из моего ружья Виктор убит... Жене хоть разрешите позвонить, сообщить, что арестован...

Трубников покачал головой, давая понять, что это ни к чему.

- Ну да, понимаю... - пробормотал Федор Кузьмич с убитым видом.

- Арестовывать вас нет пока необходимости. Надо разыскать Чернова и допросить. Удостовериться, действительно ли это случайное убийство, - сухо ответил Трубников.

Ю. Вигорь

"Охота и охотничье хозяйство № 11 - 1986 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100