Калининградский охотничий клуб


Лесная премьера

1

Зимой эта поездка казалась, чем-то фантастическим. Она была тем, ради чего стоило переносить все неприятности и жизненные неурядицы. И теперь, шагая по размытой талыми водами земле и глядя на весело бегущую впереди Ладу, охотники вспоминали и зиму, и долгое ожидание весенней охоты, и вообще всю ту безрадостную городскую жизнь, которая предшествовала этой поездке. Они были одними из тех редких ныне охотников, для которых охота и все, связанное с ней, занимали центральное место в жизни. В наш двадцатый век это звучит странно, но тем не менее среди многочисленной армии охотников-любителей встречаются и такие. Предложите такому охотнику провести свой отпуск в доме отдыха или санатории - и он посчитает это издевательством. Запретите ему охотиться, хотя бы один короткий весенний сезон, - и он будет самым несчастным человеком на земле.

Лесная премьераВесенняя охота особенно дорога настоящему охотнику за возможность общения с пробуждающейся после зимнего сна природой. Именно в это время она дарит охотнику интересные наблюдения за брачным поведением птиц, весенними хлопотами других животных, началом новой жизни царства растений. Ни для кого не секрет, что единение с природой и изучение ее таинства как ничто другое воспитывает в человеке любовь к своей Родине. Охотники именно такие люди. В синих февральских сумерках, во время оттепели только охотник способен уловить тонкий аромат тающего снега, предвещающий скорое наступление весны и прилет птиц. Сквозь снежную пелену ему нет-нет да и почудится хорканье вальдшнепа, бормотание тетерева или шварканье селезня. В марте он уже заряжает патроны, осматривает ружья, а встречая такого же страстного приятеля-охотника, непременно скажет: "Остался всего один месяц!" В начале апреля охотничья лихорадка уже достигает своего апогея. Пьянящий весенний воздух, быстро тающий снег, веселые ручьи на улицах магически действуют на охотника. И вот уже начинаются сборы. Охотник - в пути, а в мыслях уже давно в весеннем лесу.

Именно такими страстными охотниками и были два брата - Валерий и Николай, неутомимые охотники-натуралисты, неразлучные друзья. Оба избрали себе профессию биолога: Валерий работал учителем биологии в школе, а Николай - научным сотрудником в институте. В этот солнечный апрельский день они в болотных сапогах, с огромными рюкзаками за спиной, по колено увязая в весенней жиже, шли к далекой деревеньке, затерявшейся в лесах Владимирского края.

Впереди шел проводник - Владимир Иванович. Был он родом из этой деревни, но давно уже не занимался охотой и жил в районном городе. Владимир Иванович приходился тестем Валерию и охотно согласился проводить братьев, чтобы показать те места, где тридцать лет назад, в его молодости, были небывалые тяги вальдшнепов. Охотники давно мечтали побывать на такой королевской тяге. В местах, где они обычно охотились, вальдшнепов было немного, зато охотников такое количество, что все удобные для ожидания тяги просеки и полянки были заняты уже часа за два до захода солнца. И теперь друзья шли в такую глубинку, где, по словам Владимира Ивановича, и охотников не бывает, и вальдшнеп должен быть. Но сохранились ли эти королевские тяги за тридцать лет? Ответ на этот вопрос могла дать только вечерняя зоря.

А сейчас друзьям предстоял десятикилометровый переход от узкой проселочной дороги, где их высадил местный ПАЗик, до полупустой лесной деревушки. Идти напрямик по тропинке не решились: речка Ушма сильно разлилась и наверняка затопила мост. Лесная дорога шла в обход, по краю поля и березняка. Ноги проваливались в вязкую почву, раскисшую под лучами весеннего солнца. На каждом сапоге - по пуду прилипшей глины. Журчат вытекающие из леса ручьи. Местами они сливаются в целые потоки и спадают миниатюрными водопадами в понижения и ямы. Над полем звенит жаворонок, в березняке задорно поют зяблики и трещат дрозды, но охотникам уже не до наблюдений. Кровь застучала в висках, крупные капли пота выступили на разгоряченных лицах, а продвижение вперед шло с черепашьей скоростью. Казалось, что с каждым шагом ноги все глубже и глубже уходят в весенний лесной кисель.

Но вот поле кончилось, и охотники вошли в старый ельник. Здесь еще лежит снег, но идти стало полегче. Воздух, наполненный запахами хвои и тающего снега, бодрит усталых путников. Кажется, этому лесу не будет конца. Миновали еще один березняк, затопленный водой ольховник, старый сосновый бор. "Осталось немного!" - подбадривает проводник. Поднялись на бугор - идти стало совсем легко. Собака весело побежала вперед, радуясь твердому грунту. Среди берез показались крыши редких домиков. "Ну, вот и пришли", - сказал Владимир Иванович, спускаясь с косогора. Друзья весело переглянулись, поправили рюкзаки, ружья и зашагали быстрее.

Изба была довольно крепкой, добротной. После небольшой уборки стала уютней. А когда затрещали в русской печке дрова и забулькала в чайнике вода, охотники почувствовали себя совсем как дома.

После городской суеты и утомительного перехода охотники, сидя на крыльце, наслаждались весенним солнцем и необычной тишиной, нарушаемой лишь пением птиц. Прямо над домом блеял бекас, точкой дрожал в синем небе жаворонок, и его переливам словно аккомпанировали два зяблика, поочередно исполняя задорную мелодию. В глубине леса приглушенно стонал клинтух, и, как бы отвечая ему, на краю деревни печально ворковал вяхирь. Сразу бросилось в глаза, что в поселке не было ни скворцов, ни воробьев, ни грачей. Даже вездесущие серые вороны не залетали сюда. Словом, деревня давно уже перестала для птиц ассоциироваться с поселением людей. Птицы, спутники человека, ушли вместе с ним поближе к городу, зато многие лесные пернатые поселились в деревне.

Солнце начало опускаться за лес. Небольшой ветерок утих. Повеяло вечерней сыростью и прохладой, а из приречного леса донеслись первые трели дроздов-белобровиков. На березу, что росла прямо у крыльца дома, прилетела маленькая птичка с кирпично-красной грудкой и блестящими черными глазами-бусинками. Валерий узнал в ней зарянку. Шустро пробираясь по веткам и склевывая что-то на ходу, птичка торопливо пропела свою мелодичную песенку, словно напоминая о том, что пора ив вечерний лес.

Из дома вышел Николай с ружьем и старым потертым ягдташем наперевес.

- Пора, Валера. Пока место найдем, осмотримся.

Собирались недолго. Ружье, патронташ и фонарик уже наготове. Лада нетерпеливо поскуливала на крыльце, дожидаясь хозяина.

Только охотники могут понять тот счастливый миг, когда теплым апрельским вечером идешь на тягу, рядом радостно бежит собака, в воздухе стоит запах набухших почек и оттаявшей земли, а впереди - почти полтора часа трепетного ожидания встреч с таинственными лесными куликами.

Недалеко от деревни Владимир Иванович указал охотникам на просеку и предложил пройти по ней до пересечения с поляной. Земля на просеке еще не оттаяла, и снег с громким гулом проваливался под ногами. Идти было тяжело: под снежным покровом за слоем воды лежал скользкий лед. То и дело встречались следы лосей и кабаньи тропы. Подойдя к опушке, Владимир Иванович остановился, осмотрелся и произнес:

- Вот здесь я и охотился во времена моей молодости. Это было одно из лучших мест для тяги.

Друзья недоверчиво посмотрели на высокие деревья, окаймлявшие просеку.

- Высоковато, - сказал Николай.

- И обстрел не очень удобный. Чуть стороной - и вне выстрела, - добавил Валерий.

Ну, конечно же, за тридцать лет мелколесье поднялось и превратилось в спелый высокоствольный лес. Вблизи лучших мест не было, а продолжать поиски было уже поздновато. Валерий решил остаться на просеке, а Владимир Иванович повел Николая ближе к речке на вырубку.

2

Солнце уже село, когда охотник и проводник остановились на перекрестье лесных дорог. Место было прекрасное: впереди - средневозрастной березняк, в котором журчит небольшая речка Чернушка, слева - угол большой вырубки и старого елово-березового леса. Три узкие просеки сходились в одну как раз у большой березы, к стволу которой прислонился Николай, чутко вслушиваясь в звуки вечернего леса. Владимир Иванович был без ружья. Он решил встать на краю вырубки под елкой, чтобы понаблюдать за тягой и не мешать охотнику. Вдруг Николай услышал его радостный возглас:

- Вот это трофей! Будет хороший подарок Валерию.

И проводник поднял вверх что-то большое и разлапистое. Лосиные рога! Найти в лесу рога, сброшенные лосем еще в начале зимы,- большая удача. Николай хотел уже подойти поближе, но вдруг услышал дальнее резкое цыканье. Посмотрел на часы - без четверти девять. В Подмосковье, где братья охотились всего несколько дней назад, тяги в это время начинались в десятом часу. А тут еще светло - и уже начался лёт лесных куликов.

Вскоре вновь послышался посвист, и вальдшнеп прошел краем вырубки прямо над Владимиром Ивановичем, сопровождаемый его одобрительным возгласом. Одновременно вечернюю тишину расколол дуплет брата на просеке. Началось! Птицы еще не собирались затихать. Как-то по-особому звучат трели дроздов-белобровиков, начинаясь громкими высокими нотами и заканчиваясь быстро затихающими низкими звуками. В березняке заливаются зорянки, совсем как в марте, свистят поползни, а певчий дрозд, распевавший где-то в глубине леса, прилетел на вырубку и сел совсем рядом на одинокую елку. Живое облачко из маячащих вверх-вниз комаров-толкунов предвещало на завтра тепло.

Где-то за перелеском несколько раз чуфыкнул тетерев, и в ответ ему сразу забормотали несколько косачей. Вот он - счастливый миг, когда зрение и слух напряжены до предела и среди множества лесных звуков, почти бессознательно фиксирующихся в памяти, охотник ловит лишь два наиболее желанных: цыканье и хорканье короля весеннего леса!

Вальдшнеп показался неожиданно со стороны речки. Сначала Николай услышал редкие посвисты, а бархатистое троекратное похоркивание раздалось уже прямо над головой, когда птица выплыла из березняка. Победив волнение, охотник уверенно поднял ружье и выстрелил. Вальдшнеп затормозил в воздухе и, сложив крылья, упал к ногам охотника.

- С полем! - поздравил Владимир Иванович, наблюдавший всю сцену издалека. - Отличный выстрел!

Еще не успели пройти волнение и охотничья дрожь, как вновь послышалось цыканье. Вальдшнеп вылетел сзади охотника. После первого выстрела он затрепетал в воздухе и неровным частым полетом молча подлетел к лесу. Раздался второй, более меткий выстрел - и птица камнем, по небольшой дуге, упала в ельник. Было еще достаточно светло, и охотник без труда отыскал рыжевато-бурую птицу на не успевшем еще растаять снегу под елкой.

Тяга была необыкновенно дружной. Такое количество тянущих вальдшнепов Николай видел впервые. Казалось, что лесные кулики сконцентрировались в этом лесу, чтобы доказать всем другим птицам, что сейчас здесь они самые многочисленные из пернатых. Уже умолкли дрозды, зяблики, зарянки. Синие сумерки спустились на апрельский лес. Сразу несколько невидимых бекасов блеяли в темнеющем небе, затевая воздушные игры. На просеке то и дело раздавались выстрелы Валерия.

Николай слушал затихающий лесной концерт и вдыхал ночные запахи весенней земли. В ягдташе уже было пять вальдшнепов, хотя имелась возможность взять и больше, но зачем? Охотник и так уже мысленно ругал себя за то, что пожадничал.

Вальдшнепы продолжали тянуть. Охотник вынул из стволов патроны, повесил ружье на березовый сук и стал наблюдать. Где-то рядом с земли поднялся кулик и с каким-то особенным флейтовым посвистом потянул вполдерева над вырубкой. Сразу же, откуда ни возьмись, появилась другая птица, которая с басовитым хорканьем устремилась за первой. Вальдшнепы сделали пируэт и спикировали на землю. Минут через пять в стороне раздалось резкое цыканье. Один из вальдшнепов, сидевших на земле, поднялся в воздух и устремился к пришельцу. В бинокль отчетливо было видно, как птицы сцепились в клубок и, часто цыкая и обгоняя друг друга, улетели за речку.

"Все ясно, - подумал Николай, - сначала самец встретился с самкой, а лотом, когда услышал приближающегося соперника, решил его прогнать подальше от своей избранницы".

Тяга так и не закончилась. Просто стемнело в лесу, и ничего не было видно. Когда шли навстречу Валерию, в воздухе то и дело слышались голоса тянущих куликов.

3

Валерий стоял на тяге в небольшом березовом подросте посреди просеки. Впереди него, на закате, просека выходила на поляну, окаймленную березняком. Охотник оценил обстрел. Деревья очень высокие, и выстрел даже над головой будет не из легких. Оставалось надеяться на обилие тянущих вальдшнепов и надежность своего зауэра, подаренного отцом.

Охотник расстегнул защитного цвета ватник, зарядил ружье семерками и несколько раз вскинул его к плечу. "Шестой номер дроби был бы здесь надежнее", - подумал Валерий.

Солнце опускалось за горизонт. Ноги все еще гудели от усталости. Несколько сладковато-горьких капель березового сока придали бодрости. Охотник вынул из кармана кусок черного хлеба, отломил мякиш и, размяв в руке, залепил, как пластилином, ранку на дереве.

Все это время Лада стояла неподвижно, наблюдая за западной частью неба и наклоняя голову при каждом новом звуке в многоголосом хоре пернатых.

"Много здесь зарянок", - только и успел подумать охотник, как далеко слева послышалось цыканье. Это было неожиданно, так как, судя по времени и освещенности, до тяги оставалось не меньше четверти часа. Даже Лада, словно удивляясь, повертела головой из стороны в сторону и несколько раз взглянула на хозяина. Может быть, это позывка белой трясогузки? Но нет, цыканье приближалось и повторялось через определенный интервал, так хорошо знакомый охотнику и не позволяющий спутать его ни с одним из других лесных звуков. Валерий сорвал с плеча зауэр и тотчас увидел над вершинами берез долгожданную птицу. Лучи севшего за лесом солнца золотили оперение вальдшнепа. Было видно, как он крутит большой головой, отыскивая то ли подругу, то ли соперника. Охотник совсем было растерялся, но, опомнившись, раз за разом выстрелил. Он видел, как вальдшнеп медленно, цепляясь за ветки, падал в высокий лес, как бросилась туда Лада, и только после этого вышел из оцепенения. "Ищи, Лада, ищи!" - крикнул охотник и, проваливаясь по колено в снегу, бросился в чащу леса. Но его помощь не понадобилась: четвероногий друг уже появился на просеке с вальдшнепом в пасти. Валерий погладил собаку, похлопал по прикладу ружье, ласково провел пальцем по бархатистой голове сказочной птицы.

Не успел охотник приторочить кулика к поясу, как снова послышался дальний посвист. На этот раз вальдшнеп шел прямо над головой Валерия вдоль просеки. После поспешного дуплета кулик как ни в чем не бывало продолжал свой токовый полет.

Вальдшнепы шли непрерывно. На такой тяге Валерий оказался впервые. О ней так мечтали братья в долгие зимние вечера, перечитывая в который раз охотничью литературу из своей библиотеки и вспоминая по дневникам не только все прежние поездки на тягу, но и каждого взятого вальдшнепа.

На просеке быстро стемнело. Вальдшнепы продолжали тянуть, но лишь на короткое мгновение попадали в поле зрения охотника, так что стрелять было нельзя. Только теперь Валерий немного успокоился и посчитал пустые ячейки в патронташе. Их было четырнадцать, а у пояса висело всего два кулика. Но разве это главное! Сбылась мечта охотника: он отстоял зорю, где счет тянущим вальдшнепам шел на десятки.

Дождаться полной темноты охотник решил на краю просеки, ближе к болотистой поляне: там было посветлее. Его внимание привлек какой-то странный монотонно повторяющийся звук, доносившийся откуда-то с земли. Он напомнил высокое и тихое карканье вороны. Звуки то замолкали, то усиливались. Поначалу Валерий подумал, что это брачный крик зайца. Но заячий голос не бывает таким хриплым. Все ближе и ближе подходил охотник к таинственным звукам. Вот уже точно определена кочка, из-под которой слышится странное карканье. Но тут вмешалась Лада. Резкий прыжок - и с криком из-под кочки вырвался бекас. "Вот тебе и заяц! - подумал охотник. - Первый раз слышу такой звук от бекаса. Ведь что-то он должен значить в куличьих разговорах? Скорее всего это голос самки, призывающей бекаса-самца". Но тут размышление охотника было прервано резким посвистом, вслед за которым послышалось низкое хорканье. На фоне темнеющего неба появился силуэт вальдшнепа, неспешно тянущего над березняком. Охотник спохватился - и огненная вспышка разрезала прохладные сумерки. Гром выстрела раскатился отголосками лесного эха по темным оврагам и затих где-то далеко за лесом в дальних перелесках. Вальдшнеп нырнул в темноту, вслед за тем послышался шум веток от падающей птицы.

"Лада, ищи!" - крикнул охотник, включая фонарик и направляясь на помощь собаке. Однако кулика нигде не было. Долго искали птицу и охотник, и собака. Но вот Лада встала передними лапами на ствол старой березы-двойняшки и подняла голову вверх. Охотник посветил фонариком и понял причину столь долгих поисков: вальдшнеп, падая, застрял в развилке березы, в метре от земли.

Потом они с Ладой долго брели в полной темноте по просеке, увязая, где по колено в воде, а где в снегу. Наконец впереди вспыхнул свет карманного фонарика и послышались голосе брата и Владимира Ивановича.

- Вот это тяга! - почти одновременно воскликнули при встрече друзья. Николай осветил фонариком ягдташ брата:

- С полем! А палил-то, палил!

- Место высоковатое, зато тяга - как в сказке!

- А у меня тоже трофей. Это тебе, зятек, подарок. - И Владимир Иванович подал Валерию лосиные рога.

К деревне подходили в полной темноте. Ни огонька! Всю дорогу шли молча, так как все трое находились еще в глубоком волнении от пережитого.

Михаил и Сергей Фокины

"Охота и охотничье хозяйство № 6 - 1990 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100