Калининградский охотничий клуб


Тигриные "шутки"


Пожалуй, ни об одном звере Уссурийской тайги не сложено столько легенд, сказок, россказней и рассказов. Коренное население очеловечивало удачливого соперника по охоте, а первая встреча со следами могучей кошки настраивала на почтительное к ней отношение любого пришельца. Многих мужественных таежников смущало невидимое присутствие зверя - словно сумрачная тайга смотрела в спину зелеными кошачьими глазами, оценивала и примеривалась... Трудно остаться равнодушным! А неожиданный рев, внезапное появление на тропе и бесшумное исчезновение в зарослях не одного путника заставляли повернуть обратно и долго-долго оглядываться на опасное место.

тигр и человекОднажды двое охотников рассказали мне о неудачной попытке добыть, как им показалось, изюбра, перешедшего дорогу. Разувшись, чтобы не шуметь, они добежали до места перехода и стали осматривать заросли в надежде обнаружить зверя. Когда они опустили глаза вниз, увидели: в кювете, в трех шагах, лениво развалившись на боку, лежала тигрица и, подняв голову, внимательно разглядывала их - только усы подрагивали от пренебрежения.

Как говорил потом один из этих охотников, спину свело от холода, кепку волосы подняли, а ноги сначала вросли в землю, затем дали такого деру, которому позавидовал бы любой чемпион. И у сапог не остановились.

Над другим из моих товарищей тигр пошутил более жестоко - вышел и встал на тропе. Затем дождался, пока опешивший охотник вскарабкается на дуб, подошел к дереву и лег, терпеливо выслушивая нелестные эпитеты в свой адрес и брезгливо поглядывая на недосягаемого обидчика. И так около двух часов! Охотник все сучья, которые мог срезать ножом, перекидал в зверя, но тот и не думал уходить. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы что-то не отвлекло хищника. Он встал, прислушался и пошел в распадок. Товарищ же настолько окоченел, что еле слез с дуба. Потом он бросился бежать, чтобы разогреться, как он сказал. Только рюкзак почему-то оставил и не пошел за ним потом. Старый, говорит, был.

История с кровопролитием произошла на другой таежной тропе, когда двое охотников подходили к солонцу. Зверь вскочил неожиданно, сбил с ног впереди идущего и сильно его поранил. Хорошо, товарищ не растерялся: вскочил на пень и стал бить хищника по голове рюкзаком. Такого поворота дела зверь, видимо, не ожидал. Бросил жертву и двумя прыжками исчез в зарослях. Что послужило причиной нападения - осталось загадкой. Возможно, что рядом были тигрята, а может, просто, в шутку...

Было множество и других случаев, о которых пережившие острый момент рассказывали обычно с юмором и отношение к тигру при этом оставалось терпимым. Ореол величия, силы, статус неприкосновенности, таинственность десять - пятнадцать лет назад вызывали симпатию к зверю у большинства таежников.

Ходил по тигриным тропам и я, и при встречах звери уступали дорогу. Тигры тоже ходили по моим следам, но никогда не причиняли вреда - мирное сосуществование было полным. И лишь однажды, когда в ненастную ночь я выбирался глухим распадком к зимовью, задержавшись на маршруте, услышал рядом грозный предупреждающий рев. Темнота была полнейшая, оружие - бесполезная в этом случае малокалиберная винтовка. Но, видимо, многолетнее доверие к зверю исключило большой страх. Было, конечно, не по себе, чего греха таить, когда непроглядная тьма после каждой обоймы патронов, которую я разряжал в снежную круговерть над своей головой, отзывалась рыком то справа, то слева. Но не будешь же всю ночь жечь патроны, не вагон их с собой. Пришлось продолжить путь. Хищник сопровождал меня с полкилометра, затем проворчал что-то глухо и ушел, как потом оказалось, доедать кабана. А настоящий испуг я все-таки испытал, когда через час пути, в безмолвии падающего хлопьями снега, над самой головой услышал истерический хохот совы...

На наши взаимоотношения с тигром и этот случай не повлиял - чего не бывает! И я с полным доверием продолжал топтать таежные тропы, не задумываясь над возможностью агрессии с противной стороны. Но время шло, тигров становилось больше, а пищи для них - меньше. Лесозаготовки сильно потеснили кабана, стало меньше косули, а местами и изюбра. Тигры все чаще начали нападать на домашних животных, рядовыми становились конфликтные ситуации: то зверь не уступает дорогу автомобилю или человеку, то разгуливает по деревне или пасеке, вытаскивая из-под крыльца, из сеней или конур собак, терроризируя население. Появились неспровоцированные нападения на человека и множество случаев, когда хищник интересовался своим конкурентом-охотником весьма недвусмысленно.

Не так давно и мне довелось прочувствовать этот, прямо скажем, нездоровый, на мой взгляд, интерес. Велись наблюдения копытных на солонце. Для этой цели пришлось устроиться в дупле крупной липы - в старой разрушенной медвежьей берлоге. Тигр пришел в полночь. Вначале он заглянул на охотничью базу, где попытался стянуть из вольера собаку. Это ему не удалось, ибо отчаянный гвалт лаек разбудил егеря, и тот, увидев под окном непрошеного гостя, бросился на помощь своим питомцам. Грохот упавшей ванны, за которую он зацепился в поисках оружия, и выстрелы из все-таки найденного ружья напугали тигра. Но не очень, так как он решил продолжить поиски легкой добычи, направившись по моим следам.

Дойдя до дупла, зверь потоптался в нерешительности, издал звук, напоминающий то ли фырканье, то ли мурлыканье, затем оторвал ударом лапы кусок коры и вновь стал топтаться у меня за спиной, выбирая, где более тонкий слой древесины отделяет его от жертвы. Так тигры добывают спящего гималайского медведя. Не знаю, что в это время чувствует медведь, но мне было очень тесно и душно...

Нож уверенности не придавал, а карабин был бесполезен, так как развернуть его в сторону противника в дупле было нельзя. Поэтому я просто сидел и ждал, что будет дальше. Что-то тигра явно не устраивало. Он передумал крушить мое убежище. Потоптался еще и пошел в заросли, нервно покручивая концом хвоста, который только и удалось увидеть в бойницу со стороны солонца.

Я облегченно вздохнул, но, оказалось, преждевременно. Через полчаса тигр вернулся. Совершенно бесшумно, в ярком свете полной луны в десяти шагах поляну пересекло белое привидение. Удивительно, но при луне тигр смотрится белым, позже мне пришлось убедиться, что это не галлюцинация.

Зверь сделал полукруг, подошел к дуплу с другой стороны и приступил к осаде: лег в двух шагах от липы. Вел он себя довольно смирно - дважды грозно рыкнул, когда я закурил и пустил дым через бойницу в его сторону. Курить и экспериментировать после этого мгновенно расхотелось.

Тигр пролежал до рассвета, затем отошел в кусты, порычал обещающе и удалился.

На базе я оказался очень быстро и, смущенный и возмущенный, рассказал егерю о ночном происшествии. Мы решили устроить большой шум, чтобы прогнать нахала. Успокоились после двух десятков выстрелов, и опять напрасно - в полночь зверь вновь уселся под окном напротив вольеры. Егерь выстрелил над ним через двойную раму, хищника забросало битым стеклом, он метнулся в заросли и не приходил примерно неделю. Базу периодически посещает и сейчас, но я туда стараюсь больше не ездить.

Второй тигр охотился более квалифицированно. Для начала вышел на край поляны, в центре которой под одинокой березой я решил провести ночь на учете изюбра во время "рева". На окрик лишь пригнул голову и изучающе посмотрел, на что я способен еще. В заросли зашел после двух выстрелов, прогремевших над ним, сохранив при этом полное достоинство.

Было еще светло, уходить в зимовье казалось стыдно, оставаться же на поляне - неуютно. Решив застраховаться от первого прыжка, я пересек поляну и лег между сучьев упавшего дерева. Защита придавала некоторую уверенность, но на всякий случай я снял карабин с предохранителя и поставил оружие рядом.

Начинались сумерки. Шуршали осенними листьями мыши, деловито шлепал заяц, где-то под дубом шумел барсук - каждый шелестел на свой лад, и выделить из шорохов шаги крадущегося зверя было довольно сложно. Чудилось, что крадутся со всех сторон!

Тоскливо и неохотно заревел изюбр, через некоторое время ему, на полтона ниже, ответил другой. Я достал полевой дневник, сделал пометки, а когда поднял голову - в семи шагах стоял огромный зверь. Головы мы подняли одновременно - он от моего следа, которым шел, я - от дневника. Дальнейшие действия зверя удалось опередить "стеной огня", благо, что СКС был на взводе. Но такой скорости реакции я от себя просто не ожидал. Стрелял вверх, как стоял карабин, и только после шестого выстрела перехватил его в руки. Тигра не было. За вспышками я не видел момента его исчезновения и только утром по следу убедился, как здорово он прыгает. Но длинной для меня была эта ночь...

Таков современный тигр. Существует мнение, что он на людей не нападает. Однако в местах, где зверь водится, все-таки не следует бравировать бесстрашием. Лучше соблюдать определенную осторожность. Есть разные звери и разные ситуации. Тигр бросается за собакой - а та под ноги хозяину, мнительная тигрица может броситься на защиту потомства, хищник у добытой жертвы может проявить справедливую агрессивность. Есть, наконец, больные и старые тигры, которым нечего терять, кроме чувства голода...

Существующую опасность подтверждает и увеличение наносимого вреда: тигры съедают десятки охотничьих собак, разоряют ловушки, поедают мясо отстрелянных диких животных, пугают промысловиков у охотничьих избушек. Естественно, что это не устраивает охотников.

"А зачем он, тигр?! И ест много, и опасен! Не выгодно..." - такие слова сейчас на Дальнем Востоке обычны.

Но понятие выгоды относительно. С уверенностью можно сказать, что доход от реализации десятка взрослых тигров в год покрывал бы наносимый вред. Цена эта и дальше будет расти, и через многие десятилетия потомки будут с еще большим удивлением и восхищением разглядывать отпечатки лап древнего зверя, оставленные на свежей пороше в Уссурийской тайге. С благодарностью вспомнят и нас, сумевших сохранить это чудо природы.

Другое дело, что настало время научиться использовать излишки тигров, то есть дальнейшую охрану совмещать с изъятием. Держать поголовье в соответствии с наличием кормовых ресурсов. Нужен избирательный отлов взрослых зверей, агрессивно ведущих себя по отношению к человеку, разбойничающих в сельском хозяйстве, больных и старых. Один из путей в этом направлении - отлов живоловушками, устанавливаемыми в местах, где появляется потенциально опасный зверь. Приманкой могут служить собаки, при виде которых тигр теряет всякую осторожность.

Такая мера позволит восстановить и доброе отношение к грозному хозяину уссурийских дебрей. Сами тигры, естественно, не додумаются утихомирить своих хулиганов и шутников.

Ю. Дунишенко

"Охота и охотничье хозяйство № 8 - 1990 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100