Калининградский охотничий клуб


Волчок


Егерь зверопромхоза Иван Гончарук - мой давнишний приятель. Он первым научил меня разжигать костер в ненастье, скрытно подходить к изюбрам, снимать, не порезав, шкуры с медведей, ставить капканы. Немало и других охотничьих премудростей перенял я у следопыта, для которого, казалось, не было ничего дороже тайги.

ВолчокКак-то осенним вечером Иван заглянул ко мне.

- Мне надо зимовье подремонтировать. Одному несподручно. Вот и зашел к тебе. Ничего с собой не бери. У меня все припасы уже сложены в мешке.

Утром следующего дня мы выехали на рассвете. Миновали совхозные поля с пожухлой картофельной ботвой, тронутой первыми морозцами, и через два часа езды по неровной таежной дороге начали подниматься на перевал Тигровый.

В кабине старенького газика было далеко до комфорта. Сзади громоздились кирпичи, мешки с цементом, песком и провизией, ящики с инструментами и гвоздями, бензопила и прочие нужные для ремонта зимовья вещи. И даже на переднем сиденье, которое я занимал, ногам моим мешала Белка, молодая лайка, подаренная Ивану за хорошую работу. Сначала собака лежала неподвижно, настороженно поводя носом и принюхиваясь к моим сапогам. Но постепенно обвыклась и, разморенная жарой от включенной печки, нашла более удобное для себя место у меня на коленях.

Мотор натянуто выл на высокой ноте, пока мы взбирались по серпантину на вершину сопки. Но вот дорога стала ровнее, запетляла вниз, и мы увидели встающее над тайгой солнце. Лучи его пробили голубоватую дымку, растопили туман в распадках, засверкали радужными искорками на росистых кустах и травах. Отсюда, с высоты перевала, безбрежное лесное море напоминало мягкий, волнообразный ковер по-осеннему нарядной расцветки, желто-красными, оранжевыми пятнами на зеленом фоне выделялись засыхающие клены, дубы и березы. У разлапистой ели, поваленной бурей на краю обрыва, Иван затормозил, вышел из машины, поднял капот, стал возиться в моторе.

Лайка, выскочившая вслед за хозяином, сразу скрылась в чаще, откуда вскоре послышался ее громкий нетерпеливый лай.

- Белку, не иначе, нашла, - прислушался охотник и стал звать собаку. Та прибежала вскоре в радостном возбуждении, послушно заскочила в кабину.

- Умная псина, - погладил ее Иван. - Посмотришь в глаза, ну чисто человек. Только говорить не умеет. И характер у собак - тоже, как человеческий, по-разному проявляется. Вот только верности такой собачьей, нам, людям, не всегда достает. Взять одного моего знакомого: бил собаку, колотил, на цепи впроголодь держал. А не предала хозяина, с медведем сцепилась.

Слушая Ивана, не заметил я, как добрались мы до Муравейки - таежного поселка лесорубов, откуда до зимовья оставалось менее часа езды.

- Зайдем в магазин, - объяснил Иван, притормаживая у крыльца деревянного дома с вывеской "Сельмаг". - Хлеб здесь продают особенный. Своей выпечки, как домашний.

И верно. Буханки на прилавке лежали большие, с зажаренной хрустящей корочкой. Нажмешь на такую булку - ходуном ходит. Один запах душистый чего стоит.

Купив хлеба, мы направились к машине. Иван уже взялся за ручку дверцы, когда внимание его привлек пес, вылезший из-под крыльца. Серая, вываленная в пыли шерсть, не скрывала выпяченных ребер. Собака равнодушно глянула в нашу сторону и устремилась за женщиной, вышедшей из магазина с хозяйственной сумкой.

- Пшла вон! - резко обернулась женщина, норовя пнуть собаку. Та увернулась и, отбежав недалеко, завыла жалобно и одиноко.

Подбежал мальчуган, запустил в нее коркой хлеба. Она кинулась на нее, жадно принялась мусолить, помогая передними лапами. Пасть собаки, неестественно открытая, показалась мне странной.

- Да ведь это Волчок! - воскликнул Иван. - Ну, конечно, он! Иди сюда, Волчок! - позвал он собаку, торопливо отламывая от пышной, еще горячей булки большой кусок. - На, Волчок, возьми.

Некоторое время собака словно с удивлением смотрела на незнакомцев, потом, поджав хвост, приблизилась. Видимо, ее часто здесь обижали. Но голод взял верх над осторожностью. Почти выхватив кусок из рук егеря, пес стал как-то неумело есть, катая хлеб во рту языком, давясь и кашляя.

- Не спеши, Волчок! Вот, ешь, - подал он собаке еще ломоть и сокрушенно вздохнул: - Надо же, как дошел, бедолага. В чем только душа держится? Как ты забрел сюда? А, Волчок?

Насытившись, пес подошел к Ивану, лизнул ему руку, приветливо вильнул хвостом.

- Что, узнал, да? - ласково потрепал его по загривку егерь и обернулся ко мне: - Отменный был пес. Наверное, отстал от хозяина и бродит беспризорно по чужой деревне.

Присмотревшись, я понял: у собаки недоставало передних зубов, а искривленная нижняя челюсть не совмещалась с верхней.

- Завезем Волчка к пчеловоду Голодяеву. Это его собака, - предложил Иван. - Небось, обрадуется. Правда, круг придется сделать. Ну да ничего. Заодно медом побалуемся. На семь тысяч нынче он меду сдал, найдет и нас угостить чем.

Волчка мы кое-как впихнули на кучу мешков и, взволнованные происшедшим, продолжали путь.

- Со Степаном Голодяевым белковали прошлую зиму вместе, - начал рассказывать Иван, ловко объезжая по дороге промоины от дождя, камни, толстые сучья, сбитые ветром с нависших над нами кедров. - Пчеловодом работает, а тоже, вроде тебя, заядлый охотник-любитель. Уж и не знаю, остался бы Степан жив-здоров, если бы Волчок не выручил.

Егерь, не оборачиваясь, протянул руку назад, нашел голову собаки, потрепал за шею.

- Степан тогда новую лайку приобрел. Чистокровную. Все хвалился. С ней, говорит, хоть куда. Не то что на белку - на кабана пойдет. А этого беспородного все на цепи держал. В лес не хотел брать. Дурным считал.

Волчок, слыша свое имя, навострял уши, внимательно глядел в глаза егерю.

- Собрались мы по первому снежку белковать. Лайку с собой взяли, - продолжал Иван. - Ружья, понятно, дробью зарядили. Было у меня в подсумке несколько патронов с пулями на всякий случай. Тайга все-таки! Да кабы знать где упасть! В горячке и не вспомнили о них. Идем, стало быть, распадком, километра три от Еловки ушли. Вдруг, глядь - Волчок догоняет нас. Язык высунул от бега, без ошейника. Оборвал или стащил с головы. И рад-радешенек, что вырвался на свободу. То возле нас прыгает, лает, то как угорелый по кустам носится. Не понравилась Степану его беготня. Чуть не пристрелил со зла, да я удержал. Пусть, говорю, порезвится хоть раз в жизни. А Степан сердится, не унимается. "Он, - кричит, - нам всю обедню испортит!" Насилу успокоил я его. А Волчок туда-сюда, рябчика поднял на выстрел, белку посадил, облаял. Советую Степану: ты, мол, иди со своей знаменитой лайкой, а я с неучем пройдусь. Куда же его теперь девать, неслуха?!

В полдень сошлись, как и условились, в Медвежьем ключе. У того места, где, помнишь, соль изюбрам сыпали? Посчитали трофеи. Я трех рябчиков сшиб с помощью Волчка, а белок больше десятка добыл. А Степану и показать нечего: одну белку подстрелил, да и ту лайка истрепала, бесхвостую ему отдала.

Сидим, значит, молча обедаем. Вокруг посматриваем: не порскнет ли где белка? Тут Волчок и кинься к толстому заломышу-кедру. Схватил Степан ружье, побежал. Вертится он вокруг ствола, никак белку увидеть не может. А Волчок весь из себя выходит, заливается до хрипоты. Я даже подумал: "Что-то больно рьяно лает". Степану бы поглядеть на заломыш, весь ободранный медвежьими когтями, да где там в азарте? Решил, что где-то за сучком притаилась белка, и вздумал шугануть ее. Стукнул несколько раз валежиной по стволу, а оттуда как посыплется труха. Пыль столбом, дикий рев и снежный вихрь внизу крутится. Пока я сообразил, что к чему, крепко помял Степу медведь. В дупле, в заломыще сидел. Берлогу там себе устроил.

Бегу к ним, а с перепугу не знаю, что делать. Понимаю, стрелять надо. Да дробью по медведю - все равно, что по стене горохом. А про пули забыл.

Сколько раз ходил на медведя - страху не испытывал. Может, потому, что зверь на меня шел, а здесь он товарища терзал. Оторопь взяла - не соображу никак, чем помочь, не оттаскивать же его руками? Стою, что-то ору, а в снегу сплошной клубок: не поймешь, где медведь, где Степан, где собака? Как стрелять, хоть бы дробью? В человека угодишь.

Лайка - та (я успел заметить) сразу в чащу с визгом сиганула. А Волчок повис на медведе, рвет сзади за штаны, отвлекает на себя. Это рассказывать долго. А все длилось какие-нибудь секунды. Рявкнул Мишка - и ходу, напрямки через бурелом. Я для острастки выпалил по нему вдогонку и к Степану: жив ли? Смотрю, вскочил, ружье свое, затоптанное в снег, ищет. Руки, лицо изодраны, куртка суконная распорота на боку. Ну, думаю, отделался ты, братец, легким испугом.

Неизвестно, чем бы все кончилось, не вцепись Волчок в медведя. Гималайский был, с белым галстучком на груди. Да злой очень.

- Волчок тогда, видимо, и пострадал, - нетерпеливо перебил я Ивана.

- На него в первую минуту не обратили внимания. Потом вижу: снег покраснел и вся морда собаки в крови. Как мотнул медведь лапой, так и снес ей когтями зубы. Не надеялись, что выживет. Ан, нет, выправился. Такая история вышла.

Машина остановилась у тесовых ворот большого деревянного дома, крытого железом. Егерь бережно вытащил собаку, опустил на землю.

- Приехали! - объявил он и толкнул калитку.

Во дворе блестели рубиновой эмалью новенькие "Жигули". Чуть дальше виднелись добротные сараи, кирпичный гараж, омшаник с ульями.

- Принимай гостей, Степан! - крикнул Иван вышедшему навстречу хозяину. В том, как снисходительно улыбнулся пасечник, чувствовались самодовольство и уверенность в себе.

К нашему удивлению, Голодяев не выразил восторга забежавшему в знакомый двор Волчку. А крепкая, широкогрудая лайка с коротко торчащими ушами и туго закрученным хвостом вздыбила шерсть и глухо зарычала. Она была готова броситься на исхудавшего, боязливо прижавшегося к егерю Волчка.

- На какой леший вы его привезли? - пробормотал Степан. - Толку-то от него. Ну, да ладно. Пусть посидит до поры до времени здесь.

С этими словами хозяин затащил Волчка в сарай, задвинул тяжелый засов.

- А говорил, кашу манную для него варить будешь за то, что спас тебя, - несколько обескураженный таким приемом, сказал Иван.

- Вы по делу или так? - спросил Голодяев, сделав вид, что ничего не слышал.

- Что же ты нас и чаем не угостишь? - не унимался егерь. Радушно принимая в своем зимовье всякого заплутавшего в тайге человека, он наивно полагал, что и его должны встречать подобным образом.

- Анна! - позвал Степан полную, как и он, круглолицую женщину. - Накрой на стол.

- Проходьте в хату. Сейчас самовар поставлю, - сказала хозяйка таким тоном, что мне, откровенно говоря, расхотелось заходить в дом. Но Иван, не смущаясь отсутствием особого расположения к нежданным гостям, ободряюще подмигнул мне и зашагал вслед за Анной.

Ожидая, пока накроют на стол, я от нечего делать стал рассматривать обстановку в доме. Современная дорогая мебель, стены увешаны коврами, цветной телевизор, на полу тоже большой ковер. Полки серванта заставлены сервизами и хрусталем.

Анна принесла самовар, две эмалированные кружки, несколько сухих бубликов и старый, с отбитым носиком, заварник. Разлила чай по кружкам, придвинула к нам.

- Пейте на здоровье.

- Что же медку не подала? - нарочито строго прикрикнул на жену Степан.

Анна засуетилась, погремела тарелками на кухне и вернулась с деревянной плошкой, до середины наполненной медом.

- В достатке живете, - простодушно заметил Иван.

- Ничего, не жалуемся, - с достоинством ответил Степан.

- Зимовье еду ремонтировать. Да к тебе по старой дружбе заехал. Кстати, овчина моя жива? Помнится, унты обещал мне сшить, не забыл?

- Помню, как же, только овчина та негодна оказалась. Плохо выделана. Я тебе другую шкуру подыщу. Недельки через две готовы будут.

Попив чаю, мы двинулись дальше, торопясь поскорее добраться до зимовья и заварить там отменный супец.

- Ну и куркуль же этот Голодяев! - пробурчал егерь, когда мы отъехали от Еловки.

Почти весь октябрь мы пробыли в тайге. Подвели новые балки под сруб, перестлали пол и крышу, сложили печь, законопатили стены.

По дороге домой вновь завернули к Голодяеву за унтами.

Не приглашая нас в дом, хозяин вышел за ворота с парой сапог, голенища которых были подбиты серым, до боли знакомым мехом...

Г. Гусаченко

"Охота и охотничье хозяйство № 7 - 1991 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100