Калининградский охотничий клуб


Гуменник


В конце октября и ветер, наверное, не прочь оказаться поближе к теплым берегам, вот и дует день и ночь с северо-востока, удирает от заморозков вместе со стаями гусей и уток. В такую погоду охота доставляет не очень большое удовольствие, но просидеть целый выходной дома - превыше моих сил. Пойду поброжу, глядишь, и встретится запоздавшая с отлетом утка или пролетные попадутся. Накануне, когда возвращался с неудачной охоты, над полем проскочили два табунка, продуплетил по ним, но слишком быстро мелькнули утки между клубами низких туч и скрылись в подступающей темноте. Пойду туда же, вдруг и сегодня пролетят.

гусиСразу за городом тянутся серые, замызганные нудными дождями поля с горбами копен и стогов. Правду сказать, осень была замечательной, только с неделю назад неожиданно придавил морозец, стянул землю твердым покровом, а в последние дни раскрутился холодный ветер, приволок с собой несметные полчища лохматых, издерганных непогодой туч. Морозец ослабел, сверху землю отпустило, а на поверхности осталась прозрачная вода, получились небольшие лужицы-озера. Идешь мимо них, так и кажется, подхватится сейчас с воды шустрый чирок или тяжело снимется откормившаяся крякуша. Нет, прошло время, когда на таких лужах можно было найти уток. Местные выводки покинули родные болота и озера, изредка завернут пролетные, нездешние, переночуют ночку-другую, да не на такой вот канавке, а на широкой, просторной воде, и помчатся дальше.

Среди поля озерцо, окруженное невысоким земляным валом. Берег изрыт ямками-копытами, только что прошло колхозное стадо, значит, здесь пусто. В начале сезона на берегу этого озерка я устраивал скрадок, на следующий день его растоптали коровы, и пятно вывороченной земли отпугивало стайки пролетевших уток, так что вырыл себе яму в прямом смысле. Только лишь когда коровы и дожди сделали место засидки неотличимым от остального берега, на озере удалось взять пару чирков. А сейчас пустота.

Что ж, перейду "железку", пройдусь по опушке, рыжиков поищу.

С насыпи оборачиваюсь - меня словно ветром сдувает вниз: с северо-востока, с попутным ветром, летят пять здоровенных, невиданных мной раньше птиц, потихоньку снижаются и садятся рядом с озером. Ну надо же, я ведь был там минут десять назад! Придется как-то подбираться к ним, по чистому месту не подойдешь и не подползешь, разве что сделать крюк до озера, а там вал прикроет.

Бегу по полю, птиц не видно, метров сто осталось до озера, гляжу: недалеко от него поднимаются такие здоровенные, направляются на юго-запад. Слышу - "го-гок, го-гок", - гортанно и недовольно. Гуси! Ну что ты будешь делать, вот как не повезет, так хоть плачь.

А вдруг еще пролетят другие? Неожиданная мысль меняет планы. Тороплюсь к стогам, выбираю средний, почти на самом верху выкапываю яму, закрываюсь соломой от ветра.

Сижу полчаса, час. Ни уток, ни гусей. От железной дороги медленно тянется стая ворон, летят нехотя, словно не знают, чем заняться. Сейчас они-то и проверят мою маскировку. Как пишет В. В. Рябов в своей замечательной книге "Охота по перу", гусь - одна из самых недоверчивых птиц, с которыми приходится иметь дело охотнику. Ну и вороны, думаю, не настолько глупы, чтобы не обратить внимания на затаившегося на их пути человека.

Вороны пролетают надо мной спокойно, значит маскировка вполне подходящая, остается ждать гусей. Да ну, какие там гуси, почему это именно мне и именно сейчас должно повезти. Поспать, что ли, пока можно будет надеяться на вечерний перелет. Или посидеть, посмотреть, что вокруг делается. Вон, далеко на поле лисица мышкует-мышарит, прыгает, крутится, словно играет с кем, подбирается к невидимой отсюда добыче. Тоже охота...

Со стороны, откуда прилетели те пять гусей, показывается клин больших птиц, направляется в мою сторону. Неужели трудно им надо мной пролететь, да пониже, да помедленнее...

Вытаскиваю из патронташа два патрона с нулевкой, всего-то и прихватил эти два с крупной дробью, так, на всякий случай, кто ж мог предположить, что такая дичь подвалит. Подвалит ли?

Стая проходит в сотне метров от моего стога. "Го-гок, го-гок". Гуси! И мимо! Долетают до озера, разворачиваются, снижаются, крутятся вокруг соседнего стога. Ну почему я не его выбрал? Круг, второй, на третьем приближаются к моему стогу. То ли присматриваются к скирдам, нет ли в них сохранившихся колосков, то ли хотят сесть в низинку между стогами, где остались неубранными валки пшеницы. Впервые вижу гусей на таком расстоянии, это совсем не то, когда клин за клином проплывают они в безбрежной голубизне поднебесья. Вот уже гуси отчетливо видны, в полете они какие-то сизоватые, с отчетливо выделяющейся белой полосой на спине у основания хвоста, крыльями и не машут будто, только чуть-чуть, самыми кончиками.

А если не сядут?

Куда стрелял, не помню, то ли одного выцеливал, то ли в кучу ударил. После дуплета из строя вываливается гусь и камнем падает на стерню, и звук при падении, как от ударившегося камня. Словно вспышка выстрела в непроглядной темноте, единственная мысль - сбил!

Стая разворачивается, снова идет мимо стога. Что же делать-то, одни тройки остались в патронах... надо тройкой. Дуплет, пустой номер! Хорошо слышно, как осыпает дробь крепкие гусиные перья. Не показываясь из укрытия, торопливо перезаряжаю вертикалку. Гуси разворачиваются еще раз, проходят метрах в тридцати. Не видят, что ли, откуда стрельба, или не знают, что это такое? Ради Бога, не спеши, не суетись. Куда спешить-то, вон они, как в кино, мимо проплывают крупным планом. Выбираю двух чуть отставших птиц, старательно прицеливаюсь. Да с такого расстояния... дуплет, треск отскакивающей дроби...

Перекликаясь, перестроившись вновь клином из беспорядочно сбившейся кучи, гуси улетают. До слез всматриваюсь в отдаляющуюся стаю, не упадет ли какой. Увы, напрасное ожидание.

Стихла перекличка птиц, и тут до меня доходит, что я сбил гуся. Скатываюсь со скирды и мчусь в ту сторону, где упала птица. Бегу со страхом: а вдруг мне показалось или пока я палил по стае, мой гусь, оказавшись подранком, удрал куда-нибудь. Да нет же, вот он, сизовато-серый, с плотно сложенными крыльями, никуда не делся. Из меня будто что-то прорывается, какая-то дикарская радость. Спрашивается, может ли взрослый, вполне нормальный человек так беситься среди поля вокруг убитого гуся? Может. Если этот человек - охотник. А если кто увидит мои прыжки? А-а, ну и пусть, это же первый в жизни гуменник! Беру его, несу к стогу, тяжелого своего, а самому прыгать хочется, из горла судорожные звуки рвутся.

Забираюсь в скрадок, рассматриваю добычу и никак не могу поверить, что передо мной лежит убитый на охоте дикий гусь. Для какого-нибудь сибирского охотника это, возможно, дело обыденное, а для меня - первый. Пусть теперь городские наши охотнички позавидуют, вот как надо охотиться! Ишь ты, распрыгался, ну-ка, вспомни, сколько раз стрелял? Но Рябов же пишет, что применять на гусей дробь крупнее единицы нет смысла. Рябов пишет... Хватит оправдываться-то, стреляльщик, пора научиться вовремя жадность и глупость умерять.

Дома осмотрел гуся: одна дробина попала ему в шею, пробив сосуд и контузив, видимо, позвоночник, а вторая оставила на животе возле лапы синяк. Выходит, действительно, даже нулевка не всегда берет гуся. Эх ты, книжки-то охотничьи надо не только читать, но потом еще и думать, там же ясно написано - стреляй в угон, под перо, а ты как лупил, гуси-то на тебя шли! Помутилось в глазах, руки затряслись, сразу все наставления позабыл, не мог чуть пропустить гусей, а потом уже бить. Вот тебе и смысл, соображать надо, охотник.

Некоторые разногласия внес гусь и в семейную жизнь. Дочь обрадовалась добыче, но мнения у нас с ней разошлись. Как ни старался я ей доказать, что это гуменник, даже книгу Рябова с картинками показывал и определитель птиц, Мариша все же пришла к выводу, что это... черный лебедь. А жена отметила, что он слишком похож на домашнего, и пока я рассказывал, как дело было, все присматривалась - не выдам ли себя, не проговорюсь ли, в каком месте хозяйских гусей встретил. Вот что делает искаженное общественное мнение насчет охотников даже с женами самих охотников. Поверив в достоверность случившегося, Галя загрустила: "Надо же, была свободная, вольная птица, летала, куда хотела..." Признаться, такой реакции я не ожидал. И слова-то сказаны не раз слышанные, а тут и мне стало как-то не по себе.

Вообще-то, у жены отношение к дичи, которую приношу, довольно своеобразное. Начинается с того, что Галя просто не верит в мои охотничьи способности и каждый раз с иронией наблюдает за кропотливыми сборами на охоту. Если возвращаюсь с добычей, жена считает это вполне закономерным явлением, так как муж обязан снабжать семью пропитанием, коль уж взялся переводить время и деньги. Если возвращаюсь с охоты пустой, опять же это в порядке вещей - что, мол, возьмешь с незанятого тяжелым физическим трудом мужика, пусть уж потешится, коль блажь одолела.

Коростелей, бекасов, мелкоту всякую она жалеет и постоянно досаждает просьбами не стрелять их, не слушая никаких доводов о красной дичи, спортивном интересе и прочих охотничьих соображений. Кряковых же уток считает дичью, вполне подходящей для кулинарных целей.

Я-то уж думал, чем крупнее дичь, тем с более легким сердцем мои женщины отнесутся к ней, а вот поди ж ты, гуся пожалели. Попробуй после этого женщинам угодить. Но справедливости ради надо отметить, что "мелкоту" Галя моя готовит отменно, особенно коростелей и бекасов в сметане с яблоками. Но это уже дело вкуса и тема для иного разговора.

Для дочери главное от моей охоты - чтоб побольше было разноцветных перышек.

А сейчас осень кончается, вернее, кончается замечательное время охоты по перу, охоты на пернатую дичь, приближается время просторных полей и прозрачных лесов. Скоро завихрится белая метелица, побегут по снежной пороше хитроумные петли, сдвойки, скидки... но это уже другая страничка в нескончаемой книжке.

А. Полуничев

"Охота и охотничье хозяйство № 10 - 1991 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100