Калининградский охотничий клуб


Кто пойдет на медведя?


Медведь - удивительный обитатель наших лесов. Он вносит особый колорит в охотничью фауну, постоянно напоминает о своем присутствии, но редко попадает в поле зрения человека. Он идеально приспособлен для жизни и в суровых условиях севера, и в зоне южной тайги. Природа щедро наделила медведя теплой шубой, острым зрением, тонким слухом и чувствительным даже на больших расстояниях обонянием. Он всеяден: может активно питаться растительной пищей, ягодами, орехами, но не исключает из своего рациона и мяса лосей, кабанов и даже домашних животных. Медведь - умный, осторожный и коварный хищник. О его добродушии говорят в основном сказки, а определение "увалень-мишка" могут серьезно воспринимать только люди, далекие от охоты. Опытные охотники-медвежатники при встрече с этим зверем стараются соблюдать оптимальную дистанцию.

Изумительна реакция медведя. На опасность он реагирует мгновенно, исчезая, как привидение, а при нападении не оставляет жертве никаких шансов выжить. Даже смертельно раненный зверь способен принести крупные неприятности, если забыть об осторожности. Мягкие, как подушки, подошвы лап позволяют медведю бесшумно передвигаться, а отменный слух и чуткое обоняние словно локаторы фиксируют малейшие изменения вокруг.

Охота на медведя связана с риском, особенно при доборе раненых зверей, с простудами при засидке на овсах или приваде в дождь и снег. Независимо от времени года, любой способ требует мужества, упорства и осторожности.

Каждый медведь имеет свой характер, только ему присущие особенности. Мне хочется рассказать о некоторых медведях, с которыми встречался на охотничьих тропах. О наиболее интересных экземплярах, за которыми долго наблюдал, даже давал клички. Конечно, знакомство происходило в основном по следам, иногда ночью, исключительно редко - днем на открытых пространствах.

Встречался медведь на высоких ногах, поджарый, гибкий, с повадками пантеры и выдержкой рыси. Попадался громадный, высотой с добрую лошадь, непомерно мощный зверь, приводящий в трепет. Видел медведя наполовину белого, словно гибрид бурого медведя с белым. Есть медведи работящие и ленивые, мирные и агрессивные, храбрые и трусы. Иногда верх брал медведь - исключительной выдержкой, хладнокровием и осторожностью, иногда - охотник. Но в любом случае память хранит уважение к этому уникальному зверю.

Редко, но бывают случаи, когда медведи съедают своего меньшего или более слабого сородича, нападают на человека. Происходит это по разным причинам, в основном из-за бескормицы, или серьезного ранения, а может из-за дряхлости какого-то отдельного зверя.

Случай, который произошел со мной на медвежьей охоте, нельзя назвать типичным. Скорее это случай уникальный, который, может, больше никогда не повторится.

Крупный медведь с поразительной настойчивостью приходил каждую ночь на приваду, съедал свою суточную норму тухлого мяса и спокойно уходил отдыхать в глухие овраги. Делал он это удивительно просто. Появится еще засветло, обойдет бесшумно свой участок, зафиксирует все изменения, которые произошли за предыдущие день и ночь, и ложится в укромном месте недалеко от привады. Садившегося на лабаз охотника медведь встречал, не показываясь из своего укрытия, и добросовестно, терпеливо ждал часа его ухода.

Холод, ветер и дождь со снегом делали свое дело. Часов в десять-одиннадцать ночи, когда абсолютно ничего не видно, а от холода не попадает зуб на зуб, безо всякой перспективы на выход зверя, я уходил с лабаза. Так продолжалось, пока не была съедена вся привада. Пришлось подвезти еще порцию съестного. К этому времени началось полнолуние. Несколько просветлело на небе, прекратились затяжные дожди, в округе появились новые медведи. К остаткам предыдущей привады приходил молодой кабан.

Вездесущие сороки, вороны и вороны разнесли на всю округу вести о новой большой порции продуктов, выброшенных в двух километрах от деревни. Попробовать резко пахнущего мяса прилетал даже беркут. Неописуемый восторг был у собак, гуськом бегавших из деревни на завтрак, обед и ужин. Запасы костей и мяса на приваде так быстро таяли, что пришлось притащить старую телячью шкуру и укрыть ею остатки звериного стола. А чтобы здоровые, но вечно голодные деревенские псы не утащили и шкуру, ее закрепил кольями, крепко вбитыми в мерзлую землю.

Мысль об осторожном и чутком звере не давала мне покоя. Решив ждать всю ночь напролет, а если потребуется, и несколько ночей подряд, я стал брать с собой валенки, теплый полушубок и шапку-ушанку, хотя был еще только сентябрь. Пришлось по этой части привести все в соответствие, поскольку медведь был одет гораздо теплее нас - охотников. При этом несколько терялись свобода действий, точность прицела, но все с лихвой компенсировалось надежностью укрытия и возможностью выдержать любые осенние ветры и заморозки. Настроившись на длительное ожидание, я мысленно перебирал возможные варианты выхода зверя.

Упорство и настойчивость принесли свои результаты. Медведь, осторожно вслушиваясь, высматривая и вынюхивая опасность, вышел на третью ночь. Стрелять пришлось в абсолютной темноте, по стволу ружья. Выстрел был, как говорят, по месту, потому что медведь сразу же ткнулся мордой в приваду и какой-то момент находился в шоке. Последовавший затем громкий рев, вероятно, был слышен за километр, а броски, катанье по земле говорили о тяжелой, скорее всего смертельной ране. После второго выстрела медведь, ломая сучья, уполз: инстинкт и жажда жизни делают невозможное. Успокоилось все минут через двадцать-тридцать. Судя по всему, он лежал мертвый метрах в 30 от привады. Идти сразу в лес было бы безумием, даже с фонариком или факелом из бересты, но и оставлять недобитого, а может, уже и мертвого зверя тоже нельзя. Относительно теплые ночи с плюсовой температурой пагубны для мяса, жира и - наиболее ценных - желчи, печени и сердца.

Оставалось отправиться в деревню за помощниками, брать собак и возвращаться назад, чтобы довести начатое дело до конца. Часа через два с егерем и лесничим подходим к месту происшествия. Собаки на полных махах бросились в темноту. Раздался яростный лай, заглушённый диким рычанием медведя, треском валежника, сломанных деревьев. Через пятнадцать минут изрядно потрепанные собаки с такой же скоростью вылетели из леса к нашим ногам, а разбушевавшийся медведь продолжал наводить страх на всю округу.

В первом часу ночи пришлось вернуться обратно, так и не поняв, в чем дело. Оставалось только предположить, что рана у медведя была не тяжелой, и он нашел в себе силы переломить ход встречи. Лайки, эти храбрые и удивительно увертливые собаки, ночью ничего не могли сделать со зверем и были выдворены им из леса.

Лишь утром картина прояснилась. Медведица, застреленная мною на приваде, отползла, как я и предполагал, метров тридцать от этого места и умерла от ран. Но здесь же, оказывается, был другой зверь. Тот самый, который питался привадой, вывезенной ранее, и лишился этой возможности, поскольку новую порцию я охранял значительно дольше обычного. У медведицы был съеден почти весь бок. Значит, ночью, пока я ходил за собаками и помощниками, медведь закусывал убитой медведицей. Собаки помешали ему продолжить трапезу, за что и получили трепку.

Я взял еще одну лицензию, целевым назначением под каннибала. При этом отчетливо сознавал серьезность положения. Медведи, не нагулявшие жиру на зиму, становятся агрессивными. В поисках пищи они уничтожают все живое. Развороченные ими охотничьи избушки в таежных районах обходят даже охотники-профессионалы. В более обжитых краях для отстрела шатунов и каннибалов привлекают милицию, вооруженную автоматическим оружием.

Чтобы увеличить шансы на отстрел зверя, построили метрах в двухстах еще один лабаз, на него сел мой напарник. Но медведь тоже изменил тактику. Теперь он обходил свои угодья два раза, до моего прихода и после, когда все стихало, становилось темно и, честно говоря, жутко. Именно в это, самое темное до восхода луны время он абсолютно бесшумно подходил сзади, стоял метрах в трех-четырех от лабаза, негромко сопел, усиленно нюхал воздух, топтался в темноте и так же тихо, как призрак, исчезал. Подобные визиты наблюдались практически в одно и то же время. Иногда его присутствие выдавали потревоженные птички или бурундучки.

Зная силу, злобность и коварство этого хищника, хотелось резко обернуться и лупануть дуплетом по громадной массе, стоявшей рядом. Но здравый смысл побеждал. Реакция человека совершенно несопоставима с реакцией хищника. Кроме того, повернуться с ружьем и мало-мальски прицельно выстрелить в темноте было абсолютно безнадежным делом.

Не исключался шанс и рокового выстрела. В таких случаях нервы так напряжены, что можно принять за медведя кого угодно. Стрелять нужно только по четко видимой цели.

Пришлось целиком положиться на судьбу, испытывая собственное терпение и рассчитывая, что медведь, даже поедавший своих собратьев, не бросится первым на человека. Так продолжалось почти восемь ночей. Ни одного выстрела за это время, никаких других зверей и птиц добыть я не пытался.

Каждый вечер с упорной последовательностью я повторял почти не меняющийся ритуал и отправлялся неспеша, чтобы не вспотеть в теплой одежде, на лабаз. Все шумы в лесу, малейшее движение, изменение обстановки фиксировал с точностью. Обостренный слух ловил даже возню мышей в пожухлой осенней траве. Но странное дело: как только наступала темнота, все затихало. Словно специально для медведя, чтобы никто не мешал ему слышать. Зверь не давал повода для исхода в мою пользу этого напряженного поединка.

Развязка наступила неожиданно. Мой партнер, основательно продрогнув на своем лабазе, часов в десять вечера слез с него и предложил мне закончить охоту. Крикнул раза три громко, что уходит, что пусть провалятся пропадом и медведь, и лабаз, и привада. Здоровье дороже!

Я внимательно выслушал эту яркую в ночной тиши речь, поскольку больше некого было слушать, но не откликнулся и даже не пошевелился. Ничем не выдал своего присутствия. Освещая путь фонариком, напарник удалился. Я отнесся к решению коллеги совершенно спокойно, и с большим вниманием стал следить за обстановкой.

Луна взошла уже высоко и осветила поляну с привадой. Примерно через 30-40 мин с противоположной стороны хрустнули промерзшие ветки: раз, другой - и из леса вышел зверь. Постояв на опушке 2-3 минуты, он уверенно подошел к мясным отходам и остановился еще раз, внимательно глядя в мою сторону.

Лабаз был построен с восточной стороны, и тень от леса надежно скрывала его. Не спеша, хладнокровно по стволу выцелил, как мне показалось, самое убойное место около горла, чуть выше мохнатой груди зверя. Грянул выстрел. Можно было ожидать всего, что угодно, но не этого. Медведь без единого звука свалился всей тушей в траву. Сразу подумал, что он притворился убитым. Ни прижатых к затылку ушей, ни вставшей дыбом на загривке шерсти нельзя было заметить.

Подходить к такому зверю очень опасно. И, выждав минуты две для подстраховки, я выстрелил из верхнего ствола в холку зверя. Все осталось по-прежнему. Медведь, видимо, был уже мертв. Только спустя несколько минут я почувствовал страх, слабость и желание уйти подальше от этого места. Не было чувства победы, радости и охотничьей гордости за добытый трофей. Вероятно, бессонные ночи, постоянные недоедания отразились на нервной системе.

Даже не подходя к медведю, я ушел в деревню за подмогой. Это был редкий экземпляр, по красоте, мощи и величине не имевший себе равных среди других добытых медведей. Возились с ним до самого рассвета, снимая шкуру и разделывая, как положено.

Оказалось, что первая пуля пробила медведю переносицу и стала роковой; вторая пуля раздробила позвоночник и застряла внутри, нанеся непоправимые разрушения практически уже мертвому зверю. В камусном цеху, куда я принес шкуру на выделку, с меня запросила двойную цену, так как она превышала средние размеры сдаваемых медвежьих шкур ровно в два раза.

Да и вес более 270 кг говорил о многом. Череп медведя я отдал леснику на обработку, хотел сохранить на память. Но особенно впечатляли клыки. По-моему, они внушили бы уважение экспертам по оценке подобных трофеев на любом уровне.

Б. Ковалев

"Охота и охотничье хозяйство № 7 - 1993 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100