Калининградский охотничий клуб


Разные люди


Животноводческая ферма колхоза "Новая эра" расположена на возвышенности, обрывающейся неглубоким оврагом. А за оврагом широкой полосой идут болотистые места. В одну из лунных ночей на ферму забрели волки и задавили девятнадцать овец. Через день они появились снова. Раскопав соломенную крышу кошары, звери спустились к овцам. Колхозный сторож Филипп Петрович, щупленький старичок с козлиной бородкой и изрезанным глубокими морщинами лицом, прихрамывая, выбежал из сторожки на блеяние овец. Зарядив берданку, он решительно распахнул ворота кошары. Волчица и два переярка шмыгнули мимо сторожа, чуть не сбив его с ног. Дед Филипп, не метившись, выстрелил. Волки одним прыжком перемахнули через изгородь и затрусили по направлению к болоту. Новыми жертвами стали восемь овец.

волкКогда сторож сообщил о случившемся председателю колхоза Иннокентию Васильевичу Пушкову, тот не на шутку забеспокоился.

- Вот напасть. Этак они всех овец погубят у нас, дорожка для них теперь проторенная. Ну, а ты-то что смотрел, Филипп, ты же для охраны поставлен?

- Понятно, что для охраны. Да я-то что с ними сделаю, Иннокентий Васильевич, - оправдывался сторож. - Какой из меня стрелок. На утку никогда не ходил, а то на зверя.

- Надо охотникам промхоза сообщить, - посоветовал бригадир Полевин, пришедший к председателю подписать наряды. - Вот Илья Андронников сейчас с базара приехал. Попросить его.

Послали за Андронниковым. Тот вскоре явился. Он сел на предложенный стул и, приглаживая и без того гладкие, всегда смазанные маслом волосы, поинтересовался, зачем позвали.

- Дело у нас к тебе, Илья Константиныч, - сказал Пушков. - Волки на ферму повадились, овец режут... Просьба у нас к тебе: надо бы их отвадить.

- Волки? Это надо подумать.

- Чего тут думать-то? Это ведь по твоей специальности.

Андронников задумался. "На волков уйдет много времени. Их так сразу-то не возьмешь, - соображал он, - а за эти дни можно подогнать с заданием. И так много времени затрачено на рыбалку, с заданием туговато. Да и до конца месяца еще бы надо выгадать денек-другой порыбачить, щука хорошо пошла. На базар ее, вот и денежки... А что волки? Так, пустое... Неделю, а то и больше проходишь за ними, а в день хотя бы по полцентнера рыбки - большая сумма набирается...".

- Нет, не могу, товарищ председатель, - ответил, наконец, Андронников, - не могу. У меня, знаете ли, план. Государственное, так сказать, задание...

- А что ж, это не государственное дело, - слова охотника задели Полевина. - Скот-то чей? Колхозный. А колхозы чьи? Общественные. Эх, ты!

- Не могу, - Илья встал, точно кончил разговор.

- Ну что ж, мы тебя не неволим, - сказал Пушков, не глядя на Андронникова.

Когда же Илья выходил из дверей, Полезин бросил ему вслед:

- Зажировал... - и передразнил: - "Не могу, у меня план". Больше о себе думает, чем о государстве.

- Не горячись, бригадир, - заметил Пушков. - Лучше подумаем, что будем предпринимать.

- На Лопушное к охотникам надо ехать.

- И то верно. Поеду...

* * *

Председатель колхоза застал на месте всех охотников. Сидя за большим столом, они ели уху.

- А, Васильич! Проходи, - встретил его гостеприимно заведующий промысловым участком Сергей Прокопьев. - Садись уху хлебать.

Пушков скинул с себя собачью доху и сел за стол. Дед Нестер подвинул к нему эмалированную миску, доверху наполненную ухой.

Охотники интересовались колхозными делами.

- Это правильно, что хозяйство станет многоотраслевым, - говорил Прокопьев. - И ты вот о чем подумай, Иннокентий Васильевич: звероферму надо в колхозе завести. Например, чернобурых лисиц развести. Прибыльное дело. Вот Столешников организовал у себя звероферму. Петухов с подрядовым также приобрели для колхоза лисиц.

- Э, не до зверинца, Селиверстыч, - отмахнулся Пушков. - Скот начал гибнуть, о нем первый разговор. Волки повадились на ферму. Двадцать семь овец уже зарезали...

- Ах, ты премудрость - с негодованием воскликнул Тимофей.

- Чего раньше-то молчал?

- Вот за этим-то и приехал.

- Правильно сделал, - одобрил Прокопьев. - Отрядим кого-нибудь. Ну вот, хоть Тимофей Шнурков поедет.

Тот не без гордости сказал:

- Дело общественное, помочь надо...

- Когда приедешь-то, Тимофей Никанорыч?

- Да хоть сейчас веси. Вот только соберусь. Время-то дорого. Капканы Ермолаич снимет.

Пока шла оживленная беседа старый охотник собрал волчьи капканы, смазал барсучьим салом лыжи, набил патронташ патронами с картечью. Через полчаса орловской породы рысак, высоко вскинув голову, шел по перенесенной снегом дороге, увозя Тимофея Шнуркова в колхоз.

* * *

Тимофей был мастером по истреблению волков. Настойчивость и упрямство, с какими он их выслеживал, всегда приносили хорошие результаты. Да и охотником-то он стал только из-за этого хищного зверя. А случилось это так. Лет тридцать тому назад Тимофей с братом пахал на гриве у Клюквенного болота. Неподалеку, в низине, паслась кобылица Карюха с жеребенком.

волчатаВспахав загон, Тимофей остановился на меже отдохнуть и вдруг увидел: недалеко от кобылы притаился волк.

- Николай, - крикнул Тимофей брату, - гляди-ка, волк!

Зверь, увидя бегущих людей, не торопясь и, как казалось, нехотя пошел около болота по направлению к ельнику, но круто повернул от него и засеменил по обочине проселочной дороги.

- Заходи с разных сторон! - крикнул на бегу Тимофей.

Перебежав овражек, поросший ельником, он выбрался на небольшую полянку, усеянную обглоданными костями. Под коряжиной заметил нору.

"А-а, логово, - догадался Тимофей. - Хитрый, думал в сторону вести", - и крикнул что было сил:

- Сюда! Сюда, Ни-ко-ла-а-й!.. Вскоре прибежал Николай.

- Здесь, - указал Шнурков на логово.

- Выводок-то выводок, да как ты его оттуда выковырнешь.

- Давай вилы, я полезу туда, - и Тимофей, не раздумывая, влез в узкий проход логова.

- А вдруг там еще и волчица. Загрызет, - забеспокоился брат. Тянулись длинные минуты ожидания. Наконец, из норы показались ноги Тимофея, а потом и он сам. В руках он держал четырех совсем еще маленьких волчат.

- Во, трофеи какие!

* * *

 охота на волкаТимофей обошел на лыжах все прилегающие к деревне колки и болота. Вскоре он знал о волках все: где они живут, куда ходят на промысел и, даже сколько их. Обо всем этом рассказали ему многочисленные следы на заснеженной земле.

Зима стояла морозная и буранная. Метели нагнали большие сугробы в колки. Знал Тимофей, что голодно зверю даже в первые зимние месяцы при такой погоде, потому-то и решил взять волков у привады. К вечеру он вывез к ближайшему болотцу тушу овцы, закопал в снег, а вокруг приманки поставил капканы.

Утром проверил капканы, однако они были пусты. Волки не пришли. Ночью они опять пожаловали на колхозную ферму, но дед Филипп отогнал их выстрелами из берданки. Об этом он не замедлил рассказать охотнику.

- Правильно, Филипп Петрович, ты им сейчас не давай покоя, - заметил Шнурков. - Голод - не тетка, заставит к приманке прийти. Смотри, не допусти их в кошару. А то и мне всю масленицу испортишь.

- Постараюсь...

Но и на другое утро волки не подошли к приманке. Однако охотник заметил то, что не заметили бы другие. Метрах в тридцати от хлева снег был утоптан волками. Они кружили вокруг приманки, но подойти к ней не решились.

- Ага! - удовлетворенно воскликнул Шнурков. - Изучали. Теперь, голубчики, придете.

* * *

Ночь Тимофей спал неспокойно. Ему все казалось, что волки, попав в капканы, сорвали их со стержня и ушли в болота. Он соскакивал с постели и выходил на двор. Над деревней стояла полная луна, бронзовый свет ее разливался по крышам домов, по заиндевелым деревьям, покрывал санную дорогу.

Лишь луна упала за горизонт, он не стал ждать, когда хозяйка вскипятит чай, вышел в степь. По обе стороны дороги тянулись березовые колки. Тетерева, недавно выбравшись из-под снега после ночевки, примостились на макушках деревьев. У ближнего тальника мышковала лисица.

Еще издали он заметил, как у привады метался волк, пытаясь избавиться от капкана. Немного дальше, захваченный ловушкой, установленной на тропе, сидел второй волк и, подняв кверху морду, протяжно выл.

Тимофей приближался к зверям.

Волк, оскалив зубы, сделал прыжок в сторону охотника, но цепь задержала этот бросок. Тимофей с силой ударил саперной лопаткой в переносицу зверя, и он замертво свалился на снег. Так же быстро было покончено и с другим волком.

- А вот третий убег, - проговорил Шнурков, рассматривая крупный след, уходящий в сторону болот.

Освободив из капканов убитых волков, охотник пошел по следу зверя, волоча за собой остатки овцы. Он долго бродил по болоту, определяя место логовища, в одном из овражков оставил приманку и установил капканы, предварительно окурив их пахучей богородской травой. Возвращаясь назад, замел лыжню лисьим хвостом. Ничто теперь не выдаст, что сюда приходил человек. В деревню Тимофей возвращался вечером, согнувшись под тяжестью добычи, усталый, но довольный.

* * *

Прошло еще шесть дней, а волк не шел на приманку. Тимофей, появляясь по утрам у овражка, начал терять уверенность и подумывал уже снять капканы, однако опыт подсказывал, что зверю с каждым дном все труднее будет добывать пищу и голод заставит его, наконец, приблизиться к приманке.

волкиНа седьмой день волк подошел к приваде и начал ее рвать, наскоро глотая куски мерзлого мяса. Когда, насытившись, он ступил было на тропу, неожиданно щелкнул капкан. Зверь заметался из стороны в сторону, делая прыжки, но цепь его не пускала.

С наступлением утра ветер донес до него запах человека. Зверь рванулся что было сил и, почувствовав, что цепь оторвалась от стержня, на котором она вращалась, усталый подался в степь, оставляя на снегу след трех лап и борозду от капкана.

Шнурков сразу же понял случившееся. Закинув ружье за плечо, он быстро побежал на лыжах в сторону ушедшего зверя.

Охотник шел и шел вперед. Примерно на пятом километре он заметил далеко впереди двигающуюся черную точку.

- А-а, начинаешь сдавать, - проговорил Тимофей, убыстряя бег.

Но и он уже начал чувствовать усталость - пятьдесят лет прожитой жизни давали себя знать.

"Эх, лет бы десяток тому назад, ты бы далеко от меня не ушел", - подумал Шнурков, вспомнив, как бегал наперегонки с молодыми лыжниками.

А волк уходил все дальше и дальше. Когда охотник приближался, зверь ускорял бег, а оторвавшись от преследователя, ложился на снег и отдыхал. Однако с каждой лежкой человек появлялся все ближе. Волк вскакивал и трусил по снегу, уходя дальше.

Прошло еще около часа. Охотник устал, выбившийся из-под шапки волосы смерзлись в сосульки.

- Еще один бросок, - вслух проговорил Шнурков.

Расстояние между человеком и зверем сокращалось, однако волк успел дойти до займища и скрыться в камышах.

Опускаясь со снежного бугра, Тимофей столкнулся с хищником. Сжавшись в комок, тот лежал в камышовом курене, положив голову на передние лапы. Охотник едва успел затормозить лыжи, как волк сделал прыжок в его сторону.

Прозвучал выстрел: зверь сразу обмяк и свалился на твердый наст снега.

* * *

Утром Тимофей пришел на Лопушное, таща на плече три волчьих шкуры, а через два дня туда приехал председатель колхоза Пушков.

Поздоровавшись с охотниками, он подошел к Тимофею Шнуркову, крепко пожал ему руку:

- Ты что же это, Тимофей Никанорыч, так тихонько, никому не доложив, из колхоза ушел. Спасибо от всех наших колхозников. Между прочим на собрании порешили мы тебя премировать тремя овцами.

- Премировать? - удивленно воскликнул Тимофей...- Да уж больно много чего-то!

- Вроде закон есть такой: охотнику выдавать овцу за каждого убитого хищника, - настаивал Пушков.

- Не могу принять от колхоза такой подарок. Мне овцы ни к чему, а для вас они очень нужны. Надо каждую скотину беречь.

- Коли так - еще раз большое спасибо от всего колхоза! - сдался Пушков и крепко пожал руку старому охотнику.

С. Омбыш-Кузнецов

"Охота и охотничье хозяйство № 3 - 1959 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100