Калининградский охотничий клуб


Бывшие друзья


Тешкин Семен Иванович находился в отпуске третий день. Он шел не спеша по улице, размышляя, как лучше провести время предстоящего отдыха. Вдруг его кто-то окликнул. Он обернулся: перед ним стоял знакомый человек. Не успел Семен Иванович произнести его имя, как тот облапил Теш-кина сильными, пахнущими рыбой руками.

- Тешкин! Ей богу ты! Точно? И тут Семен Иванович вспомнил.

- Багров!

Бывшие друзьяС Багровым Семен Иванович прошел длинный и трудный путь от Москвы до границы во время войны, потом был ранен, попал в тыловой госпиталь и пока лечился война окончилась. С тех пор он не видал Багрова.

Оба были связисты. Не раз спали под одной шинелью в землянке, а то и просто на земле или в снегу, не раз делились хлебом и табаком, под артиллерийским и минометным обстрелом тянули провода по изрытым снарядами полям и перелескам...

- Тешкин!

Семен Иванович смущенно оглядывается.

- Ну, хорошо, ну, хорошо, Петро... Неудобно здесь... Пойдем ко мне что ли...

Через полчаса они сидели в квартире Тешкина за столом. Багров восхищенно оглядывает обстановку:

- Здорово живешь! Молодец! А помнишь, в земляночке? Не дай бог испытать еще... Теперь начальник? Это и видно. Башковитый ты человек, Тешкин. Ей богу! А был ты простым солдатом... А я под Кзыл-Ордой... Инвалид второй группы... Рыбачу. Рыба, у нас - дешевка, вот и привез сюда... Писал я тебе, разов пять писал. Думал уж помер Тешкин...

Багров быстро захмелел. Положив голову на сжатые кулаки, он умильно смотрел на друга:

- Тешкин... Помнишь, а? Ведь жизнь ты мне спас, жизнь... Как завалило меня в блиндаже, помнишь? И никого нет. А ты откопал. Под огнем откапывал, а я ведь кричал тебе, чтоб уходил...

Багров встал, заглянул в другую комнату, увидел висящее на стене ружьё, охотничьи трофеи: козлиные рога (невесть как попавшие к Тешкину), перья из хвоста петуха-фазана.

- Так ты охотник!

- Да, балуюсь...

- Вот это дело! Значит еще солдат. Ну, брат, едем к нам под Кзыл-Орду. Ты же в отпуске? Поохотничаешь за милую душу.

И так соблазнил Багров Семена Ивановича рассказами об изобилии дичи, о фазанах, которые порой клюют прямо во дворе с курами, что порешили: Тешкин едет на охоту к Багрову.

* * *

Снарядившись на охоту, Тешкин имел весьма солидный и внушительный вид: его высокую и довольно полную фигуру опоясывал новенький патронташ, у пояса болтался охотничий нож в бахромчатых ножнах, поверх телогрейки Тешкин одел прорезиненную куртку с молниями, а через плечо перекинул ремень великолепной бельгийской двустволки. Багровы - отец и сын его Коля - в своих выгоревших и вываленных бог знает в чем, беспорядочно залатанных телогрейках и брюках, худые, рядом с Тешкиным, надо прямо сказать, выглядели весьма неказисто.

Багров молча оглядел Тешкина, пригладил ладонью усы.

- Да... Только плащок этот сыми - запаришься. Заседлали ишака, взвалили на него хуржум с продуктами, боеприпасами.

- Ишак-то вот один. А идти далеко. Пойдешь или поедешь?

Тешкин с недоверием оглядел ишака. - Конечно, ишак не ЗИЛ, да что делать...

Стояла удивительно теплая и тихая для конца октября погода. Ехали через барханы, поросшие саксаулом и увядающим тарангулом. Потом потянулись тугаи, оранжевыми с проседью купами, стоящие над голубой Сыр-Дарьей. Тесно в них сплелись в густой и непролазный клубок увядающая джида, гребенщик и туранга, будто ниткой прошил этот клубок тугайный вьюн-ластовень, и в глубине этого пестрого клубка - прохлада, полумрак, тишина. Но не замечал этой красоты Тешкин. Непривычная езда на ишаке утомила, измотала его.

Добрались до места часам к четырем дня. Тешкин устало сполз с ишака и растянулся на песке.

Но Багров на него прикрикнул:

- Вставай, вставай, Иваныч! Некогда отдыхать. Солнце-то видишь где? Надо под бока камыша нарезать...

Тешкин приподнялся на локте:

- Ты уж давай, Багров, как-нибудь сам. Все тело ломит.

Багров не ответил, снял хуржум, оттащил его в сторону под раскидистый джидовник.

- Сынок, а ты бы пошел фазанчика убил к ужину, Коля ушел в тугаи.

Незаметно село солнце, повеяло холодом. Скоро был готов ужин. В прокопченном, черном ведре плавали залетевшие в него откуда-то листья, пара сучков и перья. Но запах шел аппетитный, вкусный. Посуды не было. Багров достал из хуржума три поллитровых стеклянных банки и ложки. Все это, видимо, никогда не мылось. Тешкин брезгливо поморщился, но есть хотелось ужасно. Он вытер газетой свою банку и ложку и Коля налил ему супа.

на охоте- Как вы живете тут... - заговорил Тешкин.

- Плохой что ли суп? - спросил Багров.

- Суп хорош...

- Самый смак - с дымком.

Вызвездило и стало еще прохладней. Тешкин жался к костру, закурил папиросу. Багров покосился на него.

- Брось ты эту дрянь! На-ка, закури лучше махорочки.

Тешкин долго сворачивал самокрутку - отвык, потом прикурил от уголька.

- Споем что ли? - спросил Багров. И запел: "Бьется в тесной печурке огонь"...

И едкий, кисловатый дым махорки, и костер, и звезды над головой, и эта песня напомнили Тешкину минувшие годы. Будто снова сидят они с Багровым где-то в лесу у переднего края. Неподалеку стучит пулемет, изредка тяжело ухает пушка. Холод, тоска...

Тогда все это было жуткой необходимостью. И так хотелось домой, в тепло, к уюту. А вот теперь по доброй воле сидит он и зябнет здесь у костра и опять будет спать под открытым небом...

Коля взглянул на Тешкина, пошевелил хворостинкой угли в костре.

- Дядя Семен, расскажите, как спасали папку. - Он смотрел на Тешкина восторженно, весь превратившись в слух.

Но у Семена Ивановича не было настроения что-либо рассказывать. Да и к тому же теперь он толком не помнит, как и когда спасал жизнь Багрову, а может быть и не спасал и все это придумал Багров?

- Да, было дело... Друг за друга мы шли в огонь и в воду, - неопределенно заговорил он.

* * *

Багровы начали обсуждать план охоты.

- Утром в том камышке фазана не будет, говорил Коля.

- В камышке? Там нечего делать!

- Надо по узячку пройти.

- Точно, по узячку...

Спать легли рано. Немягко показалось Тешкину на камыше, но усталость взяла свое, он скоро заснул.

Спал Тешкин недолго. И хотя спал в середине, начинал зябнуть. Багровы ровно посапывали. Тешкин долго ворочался, и, наконец, не выдержав, встал и начал раздувать потухший костер.

"Нет, - думал он, - если так каждую ночь, то дело не пойдет. Так и воспаление легких схватишь".

Чуть начало светать. Оба Багровы, как по команде, подняли головы, сели.

- Ты погляди, - удивился Багров. - Иваныч-то уже встал...

В ведре вскоре зашумела вода. Небо постепенно стало светлеть. Таяли одна за одной бледные звезды. Где-то неподалеку закричал фазан-петух. Над озером пронеслась стайка уток.

Отойдя от стана шагов двести, Багров распорядился:

- Ты, Тешкин, иди в середине, мы по краям, шагов на сорок друг от друга. Будем перекликаться. Ну, пошли. Да и вверх поглядывай, фазан сейчас на джиде сидит.

Отец и сын взяли от Тешкина в стороны, а тот немножко выждал и тоже двинулся вперед.

Колючки всех видов больно кололи ноги и руки, легко пронзая брюки Тешкина, и он больше был озабочен тем, как продраться через густой камыш или колючку, чем стрельбой по вылетавшим фазанам.

А Багровы стреляли то слева, то справа - то отец, то сын. "По чистому, должно быть, идут", - с завистью думал Тешкин.

- Ого! - крикнул Багров. Отыскав Тешкина глазами, Багров знаком указал ему направление идти вправо, среди кустарников.

Свернули. Но технику опять что-нибудь да мешало стрелять. Только раз за все время он выстрелил по курице, вылетевшей прямо из-под ног. Но это было так неожиданно, что даже Тешкин перепугался и, пальнув наугад, промазал.

Багровы стояли у тугая.

- Ну, как охота? - весело спросил Багров.

- Какая там охота, - угрюмо отвечал Тешкин, - стрелять невозможно, камыш, колючка...

- А на чистом, брат, и фазан не сидит. Охота - труд. Не потрудишься - не убьешь...

У Багровых было семь штук фазанов. Тешкин с завистью смотрел на красавцев петухов, переливавшихся на солнце всеми цветами радуги. У Тешкина был всего один петух, которого он убил на водопое. В полдень вернулись к стану.

Вечером они решили отправиться на диких свиней.

* * *

Уже зажглась в небе первая звездочка, а на западе еще виднелась бледная полоска зари. Плотно обступают небольшое озеро камыши. Тишина. Только всплескивает рыбешка, да смутно и тихо долетают откуда-то неясные шорохи.

Укрывшись в камыше, охотники уговорились бить только перед собой, на воду. Тихо надо сидеть. У Тешкина уже зябнут ноги, под телогрейку пробивается холодок. Ждать договорились до 11 часов, а еще только девять. "Скорей бы уж одиннадцать часов, - думает он, - да встать, размяться, пойти на стан, напиться горячего чаю и завалиться спать".

О кабанах он думает и с недоверием, и с опаской. Придут или не придут, а если придут, то как еще обернется дело. Не охотился Тешкин на кабанов, но наслышался про них много страшных историй. Не раз рассказывали, что раненый секач бросается на человека, что свинья рвет и топчет свою жертву.

Близко зашумел камыш. У Тешкина часто-часто забилось сердце. Вот он слышит, кто-то идет по берегу.

- У-фу... - темное пятно движется к воде. Входит в воду. Останавливается от Тешкина метрах в сорока. Надо стрелять, но он не решается.

А кабан бредет по воде, уходит к Багрову, скрывается в темноте...

Выстрел прорезает тишину, всплеск воды, какая-то возня. Багров кричит:

- Сюда!

Тешкин безотчетно вскакивает на ноги. Темное пятно стремительно движется на него. Семен Иванович бросается в камыш, но камыш его не пускает. Метрах в пятнадцати кабан вдруг останавливается. Тешкин с ужасом смотрит на него, забыв о ружье, обо всем на свете. В темноте белизной сверкают у кабана клыки.

И вдруг рядом с кабаном вырастает Багров, стреляет. Кабан мгновенно оборачивается к нему. Багров отпрыгивает в сторону.

- Стреляй! - кричит он Тешкину.

И тут же звучит выстрел - это подбежал Коля. Все происходит с молниеносной быстротой, и Тешкин ничего не может понять, ничего не сознает, кроме ужаса, охватившего на мгновение все его существо. Приходит в себя, когда долетел до него голос Багрова:

- Здоровый гад...

Тешкин медленноподходит к кабану.

- Чего же не стрелял? - спрашивает Багров - Чуть ведь, дьявол, меня не запорол... На охоте, брат, так нельзя.

Тешкин молчит.

- Спасибо, сынок, выручил. Молодец, Коленька... Багров вспарывает кабаний живот, выгребает толстые, тяжелые кишки, отделяя от них куски сала.

* * *

Сидят охотники у костра. Опять сырая прохлада охватывает все тело и оттого ночь кажется бесконечно длинной. За костром темнота. Слабо поблескивает вода озера. Как-то по особому закричал фазан-петух: "Та-ля-ля-ля-ля".

- К ненастью, - заметил Багров.

И в самом деле, к утру небо заволокло тучами, стало теплей и пошел мелкий дождь.

Багров был задумчив, молчалив. Молчал и Коля. И когда изредка он взглядывал на Тешкина, глаза его смотрели грустно и недоверчиво.

Через два дня Багров и Коля провожали Тешкина. Наложили ему полный мешок фазанов, кабанятины. Выпросил себе Тешкин и кабаньи клыки.

Было раннее утро. В небе еще мерцали звезды. Багровы и Тешкин стояли на безлюдном перроне, поджидая поезд. Где-то там, за полустанком, чернела степь, стояли тени саксаульника, и Тешкин избегал смотреть в эту сторону.

Но все это было уже позади, он ехал домой с богатыми охотничьими трофеями, и постепенно хорошее настроение вернулось к нему.

- Славно побродили, - обращаясь к Багровым, заговорил Тешкин, но те ничего не ответили, промолчали. Отец посапывал самокруткой, сын пристально поглядывал в сторону, откуда должен был прийти поезд.

И вот сверкнул вдали яркий свет прожектора паровоза, заблистал на рельсах. Багров зло бросил окурок:

- Чудно как-то. Руками меня откапывал. Нет, Тешкин не тот....

Последние его слова растаяли в грохоте останавливающегося паровоза. Засуетились, побежали искать вагон. Тешкин влез в тамбур, Багров подал ему ружье и рюкзак, Коля мешок. Поезд стоял всего две минуты.

- Счастливо доехать, - сказал Багров.

- Спасибо за охоту, - отвечал Тешкин. И поезд тронулся.

В. Чудновский

"Охота и охотничье хозяйство № 6 - 1959 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100