Калининградский охотничий клуб


Зверобой


ЗверобойОни вчетвером шагают к морю. Впереди Пытто широко ставит ноги, сгибаясь под тридцатикилограммовой "Пентой", сзади Энук, Кутха и Ка-лянто. Утренняя тишина обволакивает Утиный мыс. Калянто самый молодой и ему больше всех хочется спать в этот ранний час. Сон - слабость охотника и, чтобы прогнать его, он смотрит на уверенную спину идущего впереди Кутхи. Винтовки, мешки и тугие, как футбольный мяч, пых-пыхи обвешивают ее. "Как Робинзон", - вспоминает он картинку из недавно прочитанной книги, где Робинзон вот так же шел к морскому берегу весь в ружьях и мешочках. Калянто представляет себе серьезного пожилого Кутху в коротких до колен штанишках, босиком и смеется. Спать уже не хочется.

Вельбот дремлет на берегу, похожий на большую белую рыбу. Они приступают к работе молча. Молча раскладываются доски под килем, молча убираются подпорки.

"Раз, два! Раз, два! Нажали!" - по-русски выговаривает Кутха. Калянто бережно ладонями и плечом нажимает на борта, тонкое дерево чувствует ласку и весь вельбот, наверное, понимает ее, как живой человек. Узкий, белый, стремительный. Другого такого нет на Чукотке, вся бригада уверена в этом. Особенно, когда они поставят второй мотор.

Срывается шнур. Дробный рокот входит в тихий шорох моря и сразу оживает Утиный мыс. Гулкое эхо встает за обрывистым Турырывом, стая кайр невдалеке срывается с воды и чертит лагуну сильными крыльями, китовыми ребрами разбегается сзади от пенистого следа тугая морская вода.

Так начинается охота. Каждый день одинаково и каждый день по-другому. Море тоже бывает разное. Иногда оно встречает тугой пеленой тумана. В иные дни волны вдруг взбесившимся оленьим стадом вырываются из его глубины к берегу и уходят назад мутные, тяжелые и грязные от захваченного с собою песка. Пена оторочкой кухлянки украшает их гребни.

Сегодня море особенно тихое. Волна бережной ладонью поднимает вельбот и ласково опускает его вниз. Чистики темными комочками торчат на воде и тоже покачиваются вместе с вельботом. Вверх-вниз, вверх-вниз. Летят с моря грузные гаги - серые солидные самки и яркие черно-белые гагуны.

Жухнут от тепла и света редкие льдины в лагуне. Синеет на выходе в открытое море вода, легкой рябью сбегает к берегу по ней ветер. Хорошо!

Калянто чуть жмурит глаза, вытягивает ноги на дне. Ровно, чуть со свистом постукивает мотор, легкое тепло, бензинный знакомый запах идут от него. Хороший моторист Калянто. Сегодня обязательно будет удача. От тепла и приятных мыслей хочется закрыть глаза, задремать. Нельзя!

Пытто на носу вдруг быстро опускает бинокль и берет винтовку с упора. И в то же время вельбот плавно поворачивает, подчиняясь руке внимательного Кутхи. Плавно расходятся круги на воде. Нерпа!

Калянто тоже берет винтовку.

Тихо посвистывает мотор, медленно, ох, как медленно, ползут минуты!

Черная, как поплавок, любопытная нерпичья голова высовывается на мгновение из воды и в то же время Энук с поворота вскидывает свой карабин. Выстрел. Бурлит вода, окрашенная кровью, с криком пикирует на нее неизвестно откуда взявшаяся чайка.

Отличный стрелок Энук. Калянто перегибается за борт и вместе с Энуком успевает втянуть нерпу в вельбот. Темно-желтая в колечках шкура, усатая голова. Все немного возбуждены и больше всех, конечно, Энук.

Калянто, - самый младший в бригаде, - и примус - его обязанность. Он долго стучит насосом, орудует иголкой, наконец, ровная голубая коронка пламени охватывает днище чайника.

Берег уже далеко уполз назад, неясным квадратом видно избушку и обрыв Турырыва возле нее. Уходит назад лагуна Нескан-Пильхин, ближе и ближе низкая полоса косы на горизонте.

Охотники пьют чай, заваренный до черноты. Неторопливо и спокойно солидный Пынто фыркает и обжигается азартный Энук. Кутха одной рукой держит железную кружку и внимательно правит другой. Никто не отводит глаз от моря: напряженное ожидание вошло в привычку. Коса встречает их мелководной рябью, визгливыми чаячьими выкриками-стонами. Кутха ведет вельбот вдоль нее. Здесь на мелководье вероятнее всего можно встретить жирующего моржа. Монотонно плещет-журчит вода на носу. Калянто уже чувствует усталость, чуть побаливают привычной охотничьей болью уставшие глаза.

Нет, не видно горбатого профиля хозяина морей. Пусто. Даже чайки улетели. И в прозрачных полярных сумерках только по этой тишине угадывается наступающая ночь. Чуть темнее вода на горизонте, да ниже и краснее, наверное, стало незаметное в наплывающем тумане солнце.

Кутха ведет вельбот к косе. Снова, как и утром, скрипит киль по доскам, маленькая квадратная палатка вырастает на гальке. У палатки ни входа, ни выхода. Очень удобно: подними стенку и вползи. А если прижать края брезента камнями, она одинаково хорошо защищает от ветра с любой стороны. Домашним теплом греют оленьи шкуры.

Сон короток и незаметен. Сколько же прошло времени? Час или десять?

И снова булькает вода в широком тазу с нерпичьим мясом. Холодно сегодня. Северный ветер прохладными объятиями прижимает к телу кухлянку, разыгравшимся ребенком треплет неприкрытые волосы на голове. Чуть-чуть тоскливо. Где-то в поселке сейчас этот же ветер гоняет между домами и ярангами знакомые утренние голоса и шумы. Тонко и так же тоскливо, как всегда по утрам, позвякивает моторный ключ в руках Калянто.

Снова вдоль косы упрямо идет вельбот. Нельзя уходить далеко от берега в такой ветер. Быстрым утиным поклевом ныряет и ныряет корма, светлые холодные брызги залетают за ворот. Неясными миражами светлеют льды на горизонте.

Обманчив и коварен утренний ветер. Минутными затишьями, частыми вкрадчивыми перерывами уводит он дальше от берега, лоснящимися моржовыми спинами показывает вдалеке редкие стволы плавника. И вдруг неожиданно и уверенно начинает набирать и набирать силу.

С общего молчаливого согласия Кутха поворачивает к берегу. Снова коса. Ревом встречает их прибойная волна. Словно взбесившись, становится вдруг злым и непокорным деревянное тело вельбота. Все вымокли и злы до предела.

Проходят сутки. Слепым заблудившимся стариком бредут часы. Еще сутки... Наконец, кажется стихает уставший ветер. Дальше к востоку ведет теперь вельбот Кутха. Дальше от надоевшей косы. Может быть к востоку угнал ветер своенравных морских великанов?

А может быть они ушли к западу? Калянто не задает вопроса и только смотрит, как внимательно оглядывается кругом Кутха, ладонью и щекой щупает ветер и что-то считает про себя, совсем по-детски шевеля губами. И, как ребенок, сосет и сосет бензин из пустеющей бочки ненасытное чрево мотора.

Что такое удача? Счастье, неожиданная находка, или это вот так упорно, в любую погоду, когда голова сама прячется в вырез кухлянки, вспарывать лодочным носом неласковую морскую воду? Даже самый умный человек в поселке, наверное, ничего бы не ответил на этот вопрос. Удача всегда бывает неожиданной. Да! Но почему-то она никогда не бывает отдельно от тоскливого и длительного ожидания, водяных брызг и затекающих на сидении вельбота ног. Черная моржовая спина вдруг появляется, вернее, возникает из воды так близко, что все вздрагивают... Давно уже в испуганных брызгах исчез, спрятался морж и теперь все зависит от опытности рулевого. Дальше от косы по невидимому звериному следу кивает и кивает лодочный нос, и, как всегда при погоне, надсадным воем захлебывается "Пента". Нервно поглаживает теплый кожух мотора Калянто: он не должен, не имеет права заглохнуть. Энук и Пытто сжимают карабины побелевшими пальцами.

Три выстрела почти одновременно взрывают тишину вместе с ведром воды, плеснувшимся в лодку. Досадливо качает головой Кутха. Наверное, он один увидел белые фонтанчики промахов рядом с моржом. Два фантанчика - три выстрела. Где же третий?.. Ранен?

Калянто протягивает руку вправо, совсем не туда, куда идет вельбот. Вот где снова вынырнул хозяин.

Выстрелы, резкие, захватывающие дух повороты. Кажется, остановилось время. Виляет, ныряет морж, видимо, не надеется больше на силу своих ласт, кровь и вода мешаются с воздухом в простреленных легких. Кажется, снова крепнет ветер.

Розовая от нерпичьей крови лужица воды переливается на днище вельбота. Усердно работает котелком Калянто. Может быть вернуться?.. Ветер не шутит!

Однако Кутха не смотрит на берег и все так же выписывает причудливые изгибы вельбот. Стихли выстрелы, потому что пусто, невыносимо пусто вдруг стало море кругом. Сгорбился на сидении Кутха. Почти на месте кружится вельбот, теперь уже не на чайку, а на объевшуюся муху похож он.

Огромное моржовое тело всплывает вблизи снова и неожиданно быстрым змеиным поворотом выглядывает из воды усатая голова.

Исчезают полоски бивней и в неожиданном резком извиве сгибается квадратное моржовое тело. Вода жадно пожирает тонкий гарпунный ремень, уложенный в кольца. С облегчением вздыхает Кутха, и нервными порывистыми движениями вытирает пот с лица всегда флегматичный Пытто. Пожалуй, самое страшное на загроможденной снаряжением лодке - это мгновенный захлест ремня за любой выступ - и вельбот может перевернуться, как легкая спичечная коробка.

Покачиваются на воде нерпичьи мешки и неподвижной струной уходит вниз ремень, поддерживающий моржовое тело.

Чуть побаливает спина после долгого напряжения, привычные шутки и смех по случаю удачи. Вот какое оно... охотничье счастье.

Теперь надо вытянуть огромную тушу и отбуксировать ее к берегу. Торопливо постукивает уже совсем по-другому трудяга-мотор.

О. Куваев

"Охота и охотничье хозяйство № 7 - 1960 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100