Калининградский охотничий клуб


На лабазе


Медвежатник Варгин увидел меня осенью и позвал: "Пошли на медведя!"

- Что, спрашиваю, Михайло Иваныч натворил?

- Нетель задрал... на Прохоровской елани.

Как откажешься от такого приглашения! Согласился.

В Нижне-Сергинских лесах на Урале есть урочище - "Пофилиной" называется.

На лабазеРечка такого названия в горах бежит; елово-пихтовая тайга вокруг; по еланям - покосы. Здесь в одной части в старину пожар прошел и тайгу от речки отодвинул, полукругом, на треть километра.

Место это расчистили, в сенокосное угодье обратили. Немного, правда, берез и сосенок литовкой не тронули. Расчищали и косили Прохоровы, еланушечку и стали звать - Прохоровской.

Летом косила ее Анна Васильевна из Прохоровых же. Осенью ездила сено проведать, нетель увидела и в поселковый Совет сообщила. Добрались мы с Варгиным на Карьке и Чалке до покоса.

Разыскали нетель. Хламом да чащей ее медведь забросал. Варгин стал прикидывать: "Сильно забросал, значит через 3-4 дня придет лакомиться. Ежели еще где падаль имеет, то и через неделю. Когда голодный, в тот же день является. Не был, значит неголодный"

Ближе других деревьев к падали две сосны росли. Судили да рядили и порешили на них лабаз укрепить. Сначала думали лабаз для сиденья смастерить: на сучьях уложить 3-4 жердочки под сиденье, 2-3 жердочки под ноги. Потом рассудили: медведь может ночью не придет, перед рассветом явится.

Ночь осенняя долгая, замерзнешь при таком сидении, стрелять не сможешь. Решили - полный настил: лежать куда теплее и стрелять надежнее.

Смастерили лабаз. Залезли на него, наметили, куда стрелять. Слезли вниз, в примеченных местах колья вбили, бересту с них не содрали. Бересту ночью видно: медведь ее закроет, сразу и понятно, где он и куда стрелять. Щепы и все прочее в землю зарыли, как полагается. За следы свои беспокоиться не стали. Через сутки Михайло Иваныч на них не очень-то внимание обратит, а через двое суток и вовсе. Медведь, надо сказать, зверь такой; к падали не сразу подойдет, сначала круг большой сделает, проверит. Какой след ему встретится да не понравится, он и падалью попустится, уйдет: бережется, осторожный зверь.

Закончили свою работенку, уехали к Варгину и два денька подождали.

На третий день задолго до заката к лабазу приехали на трех лошадках. Приехала с нами Прохорова. Ей захотелось взглянуть, что мы на покосе натворили. Еще дорогой с Варгиным обсудили: ежели медведь проголодался, то и перед закатом солнца приплетется. Из осторожности он больше около полуночи приходит. Бывает, что и позже, перед рассветом только явится.

Приехали, смотрим: падаль не тронута, медведь не был. Значит, можно ждать, расчеты наши верные.

Натерли пихтовой лапкой одежду, сапоги, патронташи, топоры. Ружья хорошо вычистили и проверили еще дома. По земле нигде не ходили. С лошадей по сосне и на лабаз залезли. Анна Васильевна с пегашки не слезала. "Отвела след", как водится, уехала обратно и наших коней увела.

Перед закатом Михайло Иваныч не появился. После заката дождик заморосил. Часа два нас мочил, потом перестал. Ненадолго звезды загорелись. Успели попрактиковаться, поприцеливаться. Снова тучи нанесло, стало темным-темно.

Около полуночи слышу, осторожно кто-то ступает. Обрадовался: "Михайло Иваныч пожаловал! Другую ночь не караулить!". Варгин легонько ткнул меня в бок. Не дремли, значит.

Медведь, осторожно ступая, степенно делал свой обычный круг. Проверял: нет ли какого другого зверя у падали. Проверил, подошел к месту, где щепы зарыты, разгреб их, обнюхал. Потом отошел поодаль от падали, лег и затих. Верно, добавочно решил проверить, нет ли где для него еще какой опасности.

На лабазеСердце стало учащеннее биться: "Скоро стрелять"!

Варгин снова ткнул в бок. Я понял: надо проверить - под рукой ли топор. В случае чего медведь и на сосну заберется. Варгин третий раз ткнул в бок. Я осторожно начал ружье наводить на свой березовый кол.

Вдруг... раздался страшный рев! Эхо рев повторило.

Медведь бросился к падали. Как только что-то темное закрыло березовый кол, я выстрелил и Варгин гоже.

Через минуту-две зацарапали когти по стволу. Я - за топор. Сам беспокоюсь; "Не попали, подранили только, значит..."

От удара снизу жерди поднялись, раздвинулись, показалось что-то темное и две искорки рядом блеснули. Я изо всех сил хватил топором между этими искорками. Сучки затрещали, лабаз повалился и я полетел в темноту, словно в заброшенный шурф. Шлепнулся, словно из себя выскочил: руки, ноги, спину и внутри все заломило и дух захватило. Но еще мягкое, удачно. Отдышался и к сосне, забрался невысоко, нож выхватил: "Здесь не дамся!"

Сижу на сосне, как филин, и прислушиваюсь: "Где медведь?" Тишина. Со второй сосны, слышу, Варгин кричит: "Удрал медведь, пошли к падали!" Спустились, подошли к падали, содрали с кола бересту, зажгли.

Варгин загоревал "упустили медведя". Я его успокаиваю: "Ничего! Светлей станет, по следу разберемся, кровь покажет". Варгин надо мной стал подтрунивать: "Какой медведь к тебе полез?! Выстрелили, оба на колени поднялись, на одни жерди надавили. Топор схватил, коленями жерди задвинул, сучок просунулся, пихтовые лапки поднял...

Вот тебе и медвежья голова! Хватил топором, сучок перерубил, жерди полетели, полетели и мы с тобой. От долгого ожидания да долгого молчания иной раз чего только не покажется!"

Пошли искать ружья. Подошли, осветили... а под сосенками: и жердочки, и настил, и топоры, и ружья, и... сам Михайло Иваныч!

Г. Тарасевич

"Охота и охотничье хозяйство № 8 - 1960 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100