Калининградский охотничий клуб


Два выстрела


Притих мещерский зимний лес, протянувшийся на десятки километров по обеим сторонам речки Бужи. Далеко слышны малейший хруст и шорох. И это деловито учитывает охотник Василий Медков. Все на нем плотно подтянуто. Полушубок, заячья шапка - мягкие, как ватное одеяло, задевают сучья бесшумно. Не скрипнут и объезженные широкие осиновые лыжи. За плечами плотно висит ружье ложей вверх, чтобы падающий с деревьев снег не попал в стволы и не разорвал бы их при выстреле, как это раз случилось много лет назад.

Одним словом, сразу видно, что Медков опытный охотник и направляется сейчас на серьезную охоту. По сухопарой, но стройной фигура, быстрым поворотам головы, издали его примешь за парня. Он без остановки пересекает лисьи и заячьи стёжки, лунки замуровавшихся в снег косачей, не обращает внимания на белок, перепрыгивающих с сосен на елки. И путь держит лесной целиной, прямо к речке.

браконьерВ чаще, на упавшей сосне, Медков присел. Рука привычно опустилась было в карман за пачкой "Памира", но тут же отдернулась. Одной дымящейся сигаретой можно испортить все дело, как было прошлый раз: сынишка закурил, да еще кашлянул, и лосиха далеко сошла с лежки вместе с лосенком.

Сегодня Василий решил один выследить "мясо". Но у него всю дорогу не выходил из головы поступок сына, не первачка на охоте. Не забыл он и утренний разговор с женой.

- И хорошо, что Димок закурил. От греха дальше, - сказала мужу мать Дмитрия. - Бросил бы ты это дело, Василий...

"А может, Димка и нарочно это сделал, - мелькнула догадка у Василия. -...Ведь он газеты, журналы читает. А там пишут, что насчет лосей строго. Кроме штрафа, в газетах пропечатают. Правильно. Не буду втягивать в эту охоту Митрия... А что лосятинкой сынишка полакомится, никто об этом не узнает..."

Хвойный бор стал редеть, начались осинники, на них лосиные погрызы. Но следы зверей запорошены.

- Давнишние, - шепчет охотник. - А... Это вот другое дело, - чуть не вслух проговорил он, когда заметил впереди свежую лосиную тропу. Медков невольно потянулся рукой к патронташу, но вспомнил, что два пульных заряда он уже вставил в ружье еще на опушке.

Василий обогнул лосиный лаз, спустился к речке и сел на пенек. Он размышлял: "Идти ли по следу прямо к лежке зверей или обойти кругом. Что лоси лежат тут, на маленькой поляне в крупном чернолесье, он был уверен. Все им выслежено еще по первой пороше. Но тогда зверя бить "неспособно". Это ведь не зайчишка. Не повесишь за спину, не понесешь на себе. Тушу-то ведь надо свежевать на месте, да закопать в снег, когда он глубокий. А уж потом, на второй паре лыж, перевозить мясо домой, да по частям, мелко изрубленными кусками. А дома... Куски баранины или там козлятины всегда у сельского жителя могут быть про запас заморожены и даже засолены. Кто придерется, в случае чего... Главный же запас лосиного мяса можно держать хоть до весны в лесу, в яме, сверху потолком наложить хворосту. Волки не тронут и никому невдомек, что там дичь.

Много их, рогастых, в лесу бог вырастил. Всем хватит", - закончил Василий свои размышления.

Протекли минуты. Василий сидел, склонив голову, прислушиваясь. И бывалый следопыт сразу услышал, что кто-то шастит к речке. Незамерзшие бочажки чуть-чуть журча струились у него почти под ногами и не мешали подслуху.

Ружье молниеносно было брошено на изготовку, курки бесшумно взведены, когда комолая лосиха показалась в створе осин. Но стрелять ненадежно, видна только часть головы. Но вот зверь повернулся и обнажил левый бок стоявшего сзади матери лосенка.

"Корова далеко не уйдет от дитё", - соображал Василий, взял на мушку теленка и нажал гашетку.

Освежеванная и разрубленная тушка полугодовалой лосихи почти вся уложилась в мешок. "Возьму потом" - сплановал Медков, спрятал телячьи шкуру, голову и ноги в дупло.

Молодой Медков Дмитрий вернулся домой из города только на другой день, к обеду. Еще в сенях он почувствовал запах вареного и жареного мяса. А когда вошел в дом и бросил взгляд на родителей, ему все стало ясно. Отец молча сидел за столом, на котором дымился чугун наваристых щей. Мать тоже не проронила ни слова и только виноватыми глазами переглянулась с сыном. Дмитрий прошел было в свою комнатушку, но ему стало жаль мать и он сел за стол, съел несколько ложек щей. А когда отец стал нарезать на деревянной тарелке мясо, Дмитрий встал из-за стола.

- Не хочется, маманя. Я в городе закусил сытно. Да и не здоровится что-то...

- Может, молочка выпьешь, Дима? - спросила мать.

- Налей кружечку, - ответил сын.

Мать бережно повесила на спинку стула пиджак сына. Сквозь окно солнечный луч заиграл на блестящем комсомольском значке на лацкане пиджака и на разрумянившемся лице молодого Медкова. И он задумался: "Как же мне все-таки отвадить отца от такого позорного занятия? Не понимаю, что ему? Нужда что ли какая? На дворе бычок годовалый, пара баранов, куры, утки. Когда отец после обеда вышел из дома со словами: "Пойду на село, пока засветло. Просили там помочь сарай подрубить", мать подошла к Дмитрию и молча села около кровати.

- Опять? - спросил Дмитрий.

- Не унимается. Лосенка угробил. А завтра собирается за матерью. Говорит: "Не уйдет далеко, моя будет". Что делать - добром это не кончится.

- Сходи, маманя, в колхоз. В сельпо сахару привезли. Возьми там. А может, и еще чего из города подбросили, - сказал Дмитрий, не вставая с кровати.

Как только за матерью захлопнулась дверь, Дмитрий встал, вышел в сени, где висели охотничьи доспехи отца. Он снял патронташ, вынул заряженные пулями три патрона и вернулся в дом. Вынуть пули, выковырнуть пыжи было делом одной минуты. Потом Дмитрий высыпал из патронов порох на стол, всыпал обратно только часть заряда и, не запыживая порох, вставил в патроны свинцовые пули. "Выстрел-хлопок все же получится... Если и долетит пуля до цели, так безвредная", - соображал Дмитрий. Он аккуратно смел в ладонь порох со стола, ссыпал его в банку-пороховницу, вышел в сени и повесил патронташ с перезаряженными патронами на прежнее место.

Наутро, когда Дмитрий чуть свет опять ушел в район, Василий стал снаряжаться на охоту. "Хватит трех зарядов", решил он, вынимая из патронташа стреляную гильзу.

Василий старой лыжней бесшумно подходил к речке. Он был уверен, что мать-лосиха бродит где-то здесь и потому искал глазами свежий след зверя. Охотник сделал круг, нашел входной след, а выходного нет.

"В кругу, лежит", - заключил Медков. Он с особенной осторожностью начал спиралью суживать круг, держа ружье наготове и, как нередко бывает на охоте, неожиданно на расстоянии убойного выстрела увидел лосиху. Она стояла на просеке. Чуть-чуть прядая ушами, лосиха смотрела на охотника. Ему показалось, что на глазах у нее блестят слезы. Ружье в руках Василия дрогнуло. Но... это была секундная слабость. Он вскинул двустволку к плечу и спустил курок. Зверь только опустил голову, но не двинулся с места. Стрелок старательно прицелился, выстрелил в неподвижную мишень второй раз и тут же бросился к зверю, будучи уверен, что пуля достигла цели. Но взметнувшееся впереди снежное облако, шум стремглав убегающего зверя доказывали другое: лосиха вышла из состояния оцепенения и бросилась в чащу леса.

браконьер- Что за оказия? Даже не заранил? - Василий разложил ружье, вынул пустые гильзы, посмотрел в стволы и продул их. Остаток вонючего порохового дыма и свежая свинцовка стволов убедили его в том, что выстрелы были не холостые. "Как же так? Промазать на полсотни шагов в такую цель?! Нет..."

Он знал, что, стреляя по дичи, охотник сам как бы не слышит выстрела, не чувствует отдачи. И что выстрелы получились у него слабее нормальных, можно было услышать лишь со стороны. "Подвоха" охотник сразу не заметил. Он положил в карман пустые гильзы, вынул из патронташа третий заряд и, прежде чем заложить его в ружье, пристально стал рассматривать. На круглой самодельной пуле он заметил свежие царапины. А когда над ухом потряс патрон и в нем зашуршал не прижатый пыжом порох, Василий даже вздрогнул. Он прислонился к дереву, чтоб не упасть от внезапного головокружения, машинально сунул патрон в карман и безвольно опустился прямо на снег. Он сидел до тех пор, пока не почувствовал холода. Поднялся, как контуженный, вынул пачку сигарет, закурил и жадно стал затягиваться, все еще не сходя с места. Только подъезжая по старой лыжне к опушке леса, Василий почувствовал, как он устал, и сел на поваленную буреломом березу. Здесь он выхватил из кармана заряженный патрон, охотничьим ножом выковырял пулю и высыпал на ладонь порох. Его было не больше ползаряда, а пыжей - ни одного.

- Дело рук Митрия, - подумал Василий.

Когда Василий вошел в дом, сын еще не возвращался из района, а хозяйка хлопотала на кухне.

- Собирать обедать? - спросила она.

- Подождем Димку, - услышала она как будто потеплевший голос мужа. - Да вот и он, - добавил Василий, смотря в боковое окно.

Присаживаясь к столу, на котором опять дымились наваристые щи, отец обратился к сыну.

- Ешь. Не назад же в лес нести мясо. Корова-то жива-невредима. Больше уж лосятинки не попробуем... Кончил... Не сумлевайся...

Дмитрий все понял. А мать узнала от сына всю историю после. Сам Василий жене так ничего и не рассказал.

Н. Богословский

"Охота и охотничье хозяйство № 11 - 1960 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100