Калининградский охотничий клуб


Московские мастера


Собрание отдела оружия Государственного исторического музея включает в себя коллекцию изделий московских оружейников второй половины XVIII - XIX вв. Сведений о мастерах этого времени почти не сохранилось, и образцы оружия подчас единственные свидетели их жизни и деятельности.

В XVI-XVII вв. Москва была крупным оружейным центром. В ней были собраны лучшие оружейники со всех концов государства, приглашались иноземцы, да и сама Москва рассылала по другим городам мастеров для организации там оружейного дела. С начала XVIII в. массовое производство оружия перемещается на оружейные заводы в Туле, Сестрорецке, позднее в Ижевске. Однако традиции оружейников в Москве не заглохли, но теперь вместо крупных мануфактур работали отдельные мастера с небольшим числом подмастерьев.

Основным в XVIII - первой половине XIX в. было оружие, заряжавшееся с дульной части ствола, в котором воспламенение заряда производилось кремневым замком. Эта система была наиболее совершенна и находилась в употреблении до середины XIX в.

Наиболее ранним ружьем работы московского мастера в Историческом музее является весьма своеобразное изделие Петра Пермяка. К сожалению, подробными сведениями о нем мы не располагаем. Можно только предположить, что он выходец с Урала (уроженец Перми?) и родственник оружейников второй половины XVIII в. Ивана Пермяка и Гаврилы Пермякова, работавших в Петербурге. Изделие Петра Пермяка представляет собой двуствольное охотничье ружье с кремневыми замками. Для своего времени оно было технической новинкой. Стволы ружья расположены горизонтально, причем не спаяны, как это делалось позднее, а только скреплены обоймицами. Ранее существовали двуствольные ружья, но стволы их располагались один над другим и перед каждым выстрелом переворачивались. Впервые соединили стволы в горизонтальной плоскости французские оружейники в конце 30-х гг. XVIII в. Такое ружье могло стрелять два раза подряд (оно снабжалось двумя замками с правой и левой стороны), и охотник не терял времени на переворачивание стволов.

На казенниках стволов золотой проволокой инкрустирован текст: ПЕТРЪ ПЕРМЯКЪ МОСКВА 1765. КНЯЗЮ А. I. КОЛЦОВУ-МАСАЛСКОМУ. Ружье было сделано на заказ для Александра Ивановича Кольцова-Мосальского, представителя сильно оскудевшего, но известного еще с XV в. княжеского рода, жившего в Мосальском уезде Калужской губернии. Ружье украшено золотой инкрустацией на стволах и резьбой на замках, изображающей военную арматуру и растительный орнамент. Вся отделка ружья и инкрустация выполнены превосходно. Сравнительно большой вес (4 кг), длинные стволы, массивный приклад свидетельствуют о том, что ружье предназначалось для стрельбы дробью на дальние дистанции. Одновременно мастер постарался насколько возможно облегчить ружье, сделав стенки стволов максимально тонкими - 0,8 мм у дульного среза. Для этой же цели Петр Пермяк заменил сплошную прицельную планку прицельной ложбиной и мушкой на ствольной муфте.

Мастер МейерЕго современник и оружейник второй половины XVIII в. К. Г. Мейер представлен в музее пятью ружьями: четырьмя одноствольными дробовыми и одной винтовкой малого калибра. И его биография пока неизвестна, лишь написание фамилии на ружейных замках предполагает в нем выходца из Польши. Одно из его ружей 70-80-х гг. XVIII в. особенно интересно оформлением ствола и конструкцией замочного механизма. В казенной части ствола выбиты позолоченные клейма в стиле клейм европейских мастеров XVIII в. Одно - с инициалами самого Мейера, другое изображает мужчину в короне с копьем в руке и в коротенькой юбочке из листьев. Никаких аналогий этому клейму найти не удалось; не установлено и кто здесь изображен. Несколько выбитых лилий - прямое подражание клеймам испанских оружейников. На обратной стороне ствола - незаконченный орнамент в турецком стиле. Складывается впечатление, что первоначально ствол отделывался в одной манере, а затем был переделан и украшен европейскими клеймами. Ружье изготовлено под влиянием испанского оружия, о чем говорит также механизм ружейного замка. В нем установлено горизонтально шептало, что являлось отличительной особенностью испанских (мадридских) замков.

В подобном следовании испанским образцам нет ничего удивительного. Оружие испанских мастеров широко известно в Европе с XII в. Особая приверженность к нему наблюдалась при венском дворе императора Карла VI в первой четверти XVIII в. Основу популярности составило умение испанских ствольщиков создавать легкие и прочные стволы из сварочного железа. Ружья с такими стволами были удобны для распространившейся в XVIII в. охоты на птицу. Они быстро вытеснили тяжелые немецкие карабины и даже легкие "чинки", стрелявшие пулями, поскольку испанские ружья, заряжавшиеся мелкой дробью, более подходили для птичьей охоты. Россия не миновала увлечения испанским оружием, которое не только привозилось из Европы, но и делалось на месте в испанском стиле. Наиболее раннее из ружей подобного рода - тульское охотничье ружье 1743 г. Известно также ружье петербургского оружейника Ивана Пермяка 1773 г., весьма похожее на мейеровское, с бесхитростной надписью: "Иван Пермяк. Подражая Испании".

Вернемся к ружью Мейера. В данном случае испанское влияние скорее дань традиции, поскольку оно функционально иное, чем классические испанские ружья: длинный ствол большого калибра и предназначался для стрельбы крупной дробью.

Одно из ружей Мейера было переделано во второй четверти XIX в. на капсюльную систему воспламенения. Сама по себе эта переделка обычна, любопытно другое: мастер установил на ружье ствол турецкого производства примерно 1698 г. При создании ружья Мейер укоротил ствол в дульной и казенной части до длины 805 мм. Мастер не мог оставить нетронутым турецкий ствол из-за его размеров, поскольку к концу XVIII в. установилась более практичная длина - 800-900 мм. Таким образом, ствол прослужил три срока: на турецком ружье, на кремневом ружье Мейера и позднее на его переделанном варианте. Общее время службы составило не менее 130-140 лет, что свидетельствует о высоких качествах турецких стволов.

Мастер АристовК молодому поколению московских оружейников относится Иван Аристов, который работал в последней чевтерти XVIII в. и в начале XIX в. Всего известно десять экземпляров оружия его работы, из них в Историческом музее хранятся четыре охотничьих одноствольных ружья и две пары дуэльных пистолетов.

Все ружья относятся к 80-90-м гг. XVIII в. На двух из них поставлены стволы испанских оружейников. Один ствол подписан именем известного ствольщика Диего Эскибеля, но изготовлен его сыном, работавшим под тем же именем, и датирован 1764 г. Ружье предназначалось для охоты на птицу. Замок кремневый со спусковым механизмом мадридского типа, подобный замку на ружье Мейера. Замок украшен тонкой гравировкой, изображающей сирен, рога изобилия, драконов, раковины, стилизованные листья и цветы. Под нижней губкой курка - скульптурная головка разевающего клюв птенца, упорный уступ огнива сделан в виде дельфина.

Отделка замка несколько разностильна, хотя гравировка и резьба фигурок выполнены превосходно. Приклад ружья стилизован под испанский, снабжен декоративными продольными желобками и плоским нижним ребром. Подобного рода приклады изготавливались венскими и богемскими ложниками еще в первой четверти XVIII в., но, как мы видим, мода на них сохранилась в России до конца этого столетия. Испанское оружие вообще еще долго было популярно в России, свидетельство чему мы находим, например, у С. Т. Аксакова в "Записках ружейного охотника". Автор сообщает, что имел при себе на охоте своего любимого "испанца", т. е. ружье испанского производства или подражающее испанскому, в то время как в повести действие относится к 20-м гг. XIX в.

Другое ружье Аристова оснащено нарезным стволом крупного калибра работы испанского мастера середины XVIII в. Диего Вентуры и представляет собой мощное пулевое оружие для стрельбы по крупному зверю. Ружье снабжено крайне редким на охотничьем оружии приспособлением - откидным штыком с прочным трехгранным клинком. В обычном положении штык располагается под стволом, но при нажиме на специальный рычаг штык выкидывается вперед и стопорится перед стволом. С таким оружием охотник не оставался без защиты, даже если выстрел был неудачным.

С художественной точки зрения наиболее интересной работой Аристова является ружье, на стволе которого золотом инкрустирована его фамилия. Казенник ствола украшен глубокой резьбой, изображающей лес, оленя и волчьи морды на позолоченном фоне. В той же манере украшены замочная доска, курок и огниво. В стиле и технике украшения чувствуется влияние немецких, в частности зульских, оружейников. Спусковя скоба и затыльник приклада литые, с рельефным орнаментом, состоящим из предметов вооружения и зверей: волков, оленей, лосей и даже льва. Столь пышная и богатая отделка, сочетающая элементы рококо и классицизма, превращает ружье в своеобразное произведение искусства. Ствол ружья гладкий, крупного калибра (21 мм), но само оно относительно легкое (3,6 кг) и могло применяться на облавных охотах и для стрельбы по перелетным птицам.

Музей располагает двумя парами прекрасных пистолетов Аристова. Они выполнены в манере английских оружейников типа Д. Мэнтона, дуэльное оружие которого в начале XIX столетия было наиболее совершенным по исполнению и боевым качествам. На одной паре стоят дамассковые стволы шведского мастера XVIII в. Старбуса, а на другой - стволы работы самого Аристова: стальные, граненые, с прямыми нарезами и прицельными приспособлениями. Замки снабжены всеми техническими новинками того времени, а рукояти обеих пар тщательно украшены резьбой. Внутренние части хорошо заполированы, замочные детали и спуски имеют мягкий и плавный ход, что было крайне важно для дуэльного оружия. Пистолеты изготовлены между 1805 и 1815 гг.

Несмотря на ограниченность материала, можно отметить общие черты и особенности тогдашнего производства. Все ружья одноствольные, хотя в конце XVIII в. в Европе начинают распространяться двустволки со спаянными стволами. Двуствольное ружье Петра Пермяка стоит особняком, поскольку у него, по сути, два отдельных ствола, укрепленных в одном цевье. Спайка стволов в единый блок представляла тогда достаточную техническую сложность. Видимо, вообще ствольное производство в Москве было развито слабо: и Мейер, и Аристов использовали стволы турецкого, шведского и испанского изготовления. Подобное положение наблюдалось также у петербургских оружейников второй половины XVIII в. Ружья Ивана Пермяка и Гаврилы Пермякова, хранящиеся в Государственном историческом музее, снабжены испанскими стволами. Следует отметить, что круг изделий московских мастеров не замыкался оружием одного вида: сохранились и пулевые, и дробовые ружья, и винтовки, и дуэльные пистолеты. Несомненно, они работали на заказ, отсюда разнообразие типов оружия и внимание к его отделке. На их изделиях заметно влияние испанского, немецкого и английского оружия, а в стиле оформления - господствовавшие тогда рококо, классицизм и ампир. Вместе с тем московские оружейники находили собственные варианты дизайна, особенно это заметно у Аристова. Очень любопытны конструкторские решения Петра Пермяка и Ивана Аристова, в которых они проявляли свое мастерство и индивидуальность. В этом их отличие от более стандартного Мейера.

Оценивая работу московских оружейников, следует помнить, что мастер, подписывавший ружье, чаще всего был только замочником. Но именно он собирал все ружье из частей, изготовленных ствольщиками, детальщиками, ложниками. Эти мастера остались для нас неизвестными. Сегодня вызывает особенное уважение мастерство ложников, умевших делать ложи с очень длинным цевьем из цельного куска хорошо высушенной древесины твердой породы.

Мастер МедведевИмена оружейных мастеров XIX в. чаще можно найти в письменных источниках. Производство Сергея Николаевича Медведева представлено в музее тремя охотничьими ружьями. Ремесленное оружейное заведение Медведева находилось на Тверской площади в доме Эйнброта. Упоминается он в период между 1839 и 1876 гг., и в музее хранится кремневая винтовка его работы 30-х гг. XIX в. Она представляет собой малокалиберное (7 мм) промысловое оружие с длинным стволом (870 мм). Канал ствола имеет шесть спиральных нарезов и дульное утолщение, а в прикладе размещен ящичек для кремней или пуль. Такие винтовки были распространены в промысловых районах Сибири, Урала, Поволжья и Русского Севера. Обычно они изготавливались деревенскими мастерами и отличались грубоватой работой, что, впрочем, вполне удовлетворяло охотников-промысловиков из-за их дешевизны. Например, во второй половине XIX в. такие ружья стоили всего 1-2 рубля. Медведевская винтовка, являясь аналогом дешевых промысловых ружей, исполнена более тщательно и даже немного украшена. Курок кремневого замка винтовки по форме повторяет курки английских замков начала XIX в., что говорит о знакомстве мастера с европейскими моделями.

Другое охотничье ружье Медведева, сделанное не ранее 40-х гг. XIX в., имеет ствол шведской работы XVIII в. Даже в середине XIX в. можно было еще использовать старые стволы. Внимательный глаз может также отметить, что гравировка на замке и приборе сделана разной рукой и что последняя выполнена, вероятно, подмастерьем. С большой тщательностью исполнена шейка ружейной ложи в виде стилизованного утиного клюва.

Мастер ШишковДолгое время в Москве работали отец и сын Шишковы, получившие известность среди русских охотников. Петр Харлампиевич Шишков открыл свою мастерскую в 1835 г. у Арбатских ворот в доме купца Лемана. В его заведении (по архивным сведениям - 1837-1839 гг.) работали 6 мастеров и 3-4 ученика.

В 1853 г. журнал "Отечественные записки" дал высокую оценку ружьям Шишкова, поставив их выше ружей известного тульского мастера Петра Гольтякова. Шишков был участником III Московской выставки мануфактурных изделий 1843 г., где экспонировал ружья "разной величины и формы".

В музее представлен один образец его работы - двуствольное охотничье ружье с кремневыми замками. Подобные ружья покупались состоятельными охотниками для любительской охоты, так как стоили очень дорого - от 200 до 300 рублей. На стволах золотом инкрустировано слово МАСКВА (написанное по устному произношению) и выбито глубокое с позолотой клеймо из двух перекрещенных якорей и короны. На обратной стороне стволов имеется тульское клеймо, что говорит о месте их производства или испытания. На замках штампом поставлено овальное клеймо с фамилией мастера. Ружье украшено небольшой гравировкой на замках и резьбой на ложе, шейка которой выполнена в виде головы попугая. Резная отделка выполнена опытной рукой с большим художественным вкусом, но по стилю отделки и системе воспламенения тяготеет к оружию первой четверти XIX в. Ружье снабжено прикладом с удобным глубоким вырезом в торце. По типу его можно считать летним ружьем для охоты на пернатую дичь. Толстый стальной затыльник хорошо защищает ложу и удобен при заряжании, поскольку ружье для этого ставилось на землю.

Петра Шишкова сменил его сын Евгений Петрович, который продолжал работать там же, на Арбате, до 1872 г., а может быть и позднее. Он экспонировал на Московской выставке 1853 г. два двуствольных охотничьих ружья, но его вещей в музее не имеется.

Мастер ГребенщиковВ первой половине XIX в. работал Иван Фирсович (Федотович) Гребенщиков, родом из московских мещан. Он зафиксирован в адресных книгах 1826 и 1839 гг. Сначала его заведение находилось на Арбатской улице в доме К. Сабурова, а в 1839 г. - на Знаменской улице в доме Макарова. По архивным сведениям 1837 г., в его мастерской, которой он лично управлял, было 2 рабочих и 2 ученика.

Музей располагает одним ружьем его работы, которое можно считать уникальным. Речь идет о целевой винтовке, возможно самом раннем экземпляре спортивного оружия русской работы. Ствол изготовлен из витого Дамаска, его вес 2,5 кг, канал ствола имеет 7 спиральных нарезов. На казеннике ствола приварен массивный щиток с пятью отверстиями, являющийся диоптрическим прицелом. Замок поставлен английской водонепроницаемой конструкции, бывшей последней и самой совершенной моделью замков, созданной в 1800-1805 гг. Само же ружье можно датировать 30-40-ми гг. XIX в. Винтовке присущи все элементы спортивного оружия: утяжеленный ствол, смягчитель спуска - шнеллер, фигурная спусковая скоба, необходимая для удобного обхвата оружия. Обращает на себя внимание диоптрический прицел, восходящий по виду и устройству к турецким, а не к европейским образцам. Объяснить сейчас, почему мастер воспользовался турецким прототипом, не представляется возможным. Сам факт изготовления такой винтовки свидетельствует о появлении в России интереса к спортивной стрельбе, хотя известно, что специальные стрельбища в Москве создаются только в начале 50-х гг.

В течение второй четверти XIX в. ручное огнестрельное оружие начинает оснащаться капсюльной системой воспламенения. Сами ружья продолжали оставаться дульнозарядными (шомпольными), но вместо кремневого замка появился капсюльный, лишенный предыдущих неудобств. Конструкция замка стала проще. Воспламенение производилось ударом курка по капсюлю - медному колпачку с ударным зажигательным составом, надеваемому на полую трубку (брандтрубку), ввинченную в казенник ствола. Несмотря на явные преимущества, новое оружие не сразу получило всеобщее признание. Сначала капсюльный замок появился на дуэльных пистолетах, позднее, в 20-30-е гг., - на охотничьих ружьях и только в 40-х гг. поступил на вооружение армии.

В России капсюльное оружие довольно долго не имело распространения. В 30- 40-е гг. XIX в. по этому поводу даже шла оживленная полемика, во многом вызванная отсутствием хороших капсюлей. Состоятельные охотники могли покупать дорогие заграничные, а основная масса любителей и промысловиков продолжала пользоваться более доступным кремнем. Из-за своей дешевизны кремневое оружие просуществовало в отдаленных районах России до начала XX в. В основном же переход на капсюльное оружие у нас совершился в конце 40-х - начале 50-х гг. XIX в.

Мастер ПановОдним из первых в Москве начал делать капсюльное оружие Фрол Анисимович Панов. В музее хранится охотничий штуцер его работы, датированный 1845 г. Будучи несомненно незаурядным человеком, Панов оставался дворовым некой госпожи Степуриной, да к тому же неграмотным. Архивные источники 1857 г. свидетельствуют, что в его заведении трудились 4 ученика и помещалось оно в 5-м квартале Пречистенской части в доме № 482. Штуцер Панова из коллекции Исторического музея представляет собой легкое оружие весом в 3,5 кг для охоты на мелкого зверя. Штуцер одноствольный, дульнозаряжаемый, с капсюльным замком, но отличается от обычного ружья тем, что в его ствол закладывался не один, а два заряда - один за другим. Пуля нижнего заряда являлась прокладкой между двумя навесками пороха. Воспламенялись они поочередно, сначала верхний порох, а затем нижний, для чего в казенник ствола ввинчены две брандтрубки. Замок соответственно имеет два курка, и его конструкция является изобретением мастера. Размещен замок посередине замочной части, и хотя срединные замки существовали уже в конце XVIII в. и применялись другими оружейниками (например, Кольтом и пражским мастером Лебедой), замок Панова выгодно от них отличается. Замочное устройство размещено внутри стальной коробки, закрытой с каждой стороны пластиной, которая легко снимается после отвинчивания гайки. Сами курки непосредственно связаны с пружинами и спусковыми шепталами, что исключает промежуточные звенья. Замок прост по конструкции и легко разбирается руками, что удобно при чистке, смазке и ремонте. Детали выполнены вручную и подогнаны очень тщательно. Двухзарядное или, как тогда говорили, двупольное, оружие ко времени создания штуцера еще только разрабатывалось, и можно считать, что московский мастер внес свою лепту в поиск новых оружейных систем.

Помимо штуцера музей располагает еще одной работой Панова - капсюльным пистолетом с красивой гравировкой. Канал ствола имеет двойные нарезы: пять широких и внутри них много мелких волосяных. Подобную нарезку можно рассматривать как поиск наиболее удачной сверловки для повышения дальнобойности оружия. Кстати, канал ствола рассматриваемого выше штуцера также снабжен двойными нарезами: в шести неглубоких полукруглых сделано по два узких нитеобразных. Еще одно ружье Панова имеется в Эрмитаже в Ленинграде и представляет собой двустволку 1851 г. с капсюльным замком. Замок сконструирован самим мастером и спрятан внутри замочной коробки.

Еще одного мастера - А. Иениша мы знаем только по его оружию. В музее имеется штуцер 1851 г. для охоты на мелкого зверя и крупную птицу. Ствол штуцера дамассковый, с четырьмя нарезами. Ружье снабжено секторным прицелом с указанием дальности стрельбы от 100 до 600 шагов. Максимальная прицельная дистанция (около 425 м) велика даже для современного оружия, если штуцер действительно обладал таким боем. Еще одна особенность ружья - наличие большого числа рабочих помет, цифр и клейм на его деталях. Как правило, подобные рабочие значки ставились при изготовлении сразу нескольких ружей, чтобы не спутать готовые детали при сборке. Возможно, мы имеем дело с крупным оружейным заведением, хотя неясно, почему этот оружейник не упомянут ни в адресных книгах Москвы, ни в охотничьей периодике, ни среди экспонентов выставок. Штуцер лишен украшений, но сделан чисто и аккуратно.

Мастер Артари-КоломбаНаиболее известным и талантливым московским оружейником следует считать мастера с двойной фамилией - Артари-Коломба. Он был, вероятно, выходцем из Италии или Швейцарии и всю жизнь проработал в Москве. Впервые он упоминается в указателе Московской выставки 1835 г., а конец его деятельности относится к 1870-1871 гг. Примерно через 15 лет, около 1886 г., писалось, что ружья Артари-Коломбы все еще пользуются хорошей репутацией, берегутся и ценятся знатоками.

Оружейное заведение Артари-Коломбы располагалось на Спасско-Садовой улице в доме 8 и имело 14 рабочих. Годовое производство доходило до 6 тысяч рублей, но, учитывая высокую стоимость его изделий, можно считать, что за год выпускалось не более 15-20 ружей. Мастер изготавливал оружие только ручной работы, поэтому каждая его вещь отличается высоким качеством исполнения, красотой отделки и оригинальностью конструкции. Он создавал ружья разных видов и систем, но на первое место следует поставить крупнокалиберные медвежьи штуцера. Исторический музей обладает четырьмя капсюльными штуцерами Артари-Коломбы 1854-1859 гг. Наиболее оригинальным является двуствольный штуцер, в каждый ствол которого шло по два заряда, что делало его четырехзарядным оружием. Система с двумя зарядами в одном стволе уже описана на примере штуцера Панова. Отметим только, что ружье Артари-Коломбы имело капсюльные замки с правой и левой стороны и по две брандтрубки на каждом стволе. Мастер предусмотрел необходимую последовательность действия замков, при которой нельзя было спустить курок, воспламеняющий нижний заряд, прежде курка, поджигающего верхний заряд. Штуцер красиво отделан золотой инкрустацией в ложнорусском стиле и изображениями медведей и тигров. Ружье находится в ящике с набором принадлежностей и в комплекте с тяжелым охотничьим ножом, также богатой отделки.

Другой двуствольный штуцер Артари-Коломбы предусмотрительно снабжен двумя брандтрубками на каждом стволе. Курок замка бьет сразу по двум бранд-трубкам, воспламеняя оба капсюля и страхуя таким образом охотника от осечки. Штуцер оформлен пышной золотой насечкой. К нему приложен тяжелый охотничий нож и наконечник рогатины, украшенный золотой инкрустацией.

В музее хранится также дробовая шомпольная двустволка 10-го калибра с короткими стволами длиной 580 мм. Помимо прекрасной художественной гравировки ружье отличает изумительная подгонка всех частей, прикладистость и изящество. Оно предназначалось для стрельбы мелкой дробью по болотной и боровой дичи из-под собаки. Его короткие стволы не должны были кучно бить, тем более что для такой охоты кучность не нужна и даже вредна. Кроме того, ружье с короткими стволами поворотливее в зарослях или кустарниках и удобнее для заряжания.

Другое имеющееся в музее капсюльное ружье свидетельствует об Артари-Коломбе как об оружейном конструкторе. При том, что ружье дульнозарядное, его ствол опускается вниз на шарнире, а брандтрубка расположена в торце казенника. Подобные системы именовались ружьями с центральным запалом и отличались наиболее быстрым и полным сгоранием пороха. Ружейный замок расположен внутри замочной коробки, и снаружи находится только рычаг, выполняющий функцию взводителя ударникового механизма. Очень интересна обработка канала ствола, который имеет семь спиральных нарезов, причем сам канал сделан овальным. Так мастер хотел усовершенствовать сверловку ствола и добиться высокой точности боя.

Наряду с ружьями Артари-Коломба изготавливал пистолетные наборы, в Историческом музее хранятся две пары целевых капсюльных пистолетов красивой художественной работы в ящике с прибором, а также пара нарезных дорожных пистолетов под патрон Лефоше. В последней паре оригинальным является ударно-спусковой механизм, который спрятан внутри замочной коробки. При нажиме на боковую кнопку появляется небольшой курок, за который взводится ударник, а снизу из паза выскакивает спусковой крючок. Такое устройство делало заряженный пистолет безопасным, поскольку снаружи не оставалось цепляющихся деталей. Все пистолеты отделаны золотой инкрустацией и красивым воронением. Оружие мастера Артари-Коломбы - пример ремесленной работы высочайшего класса в эпоху наступающего заводского производства.

Большинство дошедших до нас вещей - это охотничьи штуцера. Московские оружейники, чтобы выдержать конкуренцию с ввозимым в это время из-за границы дешевым оружием, должны были специализироваться на заказных изделиях ручной работы. Изготовление штуцеров, требовавших особо тщательной работы, давало возможность московским оружейникам сохранить свои ремесленные заведения. Другие изделия, вышедшие из их рук, отличает прекрасная художественная отделка или оригинальная конструкция, также возможные лишь при ручном изготовлении. Рассчитывать на выживание в условиях начавшегося машинного производства москвичи не могли. Наладить в Москве массовый выпуск дешевых двустволок, как это сделали туляки, было невозможно из-за отсутствия кадров и малых размеров самих мастерских. Кроме того, отсутствие в Москве заводского оружейного производства, с которым кооперировались мастера в Туле или Ижевске, ставило московских мастеров в изолированное положение, а наладить поставки деталей заграничных фирм, как практиковали петербургские оружейники, было для москвичей делом дорогим и незнакомым. Единственным оружейником, который продержался до конца 90-х гг. XIX в., был Тимофей Николаевич Докин. Он специализировался на заказных штуцерах и дешевых ружьях, покупая стволы для последних на Тульском оружейном заводе.

Оружейное заведение Докина помещалось на Моховой улице, в 90-х гг. - на Большой Никитской улице. Мастерская его действовала с 1850 г. до 90-х гг., у него работали 6 мастеров, один подмастерье и несколько учеников. Ежегодно он выпускал продукции на сумму до 2 тысяч рублей, то есть в год в среднем 30-40 ружей. Докин - участник V Московской выставки 1865 г., где экспонировал двуствольные ружья ценой от 35 до 75 рублей и был награжден малой серебряной медалью. Комиссия сочла нужным отметить, что стволы его ружей - работы Тульского оружейного завода, а остальные части - собственной и что его изделия заслуживают внимания и поощрения ввиду дешевизны и удовлетворительной работы.

Имеющийся в коллекции Исторического музея штуцер его работы особенно интересен, поскольку заряжается с казенной части. Последняя четверть XIX в. характеризуется массовым внедрением казнозарядных систем. Производить их московские оружейники не могли из-за сложности изготовления, и штуцер Докина в данном случае является исключением. Штуцер сделан двуствольным, с откидным затвором по системе Варнана под металлический патрон со свинцовой пулей. Он представляет собой легкое ружье для охоты на крупную птицу. Понимая, что система Варнана в принципе не обеспечивает хорошего запирания, мастер изготовил толстый затвор. Простота конструкции делала возможным его производство в ремесленных условиях. Судя по прицелу, штуцер был рассчитан на прицельную стрельбу до 200 метров. Стволы снаружи имеют восьмигранную опиловку и отделаны сверху травлением мелкими точками, что придает ружью оригинальный внешний вид. На прицельной планке выгравировано: Т. ДОКИН В МОСКВЕ. Изготовление ружья относится к 70-80-м гг. XIX в.

Недавно коллекция музея пополнилась еще одним любопытным изделием Докина - двуствольным крупнокалиберным штуцером с капсюльными замками, который можно датировать 60-70 - ми гг. XIX в. Ружье не имеет такой эффектной отделки, как штуцера Артари-Коломбы, но сделано не хуже их. Его отличительной особенностью являются очень короткие стволы (470 мм) и большой калибр, примерно соответствующий восьмому. Штуцер предназначался для охоты на крупного зверя в зарослях и чащобах и мог принимать мощный пороховой заряд с разрывной сферической пулей. Классические английские штуцера 80-х гг. XIX в. при длине стволов 508 мм весили около 5 кг. Штуцер Докина примерно соответствует этому стандарту и весит 4 кг при длине стволов 470 мм. Его капсюльные замки и прибор отделаны глубокой резьбой и красивой гравировкой.

Мы смогли рассказать об одиннадцати московских оружейниках, изделия которых имеются в коллекции Исторического музея. Число мастеров, занимающихся оружейным делом, было несколько больше. По письменным и архивным материалам до нас дошли сведения еще о 17 оружейниках. Они, скорее всего, изготавливали дешевое оружие без украшений, которое не береглось и не сохранилось. Были также оружейники, специализировавшиеся на производстве холодного оружия, но материалов о них и вещей их работы почти не имеется. В справочниках Москвы упоминаются только три мастера, владевшие шпажными заведениями: в 1826 г. - Дементий Барютин и Василий Титов; в 1852 г. - Васильев, но оружие с их именами не известно. В Историческом музее хранится несколько чиновничьих шпаг и уставных шашек с именами Андрея Сидорова и братьев Юдиных, о которых нет никаких данных, кроме того, что они работали в Москве.

Ю. Шокарев, кандидат исторических наук

"Охотничьи просторы № 46 - 1989 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100