Калининградский охотничий клуб


Поединок


В молодости был я горячим охотником. Исхаживал десятки километров в день в поисках дичи и получал огромное удовольствие от удачного выстрела.

С годами произошла некоторая переоценка ценностей: охотничьи страсти поутихли, во мне все сильнее стал проявляться познавательный интерес к природе, и не только к живности всякой, но и к неживой природе, например к минералам... Приятное тепло согревало меня, когда я просто так находился в лесу, дышал таежной свежестью, мочил ноги в утренней росе или, сидя на пне, подолгу изучал удивительную по своей разумной организации жизнь муравьев...

фотоКак и всякий человек, я слегка сентиментален, но явно чужд лжегуманного сюсюканья по поводу "братьев наших меньших". Знаю, что человек всегда охотно скушает кусочек мяса, предпочтя его самому изысканному вегетарианскому блюду.

Охоте - быть, тому сомнений нет. Но со все большим грузом прожитых лет я чаще задумываюсь над совершенством диких зверей и птиц, над мудрой целесообразностью их поведения и все больше убеждаюсь, что с возрастом у человека меняются представления об охоте и явление это закономерное. Так ли это?

Драматическая ситуация, в которой я как-то побывал в одном из таежных уголков нашей страны, склоняет меня к тому, что вывод мой правильный...

В тот год на Вятчине выдалась хорошая осень. До того добрая, ласковая, с приветливым солнышком, что старожилы диву давались. Оттого, что холода запоздали, пооттянулся и гон лосей, начавшись эдак недели на две позже обычного срока.

Как-то уже в середине сентября сижу на колодине у опушки леса, на краю большой вырубки. Солнце едва погрузилось в верхушки елей. Тишина кругом. Сижу и слушаю, не раздастся ли где лосиная песня.

Сложил ладони у рта, подал голос, подражая средневозрастному быку - свабил, значит. Проделал это еще два раза и замер, переводя дух и прислушиваясь. Нет, не отзывается сохатый, по-прежнему тихо кругом, даже в ушах звенит.

Долго так просидел. Уже стали стихать голоса дроздов, поутих и небольшой поначалу ветерочек, над головой прошелестела пара тетеревов, направляясь куда-то по своим делам, а гон лосей все не начинался.

Я подал опять голос, немного погодя еще несколько раз. Чу! Вдали, в километре от меня, не менее, слышу, ответил бык. Я ваблю, и он откликается, постоянно откликается, но в сторону мою не подается. "С лосихой", - догадываюсь. По голосу судя, могучий зверь.

Поднялся я с колоды, карабин в руку взял и стал подходить к быку под голос. Как "застонет" мне в ответ, я пробегу маленько, будто под песню глухаря. Замолчит - и я не двигаюсь. Уж больно голосина хорош у лося, с эдакой приглушенной хрипотцой и вроде бы с еканьем даже? Очень уж увидеть захотелось...

Близко совсем подошел. Слышу - распелся зверь. Видно, ввел я его все-таки в азарт. Временами треск сучьев раздается - то ли ногами он их ломает, то ли рогами наподдает. Изредка и лосиха няргает где-то совсем рядом с ним, выражая свое неудовольствие слишком грубым, спровоцированным мною ухаживанием быка.

Голоса лося-самца во время гона нельзя словами передать. Это не рев оленя, не рык косули, это скорее стон. Лучше не назовешь - именно стон. Но стон не жалобный - отнюдь! Он несилен, слышно его всего на несколько сотен метров и лишь в тихую погоду - до двух километров. Но сколь внушителен он, впечатляющ! Веет от него свирепой первозданностью, необузданной звериной страстью.

Вот и я стал поглядывать по сторонам: не стоит ли где дерево с надежными сучьями? Вдруг придется удирать! Нет, на вырубке стою. Кругом молоденький березнячок, ни пня надежного, ни колодины. Сиротливо стало, боязно, но в азарте креплюсь.

Осталось метров двести до лосей, а бык все не отходит от лосихи. Все это вокруг нее выхаживает, стонет, ухаживает за ней, но и от соперника бережет.

Боюсь уж вабить: вблизи может распознать обман - плакали тогда мои старания. Все же не выдержал, отвернулся от лосей в сторону, пригнулся к земле, чтобы голос несколько приглушить, смазать его отчетливость, и негромко два раза свабил.

Стою минуту, стою пять минут, молчу, а самого уж колотить начинает от волнения. Бык продолжает стонать как будто на том же месте, но я уж уверился, что принял он мои последние призывы и точно засек, где я нахожусь. Вот подался немного в мою сторону. А я пригнулся в березнячке и дышать боюсь. Теперь уж ясно слышу - приближается. Вот уж близко совсем. Пятьдесят метров, тридцать, тяну шею изо всей мочи, а вижу только колышущиеся вершинки березок, раздвигаемых огромным телом мощного крупного зверя.

Оттого, что нет никакого прикрытия, за которое в случае чего можно было бы спрятаться, чувствую себя очень неуютно. Двадцать метров осталось, рядом махонькая прогалина, вот наконец он во всей красе и мощи своей. В вечерних сумерках зверь кажется еще больше, чем он есть на самом деле. Около двух метров в высоту, огромные лопаты рогов размахнулись метра на полтора, а вес, наверное, с полтонны, не меньше. Глаза на выкате, налиты кровью, шерсть вздыблена, уши прижаты. Зверь зол, ищет взором соперника и не даст никому пощады...

Вижу: зверь стар, а потому особенно свиреп - это уж точно известно. Такие не только соперников убивают, но нередко и неугодных им лосих. В охотничьих хозяйствах старых лосей-быков выбраковывают, потому что от них уже меньше пользы, чем вреда, к тому же такие звери теряют страх даже перед человеком и особенно опасны для детей.

Вскидываю карабин, прицеливаюсь в необъятную правую лопатку быка и осторожно нажимаю на спуск. Резко звучит выстрел. Зверь, будто сраженный молнией, замер на месте, затем слегка осел назад и шумно завалился на левый бок.

Пытаюсь достать новый патрон, но слишком быстро и резко передернул затвор, и патрон, перекосившись, никак не попадает на место. А лось жив, бьет всеми четырьмя ногами, мотает головой и вспарывает землю рогами. Оттого, что тороплюсь и волнуюсь, дело не идет лучше - патрон по-прежнему не входит в патронник.

Но что это? Лось пытается встать. Вот он приподнялся на передних ногах, а вот и встал на все четыре. Развернулся головой ко мне и будто впервые увидел меня. Его морда с вырывающимися из ноздрей упругими струями пара всего в метре от меня...

Тошнота подступила к горлу. И страха нет, и предпринять ничего не могу. Оцепенение какое-то напало! Про незаряженный карабин и не вспомнил, да и что им можно было сделать такому гиганту! Одним ударом передней ноги бык мог бы пробить меня насквозь, мог бы и рогами искромсать и ногами затоптать.

Во взгляде зверя, обращенном на меня, не было страха, но и злобы в его глазах я не усмотрел. Скорее недоумение какое-то, не более.

Сколько секунд продолжалась эта наша немая дуэль - не помню. Наверное, недолго. Я был обречен и понимал это. Ничто не могло - меня спасти. Но... зверь не тронул меня. Он - отвернул от меня взгляд, в последний момент, ничего не выражающий, развернулся и растворился в сгущающихся сумерках.

Что остановило лося? Что удержало его от справедливой мести в этом несправедливом и неравном поединке? Точно сказать не могу. Легче всего объяснить такое поведение тяжестью ранения или паническим страхом перед человеком. Уверен, что на этот раз причина была в другом.

Зверь увидел во мне не кровожадного преследователя, с которым необходимо драться, чтобы спасти свою жизнь, а беспомощное, жалкое существо, уже не представляющее никакой опасности. Чувство мести и неоправданного убийства чуждо зверю, и в этом великая мудрость дикой природы!

За моим "крестником" мы следили несколько месяцев. Он оправился от раны, оказавшейся неопасной, и выжил. Мне было приятно убедиться в этом. Ведь что там ни говори, а этот лось подарил мне жизнь, которую мог легко отнять...

Есть тут над чем поразмыслить! И я не удивляюсь, а радуюсь даже, что слой пыли на моих ружьях увеличивается. Теперь я получаю большее удовольствие не от удачного выстрела, а от впервые подмеченной картинки из трудной жизни зверей, птиц и прочих обитателей наших лесов, степей, водоемов. Молодость прошла, но я не жалею об этом.

Ю. Язан

"Охотничьи просторы № 35 - 1978 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100