Калининградский охотничий клуб


В загоне...


Егерь Воздвиженского охотхозяйства Пиан Аристархович Лаптев был человеком маленьким. Но характер имел крепкий, любил прежде всего жену Идилию Ивановну, малолетних сыновей Ванечку и Володьку, усадьбу на кордоне и, конечно, леса своего обхода.

В пятницу ждал Иван Аристархович охотников, и они приехали. Гудя еще издали, как на свадьбу, подкатили к крыльцу две "Волги", раскрылись дверцы, и вышли охотники, которых Иван Аристархович хорошо знал, да как и не знать - люди в районе все видные и известные. Поздоровались, шутливо покозыряли Ивану Аристарховичу и, передав лицензию на отстрел лося, вошли и жарко натопленную половину для гостей и стали располагаться. Иван Аристархович помог разгрузить багажники, жена поставила в печь огромный котел картошки, была выпита первая рюмка, съеден первый соленый огурчик, и всем, хоть и было уже до этого очень хорошо, стало еще лучше и веселей.

- Толик, - представился Ивану Аристарховичу мужчина лет сорока. - Я шофер Сергея Филипповича. Мировой мужик Сергей Филиппович, я тебе скажу! Сам в баню финскую и меня в баню, сам на охоту и меня взял...

- Молодец, парень! - похвалил Толика Иван Аристархович, поднялся за столом мо весь свой маленький рост и торжественно сказал: - Завтра, дорогие товарищи охотники, мы с вами празднуем открытие зимнего сезона охоты по зверю! У нас есть лицензия на отстрел одного лося, и мы должны его добыть! В загон пойдем рано, до свету, лось - в известном мне квартале, и выходов у него нет, я сегодня проверил... Так что, дорогие товарищи, поздравляю вас с открытием охоты, и давайте покушаем хорошенько и спать, завтра день у нас тяжелый...

Утром Иван Аристархович разбудил охотников. Морщась, они поцедили огуречного рассолу, от завтрака отказались, чаю даже не попили, построились гуськом и пошли в лес. Снегу было мало, идти не далеко, дышалось с каждым шагом все легче. Небольшой морозец приятно освежал головы, и снег вкусно похрумкивал под ногами. Охотники повеселели.

В загоне...Иван Аристархович разделил группу на стрелков и загонщиков и показал, откуда и куда гнать. А стрелков быстро повел вперед и расставил вдоль просеки. На правый фланг он определил Сергея Филипповича, обладателя "длинного ружья" - двуствольного крупнокалиберного штуцера английской работы, а на левый встал сам. Стрелки обтоптались на местах, сбили снег с веток, мешавших обзору, зарядили ружья. Почти у всех были дорогие, штучной работы бокфлинты, только у Ивана Аристарховича была банальная курковая тулка с лысыми, давно стершимися стволами и трещинкой на ложе, но он привык к своему ружью, никогда из него не мазал и не променял бы его ни на какое другое. Однажды, после особенно удачной охоты на кабана, клыки которого заняли потом почетное место на международной выставке трофеев, охотник, на которого Иван Аристархович выгнал этого красавца секача, подарил ему дорогое ружье, но Иван Аристархович с ним не ходил, долго держал на стене и, уступив просьбам жены, продал, а на вырученные деньги купил корову.

...Издалека послышались крики загонщиков. В лесной тишине казалось, что на стрелков надвигаются какие-то бесы. Они ухали, визжали, улюлюкали, один даже густо, басом лаял по-собачьи. Загонщики старались на совесть. Крики приближались, охотники замерли и до боли в глазах вглядывались вперед, боясь пропустить зверя.

Внезапно кусты раздвинулись, показалась длинная морда лося, осторожно, с оглядкой вышедшего на просеку. Громыхнул штуцер Сергея Филипповича, от которого у всех звенькнуло в ушах, лось споткнулся и прянул в кусты. По кустам никто стрелять не стал, боясь ранить загонщиков.

- Доше-о-л! - крикнул вдоль просеки довольный Сергей Филиппович - он был уверен в убойности своего штуцера.

Облава кончилась, стрелки и загонщики вышли из-за деревьев и сгрудились вокруг Сергея Филипповича, который смотрел на пятно крови в снегу и уже вытащил огромный, с пиратской крестовиной разделочный нож.

Иван Аристархович пошел по следу и скрылся в кустах, за ним, возбужденно переговариваясь, заспешили охотники - они хотели быстрее увидеть распростертую на снегу тушу сохатого. Кровавый след уводил все дальше. Иван Аристархович нахмурился: лось шел на махах, припадая на переднюю ногу. По всему выходило, что ранен он не смертельно и скоро не ляжет. Такой лось может уйти очень далеко, и добирать его придется не один час. Хорошо, если к вечеру успеют...

- А где лось-то? - спросил Ивана Аристарховича шедший следом Сергей Филиппович. - Мне печеночки в сметане страсть как хочется...

Иван Аристархович остановился, обвел всех взглядом и сказал как мог спокойнее:

- Дело вот в чем, товарищи... Лось - подранок! Думаю, стрелян в переднюю ногу, рану имеет сквозную, легкую, так что уйдет далеко, перед тем как лечь... Надо было, товарищи, целить вернее, не торопиться, чтоб после не мучаться долго, вот..., Теперь пойдем добирать, к вечеру вернемся на базу...

Охотники зло посмотрели на оплошавшего Сергея Филипповича и закурили. Идти черт знает куда в стылый заснеженный лес никому не хотелось, все уже давно проголодались, на столе осталось много разной снеди, и без лося этого им бы хватило с избытком на выходной.

- Слушай, Иван! - сказал Ивану Аристарховичу Сергей Филиппович, пряча нож в ножны. - Я целил правильно. Это лось, дурак, подпрыгнул в момент выстрела, и пуля пошла в ногу... Чуть выше, и он бы лег, что я не знаю, что ли... Я этих лосей штук десять положил вмертвую, а ты мне говоришь... Никуда он не денется, а мы его завтра пойдем и доберем...

- Правильное решение! - откликнулись охотники. - Вернемся на базу, отдохнем и доберем. Куда идти? Мы с утра не евши!.. Иван Аристархович посмотрел на охотников и понял, что они сейчас никуда не пойдут. За двадцать лет работы на охотбазе Иван Аристархович повидал много разных людей и не хуже иного администратора в гостинице научился распознавать их характеры и тайные пороки. "Лентяи они, - подумал он про себя. - Привыкли в машинах разъезжать, куда им в лес... Но ничего, я их растрясу..." И Иван Аристархович улыбнулся.

Вернулись на базу и сели обедать. Вспомнились давно забытые анекдоты и смешные ситуации, дерзкие и остроумные ответы вышестоящему начальству, пытались говорить чужим голосом под какого-то Петра Афиногеновича и даже изображали какую-то одним им ведомую Зинаиду Прохоровну, хохотали до слез.

Иван Аристархович смеялся вместе со всеми, но при этом думал: "Неужель, они про лося забыли? Зачем тогда приехали сюда?.. Какая это охота получается?.."

К охоте и охотникам испытывал Иван Аристархович двойственное чувство. С одной стороны, он гордился тем, что он егерь и к нему приезжает много охотников, людей в основном далеко не простых и уважаемых. С другой стороны, часто выходило на деле, что никакая охота им не нужна и проводится она для близиру, чтобы под благородным предлогом улизнуть из дому и вволю посидеть в своей компании.

- Давайте споем... - предложил Сергей Филиппович и, ударив обушком ножа по столу, начал:

Ты ж мене пидманула, ты ж мене пидвела,

Ты ж мене молодого с ума-розума свела...

- Пидманула, пидвела!! - восторженно подхватили остальные гости.

Иван Аристархович понял, что пора уходить. Обождав, когда выдохнется песня, он приподнялся и сказал:

Отдыхайте, товарищи, но помните, что завтра у нас день тяжелый. С утра в лес, я разбужу...

- Слушай, Иван, а ты лицензию закрыл али нет? - спросили Ивана Аристарховича.

- Нет... Вы же лося не взяли, я ее и не закрыл, вот завтра...

- Ты погодь, погодь, Иван... - начал Сергей Филиппович и обвел взором всю компанию. - Мужики, а зачем нам вообще этот лось? Мы что, дурные за ним гоняться? Что, у нас других дел нет или он тут один лось? Я так скажу, Иван. Лось этот, раненный легко, ушел далеко, ну и мать его нехай! Пусть себе живет! Мы другого завтра подстрелим! А, Иван?

- Нет! - твердо сказал Иван Аристархович. - Завтра пойдем в лес и доберем подранка, - ему с перебитой ногой не жить, я знаю.

- Ну все-то ты знаешь, Иван! - улыбнулся Сергей Филиппович, подмигнул и шутливо толкнул в бок Ивана Аристарховича. - Всезнайка какой! А ты гарантию можешь дать, что мы его доберем? Может, он со страху за сто верст убег, а мы его, значит, ищи-свищи весь выходной? Так получается? Мы, Иван, все люди занятые, нам точно надо взять зверя, а не приблизительно... Ты, между прочим, для того сюда и поставлен, чтобы мы пустые не уезжали. Скажешь, нет? Живешь себе тут как в раю - ягодки, грибки, молочко, сенцо. К богу близко, от начальства далеко, хорошо живешь... Хорошая у тебя жизнь или плохая? - спросил вдруг Сергей Филиппович.

- Хорошо живу... - сказал Иван Аристархович и опустил глаза. Ему почему-то показалось, что Сергей Филиппович знает, что он не уплатил еще в этом году налога за корову и продал на сторону две копешки сена.

- Конечно, хорошо! - согласился Сергей Филиппович. - Я бы завтра же с тобой поменялся, только меня никто не отпустит. Значит, договорились? С утречка организуем загончик, и все по домам! Так?

- Нет! - сказал Иван Аристархович. - Завтра пойдем добирать подранка. Утром разбужу... - И вышел из гостевой. Минут через двадцать к нему пришел Толик и басом, не очень твердо выговаривая слова, сказал:

- Ну, вот что, Аристархыч, ты дуру не гони... Возвращай лицензию! Уплочено за нее... Обид на тебя держать не будем, уедем и все! А ты сам этого лоська задави и куда тебе надо сволоки, понял? Мы не в претензии... Вынай только лицензию. Иван Аристархович вытолкнул Толика и запер дверь на засов. За дверью Толик с укоризной покачал головой, поскреб дерево ногтем, боднул плечом и, махнув рукой, вернулся к столу.

Охотники не на шутку обиделись на егеря. Им показалось, что он не уважает коллектив. Что он себе позволяет?! Что такое? Почему не прислушивается к их мнению?

- Это все от гордости... - авторитетно изрек Толик. - Он тут один царь зверей! У него территория больше, чем... как его... Лихтенштейн, во! Сам говорил - гордый больно...

- Вот сволочь! - возмутился кто-то. - Мы с ним по-хорошему, по-доброму, а он и слушать не хочет!

- Может, проголосуем и сымем его? - предложил один из загонщиков.

- Да плевать он хотел на ваше голосование! - сказал в сердцах Сергей Филиппович. - Ладно, хватит болтать. Пошли спать.

Утром Иван Аристархович поднял всех на ноги, напоил чаем, проследил, чтобы у каждого висел за спиной пустой рюкзак, поставил гуськом и вывел в лес. Охотники, чувствуя вину, беспрекословно подчинялись и довольно бодро, ежась от морозца, семенили за егерем.

Дошли до следа и пошли рядом, внимательно вглядываясь в кусты, где затаился раненый лось, который, как известно, может сдуру броситься и перешибить надвое одним ударом.

Сергей Филиппович, держа штуцер наперевес, храбро шел вторым за Иваном Аристарховичем, каждую секунду был готов к выстрелу. В его голове мелькали одна другой хлеще картины. Вот, предположим, кусты раздвигаются, и на Ваню бросается зверь, а он, Сергей Филиппович, стреляет навскидку и прямо в сердце... Или зверь поднимает на рога Ваню, а он, хорошенько прицелившись, бьет в лоб и спасает егеря, и Ваня со слезами благодарности при всех жмет ему руку и говорит: "Без вас, Сергей Филиппович, я бы пропал... Спасибо, Сергей Филиппович, огромное спасибо, дорогой Сергей Филиппович!" Пусть помнит Иван о его благородстве.

Шли долго, а лось все не показывался.

добор зверяСледы упорно уводили дальше и дальше - лось оказался упрямым и не хотел ложиться и истекать кровью. Шли без перекуров, молча и невесело. Лес вокруг был темный, мрачный, и след, как назло, вел сквозь путанный карандашник, заросли молодых елочек, поваленный сушняк в самые крепи, там, где и зайцу трудно было бы продраться. Мужики распарились, взмокли, у всех были красные потные лица, но в глазах появилась решимость - инстинкт преследования делал свое дело.

Иван Аристархович не торопился, он чувствовал, что лось ушел очень далеко, может, к самому краю охотугодий, но он знал, что лось устал и обязательно должен лечь. За многолетнюю практику коллективных охот егерь хорошо изучил лося и понимал, что никуда этому лесному быку, самой природой, казалось, созданному себе на горе для облавных охот, от них не деться. С каждым годом егерь все больше жалел этих нелепых лесных бродяг, и он тайком не признаваясь себе, радовался, когда лось целым уходил из загона. Конечно, такие мысли - грех для егеря, конечно, с такими мыслями недалеко и до того, чтобы совсем бросить охоту... Но пока Иван Аристархович крепился, хоть и не раз, и не два было у него желание податься в заповедник и не бить, как сейчас, а охранять этих бедолаг.

Удерживало Ивана Аристарховича одно: уж больно заповедник далек от людей! Сам он, может, скучать там не будет, а вот Идилия Ивановна и дети - непременно. Идилии Ивановне соседка говорливая нужна, сыновьям - друзья-пацанье, которых в деревне рядом хоть пруд пруди, а ему самому, слаб человек, тоже хочется иногда посидеть в теплой компании, на уважаемом месте, с рюмкой в руке - привык уже, как же... Опять и мясом всегда делятся, и подарки дарят, и усадьба у него обжитая с дорогой асфальтовой в район... "Не оплошать бы с заповедником этим..." - думал Иван Аристархович, зорко вглядываясь в след подранка и отмечая про себя, когда и где лось споткнулся, где приволокнул ногу, где на ходу сжевал ветку осинника. Метелки крови по следу смерзлись за ночь и клюквой темнели на снегу - зверь потерял много крови и шел медленно, прислоняясь иногда к дереву отдохнуть.

Охотники начали выдыхаться, кое-кто уже оглядывался назад, с тоской отмечая, что слишком далеко они забрались от базы. Все на ходу жадно хватали снег.

Сорокалетний Толик, шофер Сергея Филипповича, шел третьим и облизывался, мысленно представляя печной горшок с горяченькой рассыпчатой картошечкой, куском жирной буженины из пайка Сергея Филипповича и наполненный хрустальной "Столичной" стакан, который он держит и правой руке, не забыв левой подцепить лопушок хрусткого соленого груздя с упругим, как пружинка, колечком лука... Еще виделось Толику, как он сладко спит, укрывшись ковром с сиденья, на заднем диванчике "Волги", а время так незаметно, так быстро бежит, и скоро кончится рабочий день, и он отвезет Сергея Филипповича к супруге Елене Степановне.

Лось, главный виновник всех теперешних неудобств, был еще жив и упрямо, не думая о том, что люди устали, двигался вперед. В голове у него мутилось, задние ноги дрожали... Если бы лось был кем-нибудь из преследовавших его охотников, он давно бы лег в снег и умер, успев перед смертью хорошенько отчитать своих преследователей. "Конечно, дорогие граждане, - сказал бы лось, - я являюсь, обладателем ценного по своим витаминным и белковым достоинствам мяса, и, учитывая, что за последние годы благодаря разумным охранительным мерам нас, лосей, расплодилось более чем достаточно и мы своим неумеренным аппетитом портим лесонасаждения и зачастую создаем аварийную ситуацию на дорогах, я подлежу частичному, выборочному отстрелу... Но дорогие граждане! Не знаю, как другим, но вам-то мое мясо совсем не нужно... Вы и без меня всегда сыты, без меня не пропадете хоть где... Посмотрите на себя, дорогие мои убийцы, как заросли вы жирком, с какой скукой и неохотой вы преследуете меня, думая сейчас совсем о других вещах... Не вижу я в вас благородного охотничьего азарта, храброго единоборства с сильным и опасным животным - словом, того, что единственно только оправдывает охоту, придает ей какой-то смысл..."

Но лось был лосем, а не охотником и поэтому равнодушно брел куда-то, все более и более погружаясь в дрему и испытывая желание лечь, подогнуть под себя ноги и, опустив тяжелую голову, уснуть, как засыпают многие в лесу, кто на одну короткую зиму, а кто навечно...

Д. Дурасов

"Охотничьи просторы № 42 - 1985 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100