Калининградский охотничий клуб


На вышке


Охотился на кабанов не раз, они давно перестали быть диковинкой в средней полосе, но вот на вышку попал впервые. И произошло это в тот самый месяц, когда сильно сдал правый глаз. Несчастье для охотника. Как переучиться, если полвека стрелял с правого плеча. Это очень трудно, попробуйте написать левой рукой хотя бы пару слов.

Ю. КаммерерВо время утренней зарядки вскидывал ружье к левому плечу, но оно меня плохо слушалось. Не сделал ни одного выстрела в новом качестве, а иду на кабана. На что надеюсь? Чувствую себя так, как в очень далекие годы, когда мне, 14-летнему мальчишке, купили старенькое ружье: и стрелять хочу, но не умею и боюсь.

Вот с такими невеселыми мыслями я брел по глубокому снегу к вышке, затаившейся в укромном местечке бора. Завороженный лес в зимнем сне, ели оделись в снежные пелерины. Сегодня довольно сильный мороз, а только вчера было два градуса тепла.

Все чаще пересекаю кабаньи переходы, а то и целые тропы. И вдруг за поворотом глухой лесной дороги открывается подкормочная площадка, а на ней больше десятка пирующих кабанов. От неожиданности даже растерялся: еще не село скупое декабрьское солнце, а звери уже здесь.

Что делать? Сперва подожду, пока уляжется волнение, перестанут дрожать руки, потом буду стрелять - ведь кабаны в каких-нибудь тридцати метрах. А может быть, воздержаться? Егерь говорил: не очень его боятся, уйдут в сторонку, а только отъеду на лошади - снова выходят на площадку.

Делаю осторожно несколько шагов и прислоняюсь к елке. Однако мое движение не осталось незамеченным, и пара поросят с подсвинком один за другим подались в глубину леса.

Каждого провожал мушкой, но на спуск не нажимал. Маленьких было жалко: света белого не видели, пусть поживут. В того, что был побольше, опасался промазать или, что еще хуже, заранить его. Оправдывайся тогда, ссылайся на глаз. А зачем поехал? Нет, надо стрелять наверняка.

Остальные замерли, постояли, послушали, но, видно, голод не тетка - снова за корм. Положил ружье для верности на сук и выбираю цель: из десятка оставшихся зверей выделяю двух побольше. Поочередно держу мушку то под одной лопаткой, то под другой (еще светло), а выстрелить все не решаюсь: вдруг свинья - они под запретом. Кстати, так оно и было - здесь собралось два стада.

Пока колебался, один сеголеток сунулся ко мне под ноги и, хотя был явным несмышленышем, что-то тревожно хрюкнул на своем поросячьем языке и проворно исчез. За ним, не вдаваясь в причину тревоги, мимо меня ринулось все стадо. Пару раз можно было выстрелить, но я не решился...

Опоздал, конечно. Что б прийти на час раньше - полюбовался бы на кабанье стадо и сделал снимки, благо светило солнце. Но не все еще пропало. Машина за мной придет после семи часов вечера, а сейчас только четыре дня. Что же, посижу.

Подбросил на площадку кукурузы, влез на вышку - хорошее, добротное сооружение. Открыл форточку, поставил в сторонку ружье и загрустил: можно и нужно было положить дуплетом пару кабанов. Разве раньше упустил бы такую возможность? Сейчас только распугал все стадо. Жди теперь осуждения администрации хозяйства: доверили старому охотнику отстрел товарных кабанов, а он... Сумерки медленно надвигаются из глубины леса, стираются краски с закатного неба, обесцвечиваются белоствольные березы и зеленые ели, даже снег становится серым, а стволы деревьев и вовсе словно вымазаны сажей.

Вдруг - не сразу поверил глазам (впрочем, не глазам, а глазу) - появляется из березняка черный силуэт. Кабан-одиночка - значит, секач. И покрупнее тех, что были здесь раньше. Сижу не дыша - в такой мороз малейшее движение далеко слышно.

Зверь подошел немного поближе, но что-то его явно встревожило. Не останавливаясь, он отправился по следам стада. Впрочем, может быть, ему и нужно было встретиться с сородичами - самый разгар гона. Будь ружье не на коленях, а в готовности, можно было бы стрелять. Словом, еще одна, по-видимому, последняя упущенная возможность,

Быстро темнеет, загораются бледные звезды, а здесь, под сенью густых елей, и вовсе сумрачно. Мушка затерялась где-то в конце плохо различимых стволов. Стоит чуткая зимняя тишина - спутница сильных морозов. Отчаянно стреляют деревья - перестрелка, точно на передовой. Иногда так грохнет, что даже вздрогнешь. Егерь потом эту перестрелку так объяснил: после сильной оттепели древесина, повинуясь законам физики, расширилась. Неожиданный мороз так сжимает еще теплую древесину, что наружный промерзший слой не выдерживает и с сухим треском, похожим на пистолетний выстрел, рвется вдоль дерева. Большой ущерб лесному хозяйству наносят такие виражи погоды.

Начинает немного знобить, осторожно подсвечивая фонариком, смотрю на часы. Уже шестой час, но уходить еще рано. Изредка под ногами шуршит мышь. Как она оказалась здесь, на вышке в глухом лесу вдали от людей и поля? Не завезли же ее в мешке с кукурузой? Лишь позднее, когда прочел в "Комсомольской правде" очерк В. Пескова "Кошки-мышки", узнал, что мыши живут не только в полях, на лугах и в амбарах, оказывается, лес также густо населен этими юркими зверьками - 40-50 тысяч на квадратном километре.

Неожиданно, когда я уже смирился с неудачей и ждал только условленного времени, чтобы идти "домой", услышал вдали треск сломанной ветки, потом еще. Идет крупный зверь. Треск все ближе и ближе. В чуть светлеющем березняке различаю темное пятно. Секач, хороший секач! Идет осторожно, часто останавливаясь, и не прямо к площадке, а зигзагами, потом неожиданно исчезает. Проходит несколько томительных минут. Кажется, даже не дышу. Неужели ушел? Нет, вот он показывается из густых невысоких елок. Остановился. Приложил к непривычному левому плечу свою верную старушку. Оглушительный выстрел разорвал тишину. Кабан хрякнул и повалился на бок. Второй выстрел уже для подстраховки.

Громадный, почти черный кабан лежал без движения. Помутневшие глаза подтверждали: зверь мертв. Пуля пробила голову где-то около уха. Красивый выстрел. Для меня он вдвойне дорог: сделан-то с левого плеча, первый выстрел левым глазом - и такая удача.

Впрочем, случай случаем, а разве мастерство охотника здесь ни при чем, разве систематические тренировки с ружьем при утренней зарядке ничего не стоят? А пятьдесят лет с ружьем, когда оно становится как бы частью тебя самого, разве ничего не значат?

Уверения егеря о том, что дорога к вышке - "чистый асфальт", оказались несколько приукрашенными, но все же на многожильном уазике к цели мы пробились. Куда труднее оказалось даже для четверых мужчин поднять и втиснуть в машину тяжелого кабана - вот это настоящий зверь, можно назвать его по праву вепрем. Килограммов под двести живого веса будет, оценил егерь трофей.

Ю. Каммерер

"Охотник № 1 - 1990 г."


главная новости база охотнику оружие газета "РОГ" фото каталог собаководство рыбалка


k®k 2002-2012 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100